Мемуары голодной попаданки

Мужик от неожиданности присел, крякнул и смахнул с себя ведро. Макушку его живописно украшала мокрая половая тряпка, повисая по бокам дырявыми лохмотьями, с волос и одежды бежала вода. Некоторое время он непонимающе оглядывал себя, а когда все-таки сообразил, что произошло, с диким ревом бросился ко мне с кулаками. Но… завис на полпути, перехваченный за руку вовремя вернувшимся Захарием.
– Что здесь происходит? – рыкнул хозяин кабака.
Я, в общем-то, не собиралась ничего говорить, незачем лишний раз раздражать Захария, а вот из пьянчужки посыпался мат вперемешку с жалобами на пустоголовую шлюху, которая смеет поднять руку на клиента. Конец обличительной речи он подчеркнул плевком мне в ноги. Во мне поднялась волна возмущения. Весь день как проклятая батрачила, а плоды моих трудов коту под хвост? Но я не успела ни озвучить свое негодование, ни тем более что-то сделать. Меня опередил Захарий, резко выбросив вперед кулачище. Вот так спокойно и просто, без каких-либо эмоций. Пьянчужка распластался на полу, то ли не смея, то ли не в состоянии подняться.
– Ты чёй-то, Захарий, а? – заскулил он.
– Говорю один раз, и передай остальным: она, – хозяин ткнул в меня огромным пальцем, – моя родственница. Сверну голову любому, кто хотя бы косо на нее посмотрит. Все понятно?
– Понятно-понятно, отчего же не понять. – Так и не встав с мокрого пола, шустро передвигаясь на четвереньках, мужичонка драпанул из кабака.
Задумчиво глядя на грязные пятки удирающего клиента, Захарий распорядился:
– Марш наверх. Остальное сам уберу. И чтоб носу до утра не показывала. В отхожее место сейчас сходи, как стемнеет – не болтайся по двору.
А заметив, что я не метнулась выполнять указание, раздраженно рыкнул:
– Ну?
– Ну…, как бы…, я с вчерашнего дня не ела. Да и помыться хочется.
Скрипнув зубами, все же сдержался:
– К озеру завтра отведу. А еду принесу позже. Ходит тут у меня один, продуктами расплачивается. Ступай уже.
Почему нужно дождаться кого-то с пропитанием не совсем поняла, но вопросы задавать не стала. Что я – враг себе? Вон как ловко мужик выкидывает на улицу неугодных, мне же спать все-таки под крышей хочется, пусть она даже и не совсем товарного вида. Покорно поднялась на второй этаж и замерла перед дверью в каморку. Утреннюю побудку мышами я помнила хорошо, и повторения подобного совсем не желала. Поэтому опасливо глянула туда, куда мне надлежало войти, затем – на вход в комнату Захария. И к своему удивлению дальше по коридору увидела еще одну дверь, правда скособоченную, но заинтересовавшую меня донельзя. Вчера я ее не заметила из-за недостаточного освещения? Впрочем, сейчас это было не важно.
Решительно сделала несколько шагов в нужном направлении, нажала на ручку, пытаясь открыть запор, и он, хоть нехотя и скрепя, но поддался. Дверь, скобля по полу с противным скрежетом, приоткрылась. Я опасливо заглянула внутрь. Вполне себе обычная комната, с небольшой кроватью, шкафом вдоль стены и комодом у окна. Пылища везде, правда, но это легко поправимо. Завтра же пройдусь по всем поверхностям влажной тряпкой, сниму паутину и намою окна.
Единственный и, возможно, для кого-то большой недостаток бросался в глаза не сразу. Лишь решившись зайти внутрь, обнаружила, что слева вместо стены – завал из прогнивших досок обвалившейся, по-видимому, именно в этом самом месте, крыши. Лично меня подобное не смутило ни капли, танцевать я здесь не собиралась, а для полноценного сна мне с лихвой хватит и небольшого закутка с кроватью. На которой, к моему огромному удивлению, оказались матрас, пусть и тощенький, но чистый, небольшая плоская подушка и побитое молью шерстяное одеяло. Роскошь по сравнению с тем, что мне для ночевки вчера досталось от Захария. Вот ведь жмот! Старенькой постели ему жалко для гостей.
Правда, я не совсем гостья. К тому же силком навязанная. Да и кто его знает, почему он эту комнатушку бережет. Быть может, возлюбленная здесь померла? Бр-р-р. Эх, расфантазировалась на ночь глядя. Ладно, на хозяина обижаться не буду, но и себя в обиду не дам. Пусть Захарий только попробует меня отсюда вытурить! Согласна, наглости мне не занимать, но спать в компании с грызунами я просто физически не могу. А отдых требуется любому организму, особенно после трудовых подвигов, одним из которых я сегодня превзошла саму себя.
 
Прилегла на кровать, и хоть не собиралась спать, пока не разрешился вопрос с моим местом проживания, уплыла в объятия Морфея.
Проснулась, когда солнце уже село за горизонт, и окрестности, видневшиеся в мутности окна, погрузились в мягкие сиреневые сумраки. Привстав с кровати, обнаружила на комоде узелок, белеющий при брезжившем свете чуть теплящейся свечи. Значит, Захарий приходил. Приходил, оставил узелок, надо думать с едой, и ушел. Не выгнал, ничего не сказал. Одобрил? Или позволил отоспаться в эту ночь, а завтра выгонит взашей? Ах, ну и ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Авось и оставит. Вот встану завтра пораньше, приготовлю мужику что повкуснее, да и не захочет он расставаться с такой потрясающей поварихой, как я. В ногах будет валяться, лишь бы не покидала его халупу.
С предвкушением развернула на постели заветный узелок, осторожно расправляя грубый холст, чистый, ароматно пахнувший свежей выпечкой. Так и есть! Домашний хлеб. М-м-м. Румяная корочка, теплый мякиш. Видать, совсем недавно приготовили, что не успел еще остыть. Я, не мешкая, отломила кусочек и засунула в рот, прикрыв глаза от удовольствия. Меня захлестнул шквал неземного восторга. Счастье в жизни есть! И оно все это время хитро пряталось в деревенском каравае. Ага.
С трудом оторвавшись от ополовиненного – и когда только успела – хлеба, обнаружила в тряпице еще и небольшой комок сыра. Впившись зубами в белоснежный бок, чуть не застонала от избытка восторженных чувств – нежнейший сливочный кусочек блаженства вверг меня в небывалый экстаз. Это оказался лучший ужин в моей не такой уж длинной жизни!
Когда пришла в себя, то на холстине осталось лишь несколько крошек, которые я машинально собрала и отправила в рот. И только тут вспомнила про Захария. А он-то бедолага ел? Или я сметелила все, что предназначалось разделить на двоих? Впрочем, он же сам мне оставил узелок со снедью, наверное, уж себя любимого не забыл покормить.
Я сыто улыбнулась и, упав в постель навзничь, снова заснула.
Утро меня встретило яркими лучами встающего из-за леса солнца, которые настырно щекотали щеки, так и норовя заглянуть под ресницы. Что ж, раз проснулась, придется вставать. Да и дел на сегодня запланировано ого-го сколько. Сейчас по-быстрому приберу на кухне, там трудов не должно быть много, ведь особо свинячить некому – ни клиенты, ни сам Захарий, как мне показалось, в том направлении не забредали, а со слоем пыли и пауками управлюсь в два счета. Затем можно и завтрак с умыванием организовать. И в финале, ближе к обеду – та-да-ам! – пойду устраиваться на работу. Несмотря на предупреждение деда Матвея, даже не сомневалась, что найду тепленькое местечко шеф-повара на самой престижной кухне. А иначе для чего я в этот мир попала?
Сладко потянувшись, прыгнула босыми ногами на теплый дощатый пол. Хорошо-то как! Прошлепала к окну и распахнула настежь. Свежий воздух с ароматами хвои и душистых трав оказался таким насыщенным и густым, хоть ложками ешь. Вдохнула полной грудью и залюбовалась лесным пейзажем. Обязательно нужно будет прогуляться, а то в лес сто лет не ходила. Для городского жителя это дорогое удовольствие, да и не с руки добираться: сначала на электричке, потом на своих двоих. А окажешься на месте – либо палатка нужна, либо домик снимать. В общем, в последний раз я лесными видами наслаждалась еще в детстве, когда родители и их друзья семьями выезжали на природу, устраивая что-то вроде непродолжительного похода на выходные.
 
Поулыбавшись свежему ветерку и щебету птиц, я с боевым настроем выплыла в коридор. Вот только дальше пары шагов не ушла. Ну, не могла я выдержать пытку любопытством и решилась-таки заглянуть в комнату Захария, хоть одним глазком. Дверь, как ни странно, поддалась легко и без скрипа, приоткрыв достаточно большой зазор, чтобы, не заходя в комнату, подробно рассмотреть небольшое помещение, низкий топчан с тощим тюфяком, из дыр которого торчала старая потемневшая солома, и… в общем-то на этом всё, если не считать захламленную часть комнаты, где на двух кособоких столах стояло нагромождение банок, бутылок, змеевиков, реторт и пузырьков, а с потолка свисали травянистые веники. Прямо уголок колдуна-алхимика. В общем, комнату я оценила, как «чуть получше местечка моей первой ночевки в этом доме, но гораздо скуднее, чем то, которое самовольно вчера заняла». Сам хозяин прямо в одежде спал на топчане, и я поспешила прикрыть дверь, чтобы меня, не дай бог, не застали за поведением недостойным леди, то есть подглядыванием.