Линейцы

– Заткнитесь, пожалуйста, дорогой соавтор, очень прошу! – Узкая ладонь владикавказца запечатала рот товарищу, и глаза Заура при этом были даже не круглыми, а квадратными. – Вы знаете, кто были эти люди? Чеченцы! Настоящие вайнахи [1]… И не из личной гвардии Рамзана Кадырова, а из девятнадцатого века!
– Прикалываешься?
– Не имею столь дурацкой привычки.
– Эх, а я б с ними сфоткался!
– Они не тронули нас только потому, что сочли сумасшедшими! С точки зрения жителя Кавказа тех дремучих лет, вы одеты как полный псих, а из всей вашей речи они, возможно, поняли лишь два слова: «кто» и «только»! Моё почтение, уважаемый господин старшекурсник, вы только что спасли нам жизнь!
– Ты на себя посмотри…
– А чего мне на себя смотреть? Я понимаю чеченский, и тот, что был на вороном коне, сказал: «Один потерял разум, а другой – мирный дервиш, ведущий его в святые места за исцелением. Аллах велит поделиться с ними едой».
– Так и сказал, прямым текстом? Получается, мы что в…
– В заднице? – прозорливо догадался Заурбек. – Нет, полагаю, мы в прошлом. Но да, и в заднице, разумеется, тоже! Э-э, извините, а что вы делаете?
– Ем, – с набитым ртом ответил Барлога. – Всё честно, вот твоя половина! Сыр, кстати, пересоленный, а лепёшка жёсткая.
– Нельзя ничего тут есть! Вдруг это как в мире ирландских эльфов? Если хоть что-то съел из угощения обитателей холмов, то…
– Как хочешь! – Прежде чем начитанный черкес сообразил, что сейчас будет, остатки хлеба и сыра исчезли в желудке его старшего товарища. – И не смотри на меня так, я всё равно в эти ваши кавказские сказки не верю! Найдём нормальных людей, которые говорят по-русски, и всё выясним. Мы ещё разберёмся, кто тут джигиты, а кто сумасшедшие…
Кочесоков развёл руками, закатывая глаза. Безмятежная непробиваемость Василия казалась заразной. Если ты родился и вырос в горах Кавказа, то в определённые вещи не верить не можешь. Но если твой дом Калуга, тихий уютный городок в паре часов электричкой от урбанизированной златоглавой Москвы, то всерьёз ориентироваться на бабушкины суеверия как-то несолидно.
Вася в юные годы прочел немало книг в жанре фэнтези, в частности про так называемых попаданцев, чтобы относиться к происходящему не без здорового скептицизма. Тем более, если верить всяким современным розыгрышам, квестам и флешмобам, так там с «жертвами» и не такое устраивали. В жизни возможно всякое, но так тем более трезвый взгляд на вещи должен быть в приоритете. Так всегда говорил его отец, повторяя слова дедушки, якобы усвоенные им от своего отца, в своё время профессора философии Саранского университета.
– Всему должно быть своё логическое объяснение, – авторитетно заключил Барлога, смахивая сухие крошки с рубашки. – Так ты со мной? Тогда шевелим конечностями, и ать-два, ать-два!
В ту же минуту неприметный замшелый валун за его спиной вдруг ожил, крепкие руки схватили Василия за щиколотки, одним рывком опрокинув в горную речку, ударив упрямым лбом о камни и утопив дорогие солнцезащитные очки. Удивлённый Заурбек и рта не успел раскрыть, как серый мешок был наброшен ему на голову, плечи сдавило, под колени пнули, а могучий удар в солнечное сплетение едва не заставил потерять сознание. История закручивалась странными спиралями и старинными узлами…
Калужанин пришёл в себя от мерного покачивания. Руки-ноги были связаны, во рту какая-то тряпка, на голове пыльный мешок. Дышать носом можно, но не очень хочется. Судя по запаху, везут его на спине давно не мытой и невкусно пахнущей лошади. Молодой человек на минуточку задумался, а где же его случайный знакомец по институту, но, если так можно выразиться, покачивания его укачали, он сдался, расслабился и уснул.
К слову, Заур-то как раз не спал, трясясь на спине соседней лошади. Он мысленно ругался на всех известных ему языках и строил планы жестокой мести похитителям. Как именно она будет осуществлена, пока было неясно, но в конце концов господин-студент пришёл к тому же выводу, что и его старший товарищ – рано или поздно всему находится логическое объяснение. И в этом случае оно, как и следовало ожидать, нашлось.
 
Правда, не совсем такое, как ожидали наши герои. Да что уж там, совсем не такое!
Ребята окончательно очнулись и пришли в себя, наверное, часа через полтора-два, от шума голосов, запаха дыма и конского ржания. Их довольно бережно скинули вниз на твёрдую каменистую землю, усадив спиной к спине. Незнакомый, чуть хрипловатый голос отрапортовал:
– От, гляньте-кось, ваше благородие! Хлопцы двоих взяли близ засечной линии. Одеты чудно, не по-нашему, один навродь как русский, другой, видать по всему, татарин. Безоружные. Чего тут позабыли-то, непонятно?
– Разберёмся. Покажи обоих.
В тот же миг с будущих историков были сорваны старые мешки.
– Это ж что за клоуны такие? – аж перекрестился кто-то из солдат под нарастающий хохот остальной войсковой братии.
– Глянь, братцы, энто штаны обрезанные али рейтузы новомодные?
– А рубаха-то пестра, чистый петух!
– Кабы вместо фазана на охоте не пальнуть!
– Эй, татарин, почём ткань на сюртук брал? В такой хоронить хорошо-о…
– От чой-то тощой с удавкой на шее ходить? Мода така у мюридов, чи как?
– Как их только чеченцы не тронули? Видать, за умом скорбных приняли!
– А ну, цыц! Заняться нечем, разгоготались тут! А вы откуда ж такие взялись, черти?
Простой и вполне себе безобидный вопрос, заданный молоденьким безусым офицером в зелёном полевом мундире, повис в воздухе, не дойдя ни до одного адресата. Потому что и Василий и Заурбек во все глаза смотрели по сторонам. Военный лагерь, пушки, солдаты в белых фуражках, полевая кухня, горящие костры, осёдланные лошади у коновязи и вольные, стоящие отдельно табунками, полковые флажки, звон труб, запах табака, пороха и трав, а вокруг смешанные леса, горы, до самого горизонта, да предзакатные облака над головами…
– Я говорю, откуда вы? Кем посланы? Что делали у линии?
– Шикардос, – выдохнув, переглянулись студенты, всё ещё на что-то надеясь. – Это лучшая историческая реставрация, ежегодное Бородино отдыхает! А кто общий руководитель проекта?
– Генерал от инфантерии Алексей Петрович Ермолов, – вытянувшись в струнку, на автомате ответил офицер, но тут же опомнился: – Вы мне тут! Не сметь! Червоненко, а ну влепи-ка им пару плетей для разговорчивости!
Неулыбчивый бородатый казак, более всего похожий на какого-нибудь плечистого лешего, безоговорочно потянул нагайку из-за голенища. Но на его плечо легла сухонькая жилистая рука…
– Та чего ж спешить-то, вашбродь? – вмешался низенький неприметный старичок в потрёпанной черкеске. – Парень-то языком как по писаному чешет! Из благородного сословию, поди, а?
– Кстати, да, – сообразил Барлога, который втайне не верил происходящему, но вовремя согласился подыграть. – Вообще-то мы с другом из Москвы.
– Ах из Москвы… По какой части служите?
– Учимся в университете.
– Dans quelle université vous apprenez?  [2] – вежливо поинтересовался офицер. – Молчите? Неужели студенты знаменитого московского университета не знают французского? Тогда, быть может, sprichst du deutsch, meine freunde? [3]
– Лично я учил английский, fuck you, вам на воротник, – огрызнулся Василий, в то время как его случайный товарищ вообще почитал разумным держать язык за зубами.
– Вот только британских шпионов нам тут и не хватало! – Офицер поправил фуражку, сдвинув козырёк на брови, и скомандовал: – А доставьте-ка их к его сиятельству, братцы!
– Слушаемся, вашбродь!
– И благодарю за службу!
– Уря-я… – без энтузиазма ответил за всех тот самый старичок, подмигивая ребятам. – Приказ слыхали, хлопцы? А ну, айда за мной до Ляксею Петровичу!
Студенты, освобождённые от пут, переглянулись и, быстро вскочив на ноги, охотно проследовали в указанном направлении через весь лагерь к рядам белых армейских палаток. Большой охраны к ним не прикрепили, ведь вокруг в полевых условиях и так был расквартирован целый пехотный полк, усиленный артиллерией, двумя ротами ополченцев и казаками.