Дикий (ЛП)

— Выбирай, — приказал я, и ее глаза снова обратились ко мне, полные того огня, который говорил о ее силе. Она была сильной фейри, это было ясно, но это было нечто большее. У нее был дар предвидения, и она могла видеть, какие пути лежат перед нами. Но если все, что она видела, был мужчина, который любил ее, то звезды наверняка играли с ней в игры, убеждая ее предложить себя чудовищу, которое давно забыло, что такое любовь.
— Я останусь, — решила она, и ее голос зазвенел по всей карете.
Я опустил руку и взял ее в свою.
— Поклянись, — потребовал я, и хотя здесь нельзя было применить магию, клятвы было достаточно, пока она не заключит сделку официально. Наши ладони сцепились, ее грудь вздымалась и опадала, в глазах пылала решимость.
Так много людей покинуло меня. Мои мать и отец сейчас со звездами, а после моего восхождения на трон мои друзья стали относиться ко мне настороженно, отдалились. Я тоже оттолкнул их, боясь того, на что способен.
Ночью я жаждал быть желанным, как жаждет этого любой фейри, а теперь пришла эта очаровательная женщина и показала мне видения жизни с ней и любви, способной преодолеть время. Если это было реальностью, то это было искушение, перед которым я был способен устоять не больше, чем Вампир перед кровью. Я изголодался по настоящей связи, уже много лет я не чувствовал ничего подобного, и ничто не могло сравниться с этим. Теперь она была здесь, как бы дико и невозможно это ни казалось, я знал, что она предназначена для меня. Я знал это так же, как знал, что завтра взойдет солнце. Как она и сказала, это было неизбежно. Мы были неизбежны.
— Клянусь, я твоя. Я не оставлю тебя, Хэил, — пообещала она, и от этих слов мое сердце заколотилось. Я не знал, чем я заслужил это, и могу ли я в любой момент проснуться от этого сна, но я чувствовал, как реальность этих слов бьется в самом центре моего существа. Она была мне знакома, как знакома моя собственная душа. Каким бы безумным это ни было, я не видел для себя иного будущего, кроме нее, после нашей встречи.
Я отпустил ее руку, мой рот прильнул к ее рту, и она выгнулась навстречу мне, словно так же отчаянно нуждалась в этом поцелуе, как и я. Я пробовал ее на вкус в видениях, но ничто не могло сравниться с реальностью.
— Моя, — проговорил я в ее мягкие губы, и она ответила, проведя языком по моим, взяв под контроль поцелуй, которым я должен был командовать. Я стукнул кулаком по стене рядом со мной, приказывая Пегасу ехать, и карета отъехала от замка.
— Я буду обладать каждым кусочком тебя, — сказал я, падая на колени перед женщиной, с которой только что познакомился.
Я раздвинул ее ноги, и она задрала платье повыше, открыв мне глубокий бронзовый цвет ног и белые шелковые трусики между бедер. Я обхватил ее колени, раздвигая ее ноги еще шире и наблюдая за ее лицом в поисках румянца, приза, на который можно было бы претендовать. Но она смотрела прямо на меня, не испытывая ни стыда, ни волнения, только горячее вожделение, которое жгло мне грудь.
Знание в ее глазах не оставило меня равнодушным, даже мой собственный королевский Провидец никогда не внушал мне ощущения, что он хранитель моей судьбы. Моя жизнь уже переплелась с ее жизнью, и она познала нас через видения еще до того, как я узнал ее. Но у меня было бесконечное количество времени, чтобы узнать все это, и я собирался позволить ей направить меня в это безумие, даже если это приведет меня на гибельный путь, потому что, была ли она обманщицей или нет, я был слишком глубоко под ее чарами, чтобы повернуть сейчас назад.
Мой член пульсировал, кровь оставила мой мозг далеко позади, когда я поддался животному внутри себя и позволил своим низменным желаниям взять верх.
Я отпустил ее колени, взялся за трусики и сорвал их с нее, но она не задохнулась, как я ожидал, а закинула ноги мне на плечи и требовательно уперлась пятками в мою спину.
— Я найду то, что заставит тебя покраснеть, — решительно сказал я.
— Я вижу все, что ты хочешь сделать со мной. Попробуй быть менее предсказуемым, Хэил, — поддразнила она, и я зарычал, кусая ее внутреннюю часть бедра, что только заставило ее застонать.
 
Ее ноги плотнее обхватили меня, и я вкусил ее киску одним длинным движением языка, ее бедра приподнялись, чтобы дать мне полный доступ к ней. В тот момент, когда мой язык провел по ее клитору, и она издала стон, который окрасил воздух в чертовски прекрасный цвет, моя одержимость углубилась до чего-то всепоглощающего. Я сомневался, что когда-нибудь смогу оправиться от этого, и уж точно не намеревался.
Я просунул руку под ее задницу, крепко сжал и крепко зафиксировал ее там, где хотел, водя языком по ее прелестной плоти, лаская ее клитор, ее бедра раскачивались в такт с моим ртом в соблазнительном ритме. Я был так тверд, я умирал от желания быть внутри нее, но я не собирался брать ее сейчас. Нет, я буду наращивать темп, наслаждаться ею всеми возможными способами, и она будет умолять меня трахнуть ее, прежде чем я закончу эту игру.
Теперь она моя, и я знал, какое удовольствие можно получить от отложенного удовлетворения. Предвкушение почти убило бы нас, прежде чем я бы сдался.
— Произнеси мое имя, когда кончишь, — приказал я. — Произнеси его тем тоном, который ты используешь каждый раз, когда произносишь его. И когда ты закончишь, я хочу, чтобы ты назвала меня своим королем и отказалась от верности своему императору. — Я смотрел на нее, ожидая ее согласия, мой рот был влажным от ее возбуждения, а ее пятки сильнее впивались в мою спину, требуя большего.
Я просил чертовски многого — отказаться от верности ее империи и посвятить себя мне. Но если ее дар Зрения был так велик, как она утверждала, то она уже видела это будущее, она знала, что я буду требовать этого. Я должен был сделать это ради Солярии, но это было глубже, это черта моего Ордена, да и самой моей сущности тоже. Как и Драконы, Гидры были собственниками, но были и различия. Мои самые желанные сокровища были немногочисленны, но если они выбирались, их возводили на пьедестал и питали всем, что только можно было дать.
Дворец Душ был одним из них, домом, в который я влил магию, идущую от корней моего существа и дальше. Императорская Звезда была второй, а Мерисса станет моим третьим и последним сокровищем. Самым сокровенным из всех, и тем, что я буду беречь больше всего. Но это не означало, что она будет в безопасности со мной. Не было никакой гарантии, потому что, когда тьма снова придет за мной, я не смогу контролировать боль, которую принесу миру. В том числе и ей.
— Я скажу это, — согласилась она, и во мне вспыхнуло волнение. — Но только если ты назовешь меня своей королевой и поклянешься, что никогда больше не будешь спать с другой фейри, кроме меня.
Мои брови при этом изогнулись, и я попробовал свои губы, желая больше ее, этой женщины, которую я знал меньше часа, но которая уже заставила меня стоять на коленях, поклоняясь ей.
Было удивительно легко согласиться с ее желаниями, мысль о том, чтобы требовать любую другую фейри, кроме нее, уже была непривлекательной. Мне стало интересно, станет ли она моей судьбой или моим концом. Только время покажет.
— Моя королева. — Я склонил голову, слыша, как она слегка вдохнула, словно звезды не были уверены в моем ответе на это. — Не будет никого другого.
— Возьми меня, — сказала она, и я не нуждался в большем поощрении.
Я подался вперед, посасывая ее клитор, а затем ввел два пальца в ее пылающий жар, и ее киска плотно сжалась вокруг них, когда она начала кончать для меня. Я вводил их в такт быстрым движениям своего языка, доводя ее до экстаза и издавая стоны, когда она начала распадаться на части. Ее бедра дергались, а стоны становились все громче и громче, обволакивая меня и зажигая мою душу.
— Хэил, — простонала она, заставляя мой член страстно нуждаться в ней.
Ее бедра плотно сжались вокруг моей головы, и я улыбнулся ей, целуя и посасывая все нежнее, чтобы продлить ее удовольствие. Наконец она отпустила меня, откинулась на спинку сиденья и опустила платье, а я встал, вытирая рот тыльной стороной ладони и злобно ухмыляясь.