Дышать тобой (ЛП)

— Тренер, ты не можешь ставить меня на скамейку запасных. Я нужен тебе в игре. — Говорю я, пытаясь вникнуть в его логику, и бегу за ним.
— Я могу поставить Рори на твое место.
— Рори? Но он неудачник! — Кричу я, в отчаянии вскидывая руки в воздух.
— Теперь осторожнее, — ворчит тренер, замедляя шаг, чтобы я не отставал. — Если твои товарищи по команде услышат, как ты так о них порицаешь, у тебя не будет много друзей в команде.
— У меня есть друзья. Мне не нужно, чтобы кто-то из них любил меня, — бормочу я себе под нос.
— Говоришь как настоящий мудак. Небольшой совет, Куэйд, никому не нравятся самоуверенные дерзости.
— Тренер, прости, ладно? — Раздраженно фыркаю я. — Я исправлюсь. Я буду лучше. Но ты должен позволить мне играть! — Настаиваю я, недовольно дергая себя за кончики волос.
— Я не обязан заниматься всяким дерьмом. Я говорил тебе, что дам тебе шанс, но ты должен был показать мне, что ты тот тип капитана, который нужен этой команде. Это означает иметь ясную голову и не попадаться на каждое заманчивое слово, которое тебе говорит оппонент.
— Он нес всякую чушь о моей девушке, тренер. Настоящий мужчина защищает свою женщину, — киплю я.
— Парень, не говори со мной так, как будто твои яйца не упали только вчера. Ты ребенок, талантливый, но все еще гребаный ребенок. Значит, Бруклин нелицеприятно отозвался о твоей девушке? Большое, блядь, дело. На поле ты услышишь гораздо хуже. Кроме того, тебе семнадцать. Ты думаешь, это единственная девушка, которая у тебя когда-либо будет?
Теперь моя очередь строго посмотреть на него.
— Да, тренер. Так и есть. Я женюсь на Вэл, как только мы закончим школу.
Его брови поднимаются к макушке лысой головы, делая его похожим на деформированного мистера Картофельная голова.
— Серьезно? — Усмехается он.
— Да, сэр. Собираюсь сказать и ее отцу тоже и сделать это официально.
— Может быть, Бруклин нанес несколько хороших ударов, потому что ты несешь чушь.
— Без обид, сэр, но вы не знаете Вэл так, как я. Она из тех девушек, которым не дают уйти.
— Хорошо. Я буду потакать тебе, парень. Итак, эта девушка та самая. Отлично для тебя. Это все еще не значит, что ты можешь тыкать кулаком в лицо каждому парню, который говорит о ней гадости. Это футбол. Игроки будут использовать любые рычаги, которые смогут найти, чтобы ослабить твою игру. Это означает, что ничто не исключено, включая твою драгоценную подругу. Тебе нужна кожа потолще, парень, и пока у тебя ее нет, я не могу допустить, чтобы ты был на передовой, возглавляя мою команду. — Он указывает на меня угрожающим пальцем.
— Тренер, я могу справиться со всем, что кто-либо скажет. Я сосредоточен. Тебе просто нужно дать мне шанс, — умоляю я.
Он делает преувеличенный выдох и смотрит мне глубоко в глаза.
— Я хочу, Куэйд, но из-за тебя самого я не могу тебе доверять.
— Это зимняя официальная игра, тренер. Я даже извинюсь перед Бруклином, если придется. Оплачу его больничные счета, если ему это нужно, но дайте мне эту игру, тренер, и я докажу вам, что гожусь для этой работы.
Он оглядывает меня с ног до головы, потирая при этом подбородок.
— Отлично. Я буду отрицать, что сказал это, но Рори действительно ни хрена не умеет бросать мяч. Ты в игре. Но если на поле повторится то, что только что произошло, то ты вылетаешь не только из игры, но и из моей команды. Это понятно?
— Да, сэр.
— Я поговорю с директором Уильямсом об этом маленьком инциденте и скажу, что вы, мальчики, просто были грубы на поле. Но тебе придется проявить мужество и извиниться перед Бруклином. Я не хочу, чтобы между вами возникла вражда в ночь игры.
Слишком поздно для этого.
— Считай, что это сделано, — лгу я.
— Хорошо. А теперь иди прими душ и убирайся с глаз моих.
Я даже не спрашиваю, могу ли я вернуться к практике. Очевидно, что он закончил со мной на сегодня, и поскольку я не хочу, чтобы он передумал разрешать мне играть в нашу следующую игру, я бегу в раздевалку, чтобы сделать так, как он говорит, молясь, чтобы долгого холодного душа под зад было достаточно, чтобы обуздать мой темперамент. Я действительно не должен был позволять Бруклину так играть со мной. Он знает тренера дольше, чем я, так что он, должно быть, подозревал, что если я проиграю с ним, то Тренер проиграет со мной.
 
Урок усвоен.
Я не собираюсь поддаваться на грязные уловки Бруклина во второй раз, это уж точно, черт возьми. И все же его слова все еще звучат у меня в ушах. Это то, что школа думает о Вэл? Что Логан, Картер и я просто передаем ее друг другу, как какую-то дешевую игрушку? Я пытаюсь поставить себя на их место и подумать о том, какими они, должно быть, видят нас. Она держится за руки с Логаном в коридоре. Она убегает в библиотеку, чтобы пообедать с Картером в интимной обстановке. Я играю с ее волосами цвета воронова крыла в классе и посылаю поцелуи украдкой, когда могу, не беспокоясь о том, кто это увидит.
Блядь.
Я понимаю, какое у них складывается о нас впечатление. Сама мысль о том, что все обзывают единственную девушку, на которую мне когда-либо было не наплевать, разжигает мой гнев до предела, и прямо сейчас я не уверен, на кого я действительно зол, на учеников в этой школе, которые говорят о ней всякое дерьмо за ее спиной, или на двух моих лучших друзей, которые любят ее так же страстно, как и я.
Я закрываю кран, зная, что холодный душ не решит моих проблем и не остановит кипение моей крови. Я оборачиваю полотенце вокруг талии и ложусь на скамейку, пытаясь взять себя в руки. Я должно быть оставался в таком состоянии долгое время, потому что не успеваю я опомниться, как тренировка заканчивается, и мои товарищи по команде врываются в комнату, большинство из них выглядят взбешенными из-за того, что тренер наказал их за мою горячность. Не желая оставаться здесь, я одеваюсь и ухожу, прежде чем кто-нибудь из них скажет что-нибудь, что может снова подстегнуть мою ярость. Не то чтобы с их стороны потребовалось много уговоров. Эта ярость, которая живет во мне, может быть, и нова, но она чертовски сильна, и все, что требуется, это неверный взгляд в мою сторону, чтобы она вспыхнула. Ирония судьбы, когда я думаю об этом, Картер тот, кто обычно зол на весь мир, а не я. Я пытаюсь скрыть свое разочарование шуткой или улыбкой, в то время как он отчуждается, предпочитая спокойно воспринимать жестокие шутки жизни через объектив. Однако прямо сейчас я его прекрасно понимаю, особенно учитывая настоятельную необходимость найти единственного человека, который когда-либо был способен уменьшить нашу боль, а также вызвать ее на одном дыхании.
Помня о нашем убежище, мои решительные ноги несут меня обратно на футбольное поле в поисках ее, девушки, которая предлагает нам утешение и покой, а также крадет само наше здравомыслие. Когда я подхожу, я наблюдаю, как Вэл пьет воду из своей бутылки, на ее губах играет улыбка, когда она разговаривает с несколькими девушками после тренировки группы поддержки.
— Извините, дамы, я собираюсь украсть у вас Вэл.
Ее брови хмурятся, когда я хватаю ее за руку и оттаскиваю от хихикающих товарищей по команде.
— Куэйд? Что случилось? — Спрашивает она обеспокоенно, мгновенно чувствуя, что я не в том настроении. — Куэйд? — Снова настаивает она, сбитая с толку, дергая меня за руку, но я не отвечаю ей.
Вместо этого я отвожу ее под трибуну, где мы можем побыть наедине, не говоря ни слова. У меня и так в голове полный бардак, и, если я сейчас начну бессвязно болтать, я просто напугаю ее и не получу желаемых ответов… ответа, который мне чертовски нужен прямо сейчас, чтобы успокоить свое сердце.
Когда я, наконец, нахожу уединенное место, гарантирующее, что нас не увидят, я прижимаю ее к одной из балок, нависая над ней всем телом.
— Кто я для тебя?
— Ч-что? — Заикается она.
— Ты слышала меня, Вэл. Кто я для тебя?
Ее золотые глаза смотрят глубоко в мои, разбивая мое сердце прямо посередине уязвимостью, которую я вижу в них.