Развернуться на скорости (СИ)

Заяц пушистый. За шёрсткой сбоку не сразу замечаю замочек. Он скрыт под вязанной жилеткой, которую приходится снять. Проходит несколько долгих секунд до того, как я извлекаю из плюшевого зайца небольшую записную книжку размером с мою ладонь. Вот это да…
Провожу пальцами по твёрдому кожаному переплёту, а в груди спирает дыхание. Мне страшно её открывать, страшно листать страницы, исписанные тайнами моей Ви. Страшно копаться в её жизни, не потому ли, что в нём хранится правда об отце Тимофея? Все эти годы Виктория жила воспоминаниями, которые тщательно хранила в душе. Выплескивала свою боль на бумагу, играя роль счастливой супруги. Окрылённая мужчиной женщина не станет вести дневник. Она вела…
С замиранием сердца открываю книжку наугад, словно вытягиваю жребий, читаю страницу, которая попадается мне на глаза:
«…Сегодня Тиму исполнилось три месяца, и я снова взяла в руки дневник и перо…
Мне проще изливать душу бумаге. Строчки болью лягут на чистый лист и станет намного легче. Я опять смогу ровно дышать и меньше тебя ненавидеть…
Если бы ты только видел, Женя, как он похож на тебя, ты бы полюбил сына с первого взгляда. Он ещё совсем крошечный, но в нём столько твоего: мягкие кудряшки, красновато-медный оттенок глаз, которые я никогда не забуду, соблазнительная улыбка. Говорят, глаза у детей меняются со временем, но я верю, что с Тимом этого не случиться и когда-нибудь ты в нём узнаёшь себя.
У нашего мальчика твой нос. Прямой, с „изысканным“ ровным и острым кончиком. Когда расстроен, он хмурится также красиво, как и ты. Любуюсь им, когда спит, и сердце кровью обливается. Все могло быть иначе. Если бы ты не исчез, мы были бы счастливы втроём, но ты и так счастлив… без нас, с ней… со своей невестой. Сегодня увидела ваше свадебное фото и едва не умерла от отчаяния. Оно разодрало всю душу изнутри, вынуло её наружу, оставив меня истерзанной и опустошённой. Когда-нибудь я сожгу дневник и вырвусь из плена неразделенной любви, но ты так и не узнаешь о сыне. Ты — моя сокровенная тайна. Так глубоко ты проник в моё сердце и так скоро стал чужим…»
Переворачиваю листок и срываюсь в непроглядную пропасть. Сомнений больше не остаётся, как и вопросов. Вика сохранила свадебное фото гонщика с нынешней женой. Сразу её узнаю. Пара выглядит шикарной и счастливой. Невеста в платье за целое состояние, гонщик во всей своей красе: с голым рельефным торсом и в брюках. Необычно, завораживает и в то же время злит! Желание разорвать это фото пополам пронизывает меня насквозь. Едва сдерживаю порыв.
Боже, как же я влипла…
Евгений — биологический отец мальчика и он женат! Если узнает, чей Тим ребёнок, он отнимет его у меня навсегда, и глазом не успею моргнуть. Родному отцу я точно не смогу противостоять по закону, а значит, нужно держаться от него подальше. Ведь он предпочёл Виктории певицу, взял в жёны девушку из высшего общества, стоит ли ему тогда знать правду? Женя не вспоминал о Вике долгих четыре года. Что сейчас изменилось?
  
Глава 19
 
Столкновение
Евгений
Услышал её сдавленный голос и меня мгновенно перемкнуло тревогой. Как по щелчку пальцев от одного всхлипа. Словно что-то сломалось в груди, окончательно сорвало тормоза, и я не смог бездействовать, схватил ключи, извинился перед Валом и архитектором, у которого только что приобрёл дом, и покинул ресторан за считанные секунды.
Давно я не испытывал чего-то подобного: к Яне тянет так же сильно, как в своё время тянуло к Лере. Не задумываясь о возможных препятствиях, лечу к ней. Мне необходимо убедиться, что с девчонкой всё хорошо, что кроме утраты сестры её больше ничего не угнетает.
Но, блять! Почему-то душа не на месте. Чувствую, Исаев преподнесёт мне ещё тот дерьмовый сюрприз. Сегодня он правит балом, но это ненадолго. Яна будет моей, нравится ему это или нет, мне глубоко насрать!
У кованых ворот коттеджа Исаевых меня встречает охрана. Понаставил, сука, дополнительных псов. Я ещё не знаю, пропустят ли меня во двор, но уже злюсь до зубного скрежета.
 
Паркуюсь. Выхожу из машины, окидывая взглядом дом с освещёнными окнами в вечернем пригороде. Не успеваю сделать шаг, как ко мне подходит лысый мордоворот при всём своём параде, с рацией в руке, преграждая мне путь. Из кобуры на поясе торчит рукоять пистолета.
— Добрый вечер, — сухо произносит охранник, не спуская с меня цепкого взгляда. — Вы к кому? И по какому вопросу?
Отдаю должное: киборги у Исаева работают на высшем уровне.
— Здравствуйте, — отвечаю ровно, сдерживая раздражение. Сейчас оно неуместно. — Я бы хотел увидеть сестру погибшей хозяйки этого дома, Яну Соколову.
— Руслан Георгиевич велел никого не впускать, но Вы можете назначить с ним личную встречу и обсудить любой вопрос, — без каких-либо компромиссов ставит меня перед фактом.
— Мне нечего обсуждать с вашим хозяином. Предупредите Яну о моём визите. Она знает, что я здесь.
— Это невозможно. Любой контакт с членами семьи господина Исаева для посторонних запрещён.
— Блять! — срывается невпопад с языка. Нервы начинают искрить с новой силой. Понимаю, что дело — дрянь. Отхожу обратно к машине, облокачиваюсь на корпус тачки, выуживая из кармана куртки мобильный. Набираю Яну, нервно постукивая пальцами по крыше. Длинная череда гудков обрывается в последний момент, сменяясь невыразительным голосом девчонки.
— Зачем ты снова звонишь?
— Охрана Исаева тебе не подчиняется? — интересуюсь, отмечая боковым зрением неподалёку стоящего амбала.
— Нет. Ты зря приехал, Женя.
— Это его приказ, или ты меня не желаешь видеть?
— И то и другое. Не ищи со мной встречи. Я благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал, но больше видеться с тобой не хочу. Ты прав.
— Яна? — глубокий вдох помогает успокоиться, по крайней мере, временно. — Давай поговорим. Он не имеет права тебе приказывать.
— Ты тоже! — раздражённо повышает тон.
— Я всего лишь прошу.
— Уезжай, Женя. Мы с тобой из разных миров. В них наши судьбы не пересекаются.
— Уже пересеклись, — говорю с нажимом, подчёркивая неизбежное. — Поэтому я здесь. Я хочу быть рядом.
— Твоё место рядом с женой! — обозначает надтреснутым голосом, выворачивая наизнанку моё напускное спокойствие. Сжимаю до хруста кулак, чувствуя, как вены вздуваются от бурлящей крови. — Нам больше не о чем говорить, — тихо подытоживает Яна и ставит жирную точку так внезапно, что я теряюсь на миг: — Прощай.
Короткие гудки в телефоне резонируют, наполняя собой мою голову, продолжают звучать до тех пор, пока их не заглушает визг шин.
«Вот и хозяин пожаловал…» — думаю я, ухмыляясь ночной мгле. Оглядываюсь, убеждаясь в своих догадках, затем и вовсе разворачиваюсь лицом к противнику.
— Что здесь происходит? — Руслан чеканит вопрос, не успевая захлопнуть за собой дверь внедорожника. Пара шагов — и он врезается в мои глаза опасным взглядом. За ним останавливаются двое телохранителей, только что выпрыгнувших из второй тачки.
— Руслан Георгиевич, мужчина приехал к Яне Александровне, — незамедлительно докладывает мой надзиратель.
— Оставь нас, Влад, — кивком головы отправляет охрану подальше. — Я сам с ним разберусь, — и тут же рявкает мне в лицо: — Какого хрена ты здесь забыл?
— Тебя это не касается, — отвечаю, сдерживая ярость, эмоции задвигаю на задний план. Допустить промах — дело одной секунды. Уважение Яны для меня дороже нашей потасовки. С таким, как этот мудак, нужно действовать по уму, иначе всё испорчу.
— Ошибаешься, — подходит ко мне вплотную, отчего напряжение покалывает, овладевая каждой мышцей в моём теле. — Меня касается всё, что касается моей будущей невесты! Какого черта тебе нужно, Захаров?
Что ещё за небылица, блять!
— Импровизируешь на ходу? — засовывая руки в карманы брюк, удивлённо вскидываю брови. Главное не дать воли разгуляться кулакам. Рожу не успею начистить, но врезать хотя бы раз — руки так и чешутся. — Только что взбрела в голову эта сумасшедшая идея? Яна тебя на дух не переносит. Да ты и сам прекрасно знаешь, поэтому создаётся впечатление, что девчонку в этом доме удерживаешь силой, — подаюсь грудью вперёд, приводя желваки в движение.