Собрать мозаику. Книга вторая (СИ)

— Вы боитесь, что станете нам не нужны? — проницательно заметил атер Турнович, внимательно наблюдая за моей реакцией.
— Да, — тихо ответила, подумав, что он так ставит вопрос, чтобы ответ был однозначным.
Минуту он пристально смотрел на меня, о чем-то размышляя, а лицо стало вновь непроницаемым. Я же напряженно следила за ним.
Наконец атер Турнович бесстрастно произнес:
— Я даю обещание, что ваше лечение доведут до конца.
— А если я не смогу ходить?
— Я могу обещать только это, — хмуро ответил министр. — Ваша судьба будет решаться в зависимости от того, чем закончится лечение. Если встанете на ноги, то отправитесь на рудники в Марилии. Если не встанете — всю жизнь проведете на койке в тюрьме для особо опасных преступников.
Я, наверное, побледнела, и ужас отразился на лице, потому что заметила болезненную гримасу Кирстана, который в шоке переводил взгляд с дяди на меня, не в силах справиться с бесстрастной маской на лице.
— А если я все же не смогу вспомнить то, что вам нужно, что со мной будет? — мой голос еле шелестел, но военный министр расслышал меня.
— Не слишко ли много "если", лера Тубертон? — неприязненным тоном ответил военный министр. — Поверьте на слово, вам лучше не знать этого «если» до поры до времени, а если все же случится так, что вы не вспомните, куда спрятали артефакт и документы, то много раз пожалеете о том, что до сих пор живы.
Военный министр резко отвернулся и чеканным ровным шагом военного вышел из палаты.
Кирстан бросил на меня осторожный, обеспокоенный взгляд, но вынужден был выйти за дядей.
В палату мелкими шажками вошла сестра Таисия. Тревожные глаза осмотрели меня, она что-то спросила, но я уже теряла сознание от усталости и накрывающей безысходности. Издалека слышала взволнованные голоса сестры Таисии и ученого Стонича, но уже не смогла ничего ответить.
Тангрия. Город-крепость Зардан. 3200.
С того дня на башне, когда мы с Джейсоном любовались солнечным закатом с зелеными лучами, отношения между нами изменились. С одной стороны, они стали легче, свободнее, доверчивее, почти совсем, как до того злополучного разговора на Ледяном озере и до его отъезда в Столичную Академию Магии на учебу. С другой стороны, Джейсон перестал меня касаться. Совсем. До этого он, наоборот, всегда старался прикоснуться, как будто не верил, что рядом с ним действительно я. Или всегда тискал словно котенка. Или брал за руку, когда вел куда-то. Теперь же он словно наложил табу на любые прикосновения ко мне.
Такое поведение озадачивало, но я, конечно, молчала и старалась не показать, как мне стало не хватать его прикосновений. Я стала трусихой.
Джейсон совсем не подозревал, каких усилий мне стоило сохранять невозмутимый вид, когда он собственнически на моих глазах прижимал к себе Анжелу, целовал ее в висок, ушко или в шейку. Каких усилий стоило не прожигать их взглядом, когда я заставала их целующимися, а я вечно натыкалась на них в коридорах академии или в их поместье. Каких усилий стоило постоянно держать себя в руках и ни словом, ни движением не выдать себя и свое отношение к Джейсону. Можно сказать, я просто дрессировала себя, муштровала, как солдата, словно готовилась к военным действиям.
Я научилась отстраняться от увиденного, не реагировать, не морщиться, не хмуриться при их виде. Было сложно поначалу, ведь, по сути, я была открытым человеком и раньше не умела скрывать чувств и мыслей.
Чтобы не стать смешной и жалкой, приходилось меняться и становиться сдержанной и спокойной.
Вместо Джейсона я сблизилась с Кристофом.
Учеба в аспирантуре давалась ему легко, и он часто появлялся в нашей академии, заменяя иногда каких-либо преподавателей на практике. Иногда я встречалась с ним и в поместье Тубертонов, а иногда он заезжал за мной и мы ездили на прогулки, где он помогал с медитацией и овладением магией.
Все чаще я стала замечать странные задумчивые взгляды Кристофа. Казалось, он видит меня насквозь и понимает, что невозмутимость и спокойствие по отношению к Джейсону напускные. Это беспокоило, раздражало, а временами волновало.
 
Сочувственные взгляды, которые я иногда замечала, выводили из равновесия, но я успокаивала себя тем, что мне все кажется. Ну, не может же он, в самом деле, знать, что творится глубоко у меня внутри, что у меня на сердце. В конце концов, мы не настолько были с ним близки. Я убеждала себя, что, если Джейсона удавалось обманывать, да и всех окружающих, то и взгляды Кристофа я надумала себе — в конце концов, он никогда ни словом ни жестом не давал понять, что догадывается о моих чувствах к Джейсону.
Однако, через некоторое время, я поняла, что подозрения относительно Кристофа были верными.
В тот день я гостила у Тубертонов, приехала на Гвоздике с утра, поболтала с графиней за чашечкой ароматного чая с тостами, и направилась с Кристофом в розарий к графине. Мы с Кристофом заранее договорились, что он поможет с практикой по магии, которая до сих пор хромала у меня. Сказывалось то, что я поздно стала изучать и интересоваться магией.
Джейсона дома не было, он уехал в Зардан по делам. Скорее всего, на свидание с Анжелой.
Кристоф учил меня терпению и погружению в себя.
— Лорианна, нельзя научиться управлять своей стихией с наскока, эта практика требует большого терпения и настойчивости в освоении. Только кропотливый труд поможет тебе, — серьезно говорил Кристоф. — Ты же часто нетерпелива, быстро раздражаешься, если у тебя не получается. Так нельзя. Необходимо успокоиться и погрузиться в себя.
Я уныло слушала Кристофа — мне очень хотелось в совершенстве владеть магией, но было безумно скучно медитировать.
— Выстави перед собой руки, ладони должны смотреть друг на друга, расстояние между ними — полметра. Теперь представь, что у тебя между ладонями куб коричневого цвета, — руководил мной Кристоф, а я послушно выполняла.
— Теперь сделай глубокий вдох и постарайся вдохнуть в куб ощущение сухости и прохлады — элемент земли, ощущая, как он с каждым вдохом покидает твое тело и наполняет куб, а твое тело становится легким.
Я послушно делала глубокий вдох и выдыхала, пытаясь ощутить все то, что говорил Кристоф.
— Сделай восемь вдохов и выдохов, наполняя куб. Сделала? Теперь еще раз. Медленно. Не отвлекайся. Повтори восемь или десять вдохов и выдохов. Теперь при вдохе обратно вдыхай в себя эту стихию. Ты должна ощутить, как с каждым вдохом наполняешься ею все больше и больше.
Я старательно выполняла все озвученные рекомендации.
— Теперь мысленно сформируй между руками не куб, а шарик, с качествами земли, настолько плотный насколько это возможно. Примени всю свою фантазию. Лорианна, ты слышишь меня?
— Слышу, — грустно отвечала я. — У меня не получается.
— Главное, не раздражайся, — легко улыбнулся Кристоф и подошел ближе. — Сейчас помогу.
Он встал напротив и положил руки сверху моих ладоней, и при этом очень серьезно смотрел на меня.
— Соберись. Теперь представляй небольшой шар с качествами земли. Он очень плотный, ты его ощущаешь. Он сухой и прохладный.
— Я чуствую его, Кристоф! — вдруг восторженно прошептала я. — Чувствую! Только он сухой и теплый, а не прохладный, и очень ласковый.
— Ласковый? — тихо хмыкнул Кристоф. — Ну, ты и фантазерка, — ласково добавил.
— Теперь подними его до макушки головы. Подняла?
— Да, — тихо ответила я, затаив дыхание. Глаза же неотрывно смотрели на воображаемый шар.
— Теперь опусти его внутрь тела через макушку и проведи шарик по всем частям тела. Получается?
 
— Получается, — прошептала, все ещё не веря в это.
— Не торопись, — мягко, словно ребёнку, сказал Кристоф. — Делай не спеша. Ощущаешь, как он пропитывает стихией земли твои клетки?
— Да, — прошептала я очень тихо. Неужели получается? Верилось с трудом.
— Теперь ты уже не легкая, ты тяжелеешь… постепенно тяжелеешь… постарайся представить как шарик растворяется в тебе, и ты впитываешь его. Представила?