Эркюль Пуаро

– Джойс не могла знать, кто совершил убийство, которое она видела, – заметила миссис Оливер. – Она бы этого не сказала, если бы знала, что убийца находится в комнате.
– Пожалуй, вы правы, – согласился Пуаро. – Она видела убийство, но не лицо убийцы.
– Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду.
– Возможно, там находился кто-то, знавший, кто совершил это преступление, и близко связанный с убийцей. Этот человек полагал, будто только ему известно, что совершила его жена, мать, дочь или сын. Либо, если это была женщина, что совершил ее муж, мать, дочь или сын. Но Джойс заговорила...
– И поэтому...
– И поэтому она должна была умереть.
– Ну и что вы намерены делать?
– Я только что вспомнил, – ответил Эркюль Пуаро, – почему мне знакомо название Вудли-Коммон.
  
 
 
ГЛАВА 5
 
Эркюль Пуаро смотрел на калитку, служившую входом в «Пайн-Крест». Это был симпатичный, вполне современный маленький дом. Пуаро слегка запыхался – аккуратный домик соответствовал своему названию. Он находился на вершине холма, где росло несколько редких сосен. Высокий пожилой мужчина катил по дорожке аккуратного садика большую оцинкованную поливалку на колесиках.
Волосы старшего инспектора Спенса, ранее седеющие только на висках, теперь поседели целиком. С возрастом он не похудел. Остановившись, старший инспектор посмотрел на калитку, у которой неподвижно стоял Эркюль Пуаро.
– Господи! – воскликнул Спенс. – Невероятно, но факт. Эркюль Пуаро, чтоб я так жил!
– Я польщен, что вы меня узнали, – сказал Пуаро.
– Ваши усы невозможно не узнать, – отозвался Спенс.
Оставив в покое поливалку, он направился к калитке.
– Приходится возиться с проклятыми сорняками... Что привело вас сюда?
– То же, что приводило меня ранее в самые разные места, – ответил Эркюль Пуаро, – и однажды, много лет назад, привело вас ко мне. Убийство.
– Я покончил с убийствами, – сказал Спенс, – если не считать уничтожения сорняков, чем я как раз занимаюсь, поливая их специальной жидкостью. Это не такое легкое дело, как вам может показаться, – что-то всегда мешает, обычно погода. Не должно быть слишком сыро, слишком сухо и так далее. Как вы узнали, где меня найти? – осведомился он, отпирая калитку и впуская Пуаро.
– Вы прислали мне открытку на Рождество. На ней был ваш новый адрес.
– Да, в самом деле. Я старомоден – всегда посылаю рождественские открытки старым друзьям.
– Ценю такую предупредительность.
– Теперь я уже старик, – продолжал Спенс.
– Это относится к нам обоим.
– Однако ваши волосы почти не поседели.
– Благодаря флакончику с краской, – объяснил Эркюль Пуаро. – Незачем появляться на людях седым, если только вы сами того не желаете.
– Не думаю, чтобы мне подошли черные как смоль волосы, – заметил Спенс.
– Согласен, – кивнул Пуаро. – Вы выглядите весьма импозантно с седыми волосами.
– Никогда не считал себя импозантным, – усмехнулся Спенс.
– И были не правы. Почему вы обосновались в Вудли-Коммон?
– Я поселился здесь с моей сестрой. Она потеряла мужа, а ее дети выросли и живут за границей – один в Австралии, другой в Южной Африке. Поэтому я перебрался сюда. Пенсии в наши дни небольшие, но нам с сестрой хватает. Проходите и садитесь.
Он направился к маленькой застекленной веранде, где стояли два стола и стулья. Осеннее солнце приятно освещало это убежище.
– Что я могу вам предложить? – размышлял вслух Спенс. – Боюсь, тут нет никакого экзотического питья. Ни сиропов из черной смородины и шиповника, ни других излюбленных вами напитков. Может быть, выпьете пива? Или я попрошу Элспет приготовить вам чашку чаю? А может, хотите шенди, кока-колы или какао? Элспет, моя сестра, обожает какао.
 
– Вы очень любезны. Пожалуй, я предпочту шенди. Кажется, это смесь простого пива с имбирным?
– Совершенно верно.
Спенс пошел в дом и вскоре вернулся с двумя большими стеклянными кружками.
– Я присоединюсь к вам. – Он придвинул стул к столу и сел, поставив кружки перед собой и Пуаро. – За что мы будем пить? Только не за преступления. Я с ними покончил, а если вы приехали по поводу того преступления, о котором я думаю, – это наверняка так, потому что других убийств тут в последнее время не было, – то мне оно не по душе.
– Вполне естественно.
– Мы говорим о девочке, чью голову сунули в ведро с водой?
– Да, – признал Пуаро.
– Не понимаю, почему вы обратились ко мне, – промолвил Спенс. – Я уже много лет никак не связан с полицией.
– Кто был полисменом однажды, – изрек Пуаро, – остается им всегда. Он всегда будет смотреть на все с точки зрения полисмена, а не обыкновенного человека. Мне это хорошо известно – я ведь тоже начал свою карьеру в полиции у себя на родине.
– Да, припоминаю, что вы об этом рассказывали. Полагаю, вы правы, но на мою точку зрения едва ли стоит особо рассчитывать – я уже давно отошел от дел.
– Но вы слышите сплетни, – возразил Пуаро. – У вас есть друзья-полицейские. Вы можете узнавать у них, что они думают, что знают и кого подозревают.
– Одна из бед наших дней – то, что все слишком много знают, – вздохнул Спенс. – Когда совершается преступление по знакомому образцу, полиции отлично известно, кто мог его совершить. Они ничего не скажут репортерам, но будут потихоньку вести расследование в нужном направлении. Однако дальнейшие меры связаны с определенными трудностями...
– Вы имеете в виду жен, подруг и так далее?
– Отчасти да. В конце концов преступника обычно арестовывают, но до этого иногда проходит год или два. Вы ведь знаете, Пуаро, что в наше время девушки куда чаще, чем раньше, выходят замуж за никудышных парней.
Эркюль Пуаро задумался, поглаживая усы.
– Пожалуй, да, – согласился он. – Подозреваю, что девушки всегда были неравнодушны к «никудышным парням», но в прошлом против этого принимали меры предосторожности.
– Верно. За ними присматривали матери, тети, старшие сестры. Младшие сестры и братья тоже знали, что происходит, а отцы без колебаний вышвыривали из дома неподходящих ухажеров. Конечно, иногда девушки убегали с кем-нибудь из них, но теперь им незачем это делать. Родители не знают, с кем гуляет их дочурка, а ее братья если и знают, то только посмеиваются. Если отец и мать не дают согласия на брак, пара спокойно женится без них, и молодой человек, про которого все знали, что он полное ничтожество, спокойно продолжает всем это доказывать, включая свою жену. Но любовь зла – девушка не желает знать, что ее Генри обладает скверными привычками или преступными наклонностями. Она будет лгать ради него, называть черное белым и тому подобное. Да, это чертовски трудно – я имею в виду для нас. Хотя что толку повторять, что раньше было лучше? Возможно, нам это только кажется. Как бы то ни было, Пуаро, каким образом вы оказались в это замешаны? Ведь это не ваш регион – я всегда думал, что вы живете в Лондоне. Во всяком случае, когда мы с вами познакомились.
– Я по-прежнему живу в Лондоне, а сюда приехал по просьбе моей приятельницы миссис Оливер. Помните ее?
Спенс закрыл глаза и задумался.
– Миссис Оливер? Вроде не припоминаю.
– Она пишет книги – детективные истории. Вы встречались с ней в тот период, когда убедили меня расследовать убийство миссис МакГинти. Надеюсь, миссис МакГинти вы не забыли?
– Боже мой, конечно нет! Но это было так давно. Вы тогда оказали мне большую услугу, Пуаро. Я обратился к вам за помощью, и вы мне не отказали.
– Я был польщен, что вы пришли проконсультироваться у меня, – сказал Пуаро. – Должен сознаться, что пару раз я приходил в отчаяние. Человеку, которого мы старались спасти, – так как это происходило достаточно давно, то речь, очевидно, шла о спасении его шеи, – было чрезвычайно трудно помогать. Он являл собой образец того, как все можно обращать себе во вред.