Письмо для Санты (СИ)

— Вы на досуге Сантой подрабатываете?
— Ценю твой юмор, Северус, — отозвался Дамблдор слабым голосом, — но читай дальше, думаю, к концу этого письма ты перестанешь веселиться.
Пожав плечами, Северус вернулся к письму, но, увидев фамилию Поттера, возмутился:
— Альбус, что за…?
— Читай! — Голос Дамблдора неожиданно окреп.
Северус заткнулся и пробежал глазами чуть кривоватые строчки. Потом ещё раз. И ещё. И с каждым разом его лицо всё больше темнело.
— И что это значит, Альбус? — зашипел он.
— Что именно, мой мальчик? — Дамблдор, похоже, взял себя в руки, его голубые глаза опять лукаво поблёскивали.
— Поттер, чулан, пауки! Всё это! — Северус потряс перед директорским носом помятым листочком. — Куда вы засунули мальчишку? В какой такой чулан?
С Дамблдора слетело напускное спокойствие. Вперившись в лицо директора сверкающим бешенством взглядом, Северус пропустил мимо ушей лепет о защите крови, о жертве матери ради своего ребёнка и сосредоточился только на одном: сын Лили живёт не пойми Мерлин где, в совершенно идиотских условиях!
— Я немедленно отправляюсь за ребёнком! — рявкнул зельевар. — Адрес!
— Я даже не сомневался в тебе, Северус, — Дамблдор улыбнулся и тут же снова посуровел. — Но забирать Гарри нельзя, кровная защи…
— К Мерлину! — рыкнул Северус, резко развернулся к двери и уже на пороге бросил через плечо: — Сын Лили не должен жить в чулане и чувствовать себя ненужным!
Дамблдор с лукавой улыбкой посмотрел на захлопнувшуюся за зельеваром дверь и, удовлетворённо жмурясь, прошептал:
— Как же ты молод и наивен, мой мальчик. Как же легко направить тебя на верный путь, надо только правильно подобрать ключик.
***
Гарри так и не нашёл пропавшее письмо. Да особо и искать было негде: перевернул матрас, вытряс тонкое покрывало, служившее ему одеялом, сдвинул тощую подушку — нигде ничего. Расстроившись, Гарри улёгся, мрачно уставившись в темноту — уже вечерело, солнце спряталось, но электричество на первом этаже ещё не зажигали. Написать второе письмо? Однако в чулане не осталось ни клочка бумаги. И всё-таки странно — куда пропало письмо? Словно испарилось.
Особо предаваться размышлениям ему не дали, выпустив из чулана в туалет и ванную, а потом — о боги! — ему позволили доесть остатки каши, которые не влезли в, казалось бы, бездонное брюхо Дадли. Так что Гарри вернулся в свой чулан пусть и не насытившимся, но уже без голодного урчания в животе и прилично повеселевшим. Если б только понять, куда подевалось письмо Санте… С мыслями о загадочном исчезновении письма Гарри и уснул, свернувшись калачиком.
Утром его, как обычно, разбудили истошные визги тёти. Гарри привстал и с удивлением сообразил, что в её голосе наряду с яростью отчётливо звучит страх. Странно, чего она так испугалась? Какая-то безотчётная тревога закралась в его внезапно заколотившееся сердце.
Тут дверь чулана с треском распахнулась, и тётя завопила:
— Выходи, уродец! Тут такой же ненормальный за тобой явился! Слава богу, избавимся от обузы. Давай, быстро!
И вдруг умолкла. Гарри сквозь привычные слёзы от солнечного света сумел разглядеть, что она открывала и закрывала рот, хотя не издавала ни звука, а рядом с ней, глядя на мальчика, стоял высокий мужчина в странном чёрном одеянии.
Гарри привычно зажмурился — резь в глазах стала невыносимой, слишком яркое утреннее солнце заливало коридор возле чулана.
— Туни, что с мальчиком? — заговорил незнакомец низким холодным голосом.
— Почём я знаю? — обретя голос, огрызнулась тётя. — У него всегда глаза слезятся, потом всё проходит. — И снова умолкла.
Гарри вздрогнул, почувствовав на плечах тёплые ладони, но открыть глаза и посмотреть было выше его сил. Незнакомец отодвинул Гарри в сторону. Чуть приподняв веки, мальчик сквозь мокрые ресницы увидел, как мужчина, нагнувшись, заглянул в чулан, потом резко выпрямился и зашипел, как змея:
— Он что, тут сидит без света?!
Зажмурившись, Гарри съёжился и попытался отступить — незнакомец злился, а когда взрослые злятся, обычно виноват всегда он, Гарри. Но мужчина крепче сжал плечо мальчика, и Гарри покорно замер, хотя сердце просто выскакивало из груди — этот мужчина был пострашнее дяди Вернона.
 
— Я забираю его, Туни, прямо сейчас, — незнакомец мог бы своим голосом заморозить океан.
Тётя, похоже, хотела что-то сказать, но только разевала рот, по-прежнему не издавая ни звука. Гарри затрясло: этот жуткий человек хочет забрать его? Зачем? Уж лучше ремень дяди — это, по крайней мере, привычно, хотя и очень больно.
Незнакомец присел на корточки.
— Пот… Гарри, — запнувшись, позвал он, и Гарри, робко приподняв веки, увидел прямо перед собой страшные чёрные глаза. Вздрогнув, он отшатнулся, но незнакомец не отпустил его плечи. — Не бойся, ребёнок, я не сделаю тебе ничего плохого. — Низкий голос потеплел и смягчился. — Я подумал… Возможно, ты захочешь уйти отсюда?
Гарри осторожно выдохнул, несколько раз моргнул, но слёзы всё равно текли, не давая разглядеть этого странного человека. Он и пугал Гарри, и в то же время его бархатному голосу хотелось верить.
— А ты… ты кто? — чуть слышно спросил мальчик. — Ты… Санта?
Сердце замерло в ожидании. Этот человек не походил на Санту, которого Гарри как-то видел на картинке. Но вдруг?
— Я Се… да, Санта, — мягко подтвердил незнакомец. — И мне нужна твоя помощь.
Сердце в груди трепыхнулось так сильно, что даже стало больно. Нужен. Он нужен!
Не в силах выдавить хоть слово, Гарри торопливо закивал, стараясь открыть глаза и всё равно болезненно жмурясь. Внезапно на глаза легла мягкая ткань, Гарри дёрнулся от неожиданности, но голос Санты тихо сказал:
— Не пугайся, я просто завяжу тебе глаза, на улице слишком яркое солнце. Туни, одежду мальчика. Живо!
***
Северус просто кипел, но старался сдерживать гнев, заметив, как нервно вздрагивает ребёнок. Ничего, он ещё вернётся в эту семейку, когда дома будет и муженёк Петунии. Мальчишка выглядит совсем заморышем, трясётся от малейшего повышения голоса, шарахается от прикосновений. Что с ним тут вытворяли, Мерлин бы их подрал? И глаза. Похоже, ребёнка сутками не выпускали из темноты чулана, раз у него такая болезненная реакция на солнечный свет.
Петуния, по-прежнему под силенцио, швырнула Северусу охапку каких-то обносков. И это одежда Гарри Поттера? Мерлин помоги этим людям, когда Северус сюда вернётся!
Кое-как одев мальчишку в безразмерные штаны и куртку, Северус поднял его на руки и удивился: совсем невесомый. Почувствовав, как напряглось худенькое тельце, зельевар осторожно погладил ребёнка по спине и шепнул:
— Не бойся.
Он вышел на крыльцо, сам прищурившись от слишком ярко сверкавшего под солнцем снега, поправил повязку на глазах Поттера и негромко сказал:
— Сейчас я тебя крепко-крепко обниму, чтобы ты не потерялся, и мы отправимся домой.
***
Домой? У Гарри перехватило дыхание. Санта заберёт его к себе домой. Значит ли это, что Гарри действительно ему нужен? Но спросить мальчик не успел: его вдруг затянуло в какую-то очень узкую резиновую трубку. Гарри перепугался, обнаружив, что не может вздохнуть, однако через секунду ощущение сжатия пропало, дышать снова стало легко, а сильные руки обнимали крепко и в то же время осторожно.
Санта усадил Гарри на диван и строго сказал:
— С дивана не сходить, повязку не снимать, понятно?
— Да, — испуганно встрепенулся Гарри. Тёплая ладонь скользнула лаской по худенькому плечу, голос Санты смягчился:
— Успокойся, я просто не хочу, чтобы ты ушибся, пока меня не будет.
— А… — начал было Гарри и тут же умолк, впрочем, Санта не стал его ругать и наказывать за несвоевременные разговоры и вопросы, а просто пояснил:
— Мне нужно приготовить лекарство для твоих глаз, это недолго, просто посиди тихонько, хорошо?
— Хорошо, — прошептал Гарри и замер, всем видом выражая готовность ждать сколько надо.