Путешествие по чашам весов. Левая чаша 2 (СИ)

— Что-то случилось. От Тресс исходит сильная негативная энергия — намного сильнее, чем обычно.
Женщина встала и убрала с лица грязные мокрые волосы. Все это время ни она, ни Мстив даже не замечали, что насквозь промокли и измазались в липкой коричневой грязи. Птица, в которую трансформировался Тресс, приближалась. Теперь было заметно, что она устала и с трудом машет крыльями. В каждой лапе она несла по человеку, а в клюве крепко сжимала что-то еще. Это что-то кричало. Так громко, что Мстив и Комда издалека услышали пронзительный вопль. Подлетев к ним, птица разжала клюв, и визжащий комок упал прямо в руки Мстива. Им оказался Гидо. Ребенок вопил изо всех сил. Мужчина несколько раз осторожно встряхнул его, но тот продолжал кричать, крепко зажмурив глаза и сжав руки в кулаки. Следом за ребенком в снег упали два человека. Птица, хлопая крыльями, села. Её тело задрожало и трансформировалось в Тресс. Мужчина тяжело дышал. Его лицо было белым от напряжения. Первыми словами, которые он произнес, были:
— Уймите ребенка! Он орал всю дорогу. От его крика у меня раскалывается голова!
Комда дотронулась до лба мальчика рукой и произнесла:
— Спи.
Ребенок тут же замолчал, несколько раз вздрогнул и заснул.
— Что случилось, Тресс? Почему ты так долго?
— Еле отыскал людей в этой лавине. Да еще этот крикливый ребенок… С ним все в порядке, не волнуйся. Просто я трансформировался у него на глазах, и он, кажется, сильно испугался…
— А как остальные?
— Не знаю. С Растом, похоже, все в порядке. Я чувствовал, как он дергается у меня в лапе. А Озгуш… Это его я искал так долго. И обнаружил около самого Провала. Случайно.
Комда задавала вопросы и выслушивала ответы на ходу. Она уже подошла к Расту и склонилась над ним. Мужчина открыл глаза.
— Прости меня.
— Ты не у меня должен просить прощения. И не сейчас. Мстив, отдай мальчика Тресс и помоги мне!
Разведчик сунул ребенка продолжающему тяжело дышать Тресс и поспешил к Комде. Краем глаза он успел заметить, что на лице Тресс появилось обреченное выражение. Он с явным нежеланием взял ребенка и подозрительно посмотрел на мальчика, проверяя, спит тот или просто притворяется, чтобы через минуту снова завопить. Комда тихо говорила, точнее, размышляла вслух:
— Перелом ноги. Сломано несколько ребер. Вывихнута рука. Синяки, шишки и ссадины не в счет. Считай, Раст, что ты легко отделался.
Её руки скользили вдоль тела мужчины, роняя на него золотистые капли энергии. Раст молчал. Мстив видел, что ему нестерпимо больно. Видимо, все это время он находился в сознании и терпел. Что ни говори, а Раст был мужественным воином. Если бы не его обидчивость и безмерная, гипертрофированная ревность…
Наконец, Комда поднялась с колен и сказала:
— Пока все. Я вылечила ногу и ребра. Сейчас вправлю руку. Синяки и шишки пройдут сами собой.
Она резко дернула руку. Раздался щелчок. Раст не выдержал и глухо застонал.
— Все. Сустав на месте. Боль сейчас пройдет. Потерпи еще немного.
Её сияющая ладонь скользнула по лицу мужчины, словно погладила.
Раст с надеждой взглянул на женщину, но та уже оставила его и поспешила к Озгушу. Не обращая внимания на снег, опустилась на колени около командира, подняла над ним руки. И вдруг ее лицо изменилось. Комда резко вздохнула, словно вскрикнула. Беспомощно оглянулась по сторонам и уставилась на Мстива. Лицо женщины мгновенно стало белым. Губы приоткрылись, и она что-то прошептала. В это время Мстив опускался на колени рядом с ней и успел услышать:
— Этого не может быть. Не должно быть…
Руки женщины двигались над телом Озгуша. Поток энергии тек с них, словно вода. Одновременно с этим из ее глаз капали слезы. Они падали на бледное лицо командира и сверкающими каплями дрожали на его щеках. Мстив понял, что она хотела сказать. Почему Комда так беспомощно, словно ребенок, посмотрела на него, но не хотел поверить в то, что подсказывало ему сердце. Он отвел руки женщины в сторону и прижался ухом к груди друга. Сколько он ни вслушивался, ему не удалось услышать удары сердца. Озгуш был мертв.
 
Мстив поднял голову и отвернулся. Затем он встал и нетвердой походкой пошел прочь. Он ни разу не обернулся. Комда встряхнула руками. Золотистое свечение погасло. Она прижалось лицом к груди командира и разрыдалась. Её плечи вздрагивали, но звуков не было слышно. Раст поднялся и, с трудом переставляя ноги, направился к женщине, опустился в снег и положил ей руку на спину. Затем осторожно погладил. Комда не обратила внимания на его прикосновение. Все ее маленькое хрупкое тело вздрагивало, она обнимала Озгуша за шею, плакала и плакала, с каждой минутой понимая, что эта утрата настолько безмерна, что ничто не может восполнить ее. Когда все слезы, казалось, были уже пролиты, она вдруг вспомнила, как Озгуш называл ее дочкой, и разрыдалась еще горше и безутешнее.
  
Глава 34
 
На очищенной от снега площадке, со сложенными на груди руками лежал командир Озгуш. Всего пара дней отделяла его от Хайбуна и пара месяцев от возвращения на космический корабль. Теперь, когда он был таким невозмутимым, таким спокойным и молчаливым, мужчина перестал напоминать себя. Еще несколько часов назад его громкий, немного охрипший от холода голос торопил и подбадривал отряд. Теперь Озгуш молчал. Так же, как и три человека, стоящих около него. Двое мужчин и одна женщина. Комда согнула в локте правую руку, а пальцами левой надавила на браслет, который обхватывал ее запястье. Тот сразу же видоизменился. В центре его появился кристаллический экран. Женщина еще раз дотронулась до браслета, и экран засветился. Она негромко произнесла:
— Вызываю капитана «Синей чайки».
Небольшой монитор моргнул, и на нем появилось лицо мужчины.
— Капитан на связи. Слушаю вас.
Потом на его лице появилась радостная улыбка, и он взволнованно произнес:
— Комда?!
Женщина холодным официальным тоном продолжила:
— Прошу выслать космический модуль в заданный квадрат.
Несколько мгновений потребовалось капитану корабля, чтобы проанализировать ее слова и интонацию, с которой те были произнесены.
— Что произошло?
— Погиб командир Озгуш. Нужно забрать его тело.
Комда по-прежнему выглядела спокойной и говорила невозмутимо. Единственное, чем отличалось ее поведение от обычного, — это тем, что она так и не посмотрела в глаза мужчине, с которым разговаривала. После ее слов он тоже на несколько минут замолчал, пытаясь осмыслить то, что узнал, а затем спросил:
— Как остальные?
— С ними все в порядке.
Озби не стал больше ничего спрашивать. Он повернулся, выслушал кого-то и в ответ сказал несколько слов. Затем снова посмотрел на женщину и официальным тоном произнес:
— Ваше местоположение зафиксировано приборами корабля. Я отдал приказ. Через несколько минут модуль будет у вас.
Казалось, все необходимые слова были сказаны, но ни она, ни он не отключали приборы связи. Наконец, Комда сделала над собой усилие и взглянула Озби в глаза. Их взгляды встретились всего на несколько секунд, после чего мужчина сказал:
— Мы ждем вас. И надеемся, — он на секунду замолчал, видимо, вспомнив об Озгуше, — что с вами все будет хорошо.
После этих слов экран браслета на руке Комды моргнул и погас. Озби первым отключил прибор связи.
* * *
Йяццу сидел прямо на снегу, прижав к себе спящего Гидо. Он понимал, что замерзает, но не чувствовал никакого беспокойства от осознания этого факта. Скорее, он ощущал апатию и полное безразличие. Пришельцы стояли чуть в стороне около тела Озгуша. Ло понимал, что бородатый вагкх погиб. Но это было понимание ума, а не сердца. Душа не могла смириться с тем, что он больше никогда не увидит этого человека.
Все произошедшее в горах казалось Йяццу страшным сном. Одним из тех, от которых просыпаешься в поту и потом весь день ходишь под впечатлением пережитого кошмара. Мужчина поудобнее согнул руку и почувствовал, как промокшая и покрытая грязью одежда захрустела. Вечерело. Становилось холодно. Вдруг он ощутил слабую вибрацию, будто где-то недалеко задрожала низкая струна. Поднял голову и заметил в воздухе небольшой обтекаемый летательный аппарат.