Два Феникса (СИ)

А он все это время ждал. Терпеливо и ненавязчиво ждал, когда я созрею для разговора. Ведь я пообещала… Не звонил, не писал, не присылал аудиосообщения. Просто ждал знака от меня, когда я буду готова поговорить.
В какой-то момент я почувствовала, что он где-то рядом. Не приближается, не делает попыток заговорить. Просто наблюдает издалека, думая, что я не вижу его. Я и не видела. Я чувствовала. Его взгляд на мне во время утренней пробежки в парке или когда я садилась в машину и выезжала на работу. На парковке перед офисом. Или прожигающий спину взгляд, когда я каталась на велосипеде по вечерам. Лишь однажды вечером я увидела во дворе своего дома черного байкера, который медленно катился по двору, затем остановился у подъезда, поднял глаза на мои окна, увидел там меня, поднял руку в знак приветствия, кивнул и уехал.
***
— Яна, даже подсудимые имеют право на последнее слово! А ты не даешь человеку возможности объясниться! Он много лет бежал от своих проблем. За что и поплатился. Не отдались он от тебя тогда из-за своих тараканов, не произошло бы всего того, что за этим последовало. А теперь ты повторяешь ту же ошибку. Ты просто бежишь. Сначала по миру носилась. Теперь уже здесь. Но ты все равно как заведенная несешься словно белка в колесе. Только это путь в никуда. Остановись! И позволь человеку объясниться. Неужели тебе даже не любопытно совсем, что тогда все-таки произошло?
— Света, это странно звучит, но я боюсь.
Светка удивленно подняла глаза.
— Я не знаю, что он мне скажет и чем закончится этот разговор. Я не знаю, к каким выводам он пришел и какие решения принял. Пока мы не проговорили все и не поставили точку, все как-то эфемерно висит в воздухе. И, хоть я очень люблю конкретику и четкий план, сейчас меня это устраивает. Но если точка, то это ведь конец, — слезы набежали на глаза и последняя фраза прозвучала, наверное, совсем жалко.
Светка поднялась со своего места, присела рядом со мной и обняла:
— Бедные вы мои горемыки! Что ж вы мучаетесь так! Яна, точка иногда ставится для того, чтобы закончить главу. А за ней следует новый раздел. Давай, девочка, наберись смелости! Поставь уже точку в этом затянувшемся эпизоде. Переверните страницу и начните уже писать свой счастливый хэппиэнд!
— Так не говорят! — засмеялась я на ее фразу
— Без разницы как говорят! Главное, как делают. Сделайте уже это, наконец! — также засмеялась подруга.
***
Впервые с декабрьских событий я почувствовала потребность рисовать. Встала пораньше в субботний день. Взяла мольберт, краски и отправилась в парк недалеко от моего дома.
Несколько часов самозабвенно рисовала: и душа, и руки стосковались по любимому занятию. И все это время я чувствовала его рядом…
Когда картина была почти готова, я обернулась и увидела его вдалеке. Оставила мольберт, наушники и плеер бросила на траву, а сама направилась к нему. Сегодня я была полна решимости поговорить.
Но приблизившись и заглянув в бездонные глаза (сколько раз я любовалась ими, когда рассматривала наши фото из Алматы) меня накрыло волнение. Горло сжало как тисками, стало трудно дышать, паника захватила мое тело и мое сознание.
Так и не вымолвив ни слова, я сорвалась с места и понеслась в сторону дома. Взлетела на свой этаж, схватила велосипед и поехала вниз. Уже выезжая на приличной скорости со двора, я увидела Демида, который направлялся к моему дому. В руках он нес мою картину, мольберт и все остальные вещи.
Лишь краем сознания отметила этот факт и понеслась дальше. По изученному маршруту. Мне просто нужна скорость и ветер, который выдует из меня все ненужные страхи и сомнения.
***
…. Даже если бы я увидела их раньше, я ничего не успела бы сделать — слишком большая скорость. Двое мальчишек, внезапно выехавших на электросамокатах с газона на велодорожку. Сбить детей или разбиться самой. Времени на размышления нет. Только инстинкты. Резкий поворот руля, чувство полета, острая, пронзающая все тело боль и мысль о том, что вот это она и есть та точка, после которой конец….
   
Глава 42
 
ДЕМИД
Не сразу, но все-таки Глеб сообщил мне о том, что Яна вернулась. Первый мой порыв был сорваться и поехать к ней. Но потом я подумал, что будет правильнее дождаться, когда Яна сама даст о себе знать. Ведь для конструктивной беседы Яна должна быть настроена на диалог. Я ждал больше четырех месяцев, подожду еще немного. Но время шло, а Яна все не давала о себе знать. Однажды я не выдержал и к концу рабочего дня подъехал на парковку возле ее офиса — очень хотелось ее увидеть. Провел незаметно до дома. Утром подъехал во двор пораньше и увидел как она возвращалась с утренней пробежки. Подождал немного и имел радость наблюдать, как Яна спустилась, все такая серьезная и собранная, и, судя по одежде, поехала на работу. Сам не заметил, как пристрастился и стал следить за ней. Через какое-то время я уже практически полностью знал ее расписание: утренняя пробежка, иногда зал для йоги, что возле дома, работа в офисе, встречи с подругами, визиты в салон красоты, вечерние прогулки на велосипеде. С виду насыщенная активная жизнь молодой женщины. Но я знал Яну и во всей этой активности видел некую суету и надрыв. Ее что-то беспокоило, не позволяло остановиться, заставляя продолжать движение даже тогда, когда надо было бы уже и сделать паузу.
При видимой правильности всех ее действий, Яна не была в гармонии с собой. Слишком напряжена, слишком уж сильно она загружала все свое время, слишком интенсивно она заполняла свои дни. Понять бы еще, что ее беспокоит.
Через несколько дней таких наблюдения я понял, что ждать, наверное не стоит и первый шаг нужно сделать мне. Тем субботним утром я приехал к ее дому пораньше. С твердым намерением поговорить.
К моему удивлению сегодня все пошло не по стандартной программе. Никакой утренней пробежки. Никакого спортзала. Зато был мольберт, краски и наушники.
Ясно… сегодня день творчества.
Яна в рисовании — это нечто. Она полностью отдается процессу и улетает из реальности. Наблюдать за ней в это время — сплошное удовольствие. Именно в такие моменты она настоящая: естественная, увлеченная, одухотворенная и фантастически красивая.
Через какое-то время она увидела меня. Хотя думаю, что она и раньше ощущала, что я «присматриваю» за ней. Закончила рисовать и направилась в мою сторону. Я стоял и ждал ее приближения. И в тот момент, когда казалось, что вот-вот мы уже поговорим, Яна резко остановилась, напряглась, напряженно заглянула мне в глаза. Резко развернулась и сорвалась в сторону дома. Очень похоже на паническую атаку. Неужели я вызываю такую реакцию? А я все еще надеялся на благополучный исход…
Приблизился к мольберту и увидел всю бурю, бушующую в душе моей любимой женщины. Вместо традиционных пейзажей, которые так здорово удавалась Яне, на картине были изображены яркие авангардные геометрические конструкции. Буйство красок и нагромождение компонентов как нельзя более экспрессивно выражало то, что чувствовала Яна: множество разнообразных, судя по краскам, эмоций и, судя по расплывчатым контурам и незаконченности некоторых фигур, полное смятение чувств. Хорошо просматривалось только многоэтажное здание на дальнем фоне, фрагменты геометрических деревьев и глаза. Черные внимательные глаза… Мои?
Поднял наушники и плеер. Интересно, что она слушала?
«Счастье любит тишину, а я тебя
Ничего поделать не могу,
Взглядами прохожих осужденная
Бегу, бегу, бегу»
Мари Краймбрери «А мы могли бы быть»
Собрал все ее вещи и направился к Яниному дому. Уже заходя во двор я увидел, как она уехала на велосипеде. Окей. Закинул все вещи в машину и выехал следом. Я хорошо знал ее маршрут, поэтому нагнать ее не составило труда. Не спеша двигался за ней и пытался найти место, где можно будет остановить ее и поговорить. Пора прекратить этот бег двух бешеных белок.
Ехал. Наблюдал и отчетливо понимал — что-то было не так. Вроде бы все как всегда. Она делала все как обычно: те же действия, тот же маршрут. Но во всем этом как никогда чувствовался какой-то надрыв. Казалось, еще чуть-чуть и она сорвется в рыдания. Я никогда не был свидетелем ее рыданий или истерик, но сейчас был уверен, что она на грани.