Эркюль Пуаро

– Мне кажется, это имеет существенное значение, – заметила миссис Бертон-Кокс.
– Интересная точка зрения. – Голос Пуаро звучал не слишком ободряюще.
– Важна, так сказать, эмоциональная атмосфера, приведшая к трагедии. Вы должны согласиться, что, вступая в брак, нужно думать о детях. Я имею в виду будущих детей. Теперь наконец стали понимать, что наследственность важнее окружения. Она играет решающую роль в формировании характера, и желательно избежать серьезного риска.
– Это верно, – согласился Пуаро. – Но принимать решение должны те, кто идет на этот риск. Так что выбор остается за вашим сыном и молодой леди.
– Да, я знаю, решать им, а не мне. Родителям не позволяют даже давать советы. Но я бы хотела побольше знать об этом. Если вы чувствуете, что могли бы провести... кажется, расследование – самое подходящее слово. Впрочем, я, возможно, слишком беспокоюсь о сыне. Все матери таковы. – Миссис Бертон-Кокс издала смешок, похожий на лошадиное ржание, и допила шерри. – Если вы согласитесь, я сообщу вам, что именно меня беспокоит. – Она посмотрела на часы. – О боже, я уже опаздываю на следующую встречу. Мне нужно бежать. Прошу прощения, дорогая миссис Оливер, но сегодня так трудно отыскать такси. Все водители отворачиваются и проезжают мимо. Думаю, у миссис Оливер есть ваш адрес, мосье Пуаро?
– Я дам вам его. – Пуаро вытащил из кармана карточку и протянул ей.
– Да-да... Мосье Эркюль Пуаро. Вы француз, не так ли?
– Я бельгиец, – ответил Пуаро.
– Да, конечно. Бельгиец. Я так рада с вами познакомиться. Очень на вас надеюсь... Господи, я должна поторапливаться.
Пожав руку миссис Оливер и проделав ту же процедуру с Пуаро, она вышла из комнаты, хлопнув дверью в холле.
– Ну, что вы о ней думаете? – осведомилась миссис Оливер.
– А вы? – спросил Пуаро.
– Она убежала, – ответила миссис Оливер. – Вы ее напугали.
– Да, – кивнул Пуаро. – По-моему, вы абсолютно правы.
– Она хотела, чтобы я разузнала кое-что о Селии, но настоящее расследование ей не нужно, верно?
– Пожалуй, – согласился Пуаро. – Весьма любопытно. Как вы думаете, миссис Бертон-Кокс – состоятельная женщина?
– По-видимому. Она дорого одета и живет в фешенебельном районе. Миссис Бертон-Кокс – властная особа, председательствует в разных комитетах. Вроде бы в ней нет ничего подозрительного. Я кое-кого расспрашивала. Никто ее не жалует, хотя она достаточно популярна в общественной жизни – интересуется политикой и так далее.
– Тогда что же с ней не так? – осведомился Пуаро.
– Вам кажется, что с ней что-то не так? Или она вам просто не нравится, как и мне?
– Мне кажется, – ответил Пуаро, – что в этой истории есть нечто такое, что ей не хочется делать всеобщим достоянием.
– О! И вы собираетесь выяснить, что это?
– Естественно, если смогу. Но это может оказаться нелегкой задачей. Миссис Бертон-Кокс в панике отступила, опасаясь вопросов, которые я намеревался ей задать. Да, это очень интересно. – Он вздохнул. – Придется забираться еще глубже, чем казалось вначале.
– Снова погружаться в прошлое?
– Да. Где-то в прошлом скрывается что-то, что мы должны выяснить, прежде чем возвращаться к происшедшему пятнадцать или двадцать лет тому назад в доме, именуемом «Оверклифф».
– А что нам делать в первую очередь? – спросила миссис Оливер. – Что идет первым в вашем списке?
– Из полицейских архивов я получил сведения о том, что было обнаружено в доме, – сказал Пуаро. – Вы помните о четырех париках?
– Да, – кивнула миссис Оливер. – Вы говорили, что четыре парика – это слишком много.
– Это выглядит некоторым излишеством, – подтвердил Пуаро. – Я также раздобыл несколько полезных адресов – в том числе адрес врача.
– Семейного врача?
– Нет. Врача, который давал показания на дознании по поводу ребенка, которого столкнул в пруд другой ребенок или кто-то еще.
– Вы имеете в виду мать?
– Может быть, мать, а может быть, кто-то другой, бывший в то время в доме. Я знаю район Англии, где это произошло, а главный инспектор Гарровэй смог отыскать врача через известные ему источники и моих друзей-журналистов, интересовавшихся этим делом.
 
– Вы собираетесь повидать его? Должно быть, он уже глубокий старик.
– Я собираюсь повидать не его, а его сына, который также является специалистом в области психических расстройств. Возможно, он сообщит мне что-нибудь интересное. Мы также провели расследование по поводу денег.
– В каком смысле?
– Деньги, как правило, играют существенную роль в преступлении. Нужно знать, кто приобрел их, а кто потерял в результате происшедшего.
– Ну, в деле Рейвенскрофтов эти вопросы наверняка выяснили.
– Естественно. Супруги составили вполне нормальные завещания, оставляя деньги друг другу. Никто из них ничего не выиграл от случившегося, так как оба погибли. В материальном выигрыше оказались их дети – Селия и Эдвард, который, насколько я понял, учится в университете за границей.
– От этого нет никакого толку. Никто из детей не мог быть замешан в трагедии.
– Да, разумеется. Приходится двигаться дальше – назад, вперед, во всех направлениях, – чтобы узнать, имеется ли тут сколько-нибудь значительный финансовый мотив.
– Только не просите меня этим заниматься, – сказала миссис Оливер. – Моя квалификация исчерпывается «слонами».
– Нет, вам, пожалуй, лучше всего заняться париками.
– Париками?
– В дотошном полицейском рапорте фигурируют поставщики париков – весьма респектабельная лондонская фирма на Бонд-стрит. Позже магазин переехал куда-то еще. Двое партнеров продолжали руководить бизнесом и на новом месте, но сейчас удалились от дел. У меня есть адрес одного из их лучших парикмахеров. Думаю, женщине будет легче обратиться к нему с вопросами.
– То есть мне? – осведомилась миссис Оливер.
– Да, вам.
– Хорошо. Что я должна сделать?
– Нанести визит в Челтенхэм, по адресу, который я вам дам, где вы найдете мадам Розенталь. Она уже немолода, но является модным специалистом по женским прическам. Насколько я понял, она замужем за представителем той же профессии, занимающимся проблемами лысеющих джентльменов – париками и прочим.
– Господи! – вздохнула миссис Оливер. – Ну и работенку вы мне поручаете! Думаете, они что-то об этом помнят?
– Слоны умеют помнить, – отозвался Эркюль Пуаро.
– А кого будете расспрашивать вы? Врача, о котором вы говорили?
– Для начала – да.
– И что, по-вашему, может вспомнить он?
– Думаю, немногое, – ответил Пуаро, – но мне кажется, он мог слышать об интересующем нас инциденте. Должно быть, это дело представляло интерес. Возможно, о нем сохранились какие-то записи.
– Вы имеете в виду сестру-близнеца?
– Да. Вроде бы с ней было связано два инцидента: один – когда она была молодой матерью и жила в деревне, кажется в Хэттерс-Грин, а другой – значительно позже, когда она жила в Малайе. Каждый раз результатом была гибель ребенка.
– Вы хотите сказать, что, так как они были близнецами, у Молли, моей подруги, тоже могло быть какое-то психическое расстройство? Я ни на минуту в это не поверю. Молли была очень славной, доброй и любящей девушкой.
– И притом счастливой?
– Да, очень счастливой. Конечно, потом я с ней почти не виделась – она жила за границей. Но в тех редких случаях, когда я получала от нее письмо или ходила повидаться с ней, мне всегда казалось, что она полностью счастлива.
– А ее сестру-близнеца вы вообще не знали?
– Нет. Думаю, в те разы, когда я виделась с Молли после нашего пребывания в Париже, она находилась в каком-то заведении для душевнобольных. Ее даже не было на свадьбе Молли.
– Странно.
– Все-таки я не понимаю, что вы рассчитываете об этом узнать.
– Просто хочу получить информацию, – ответил Пуаро.
  
 
 
Глава 14
 
 
ДОКТОР УИЛЛОБИ
 
Эркюль Пуаро вышел из такси, заплатил водителю, включая чаевые, удостоверился, что адрес соответствует указанному в его записной книжечке, вынул из кармана письмо, рекомендующее его доктору Уиллоби, поднялся по ступенькам на крыльцо и нажал кнопку звонка. Дверь открыл слуга. Услышав имя Пуаро, он сказал, что доктор ожидает его.