Эркюль Пуаро

– Ну и что ты увидела?
– Мужчина и женщина подняли девушку и понесли ее вверх по тропинке. Я подумала, что они несут ее в больницу или в «Куорри-Хаус». Потом женщина вдруг остановилась и сказала: «Кто-то за нами наблюдает». Она посмотрела прямо на мое дерево – я испугалась и сидела неподвижно. Мужчина ответил: «Чепуха», и они пошли дальше. Я видела кровь на шарфе, окровавленный нож, подумала, что, может быть, кто-то пытался их убить, и не двинулась с места.
– Потому что ты боялась?
– Да, хотя сама не знаю чего.
– Ты не рассказала об этом матери?
– Нет. Я подумала, что, возможно, не должна была сидеть там и подсматривать. На следующий день никто ничего не говорил о несчастном случае, поэтому я о нем забыла и не вспоминала, пока... – Она внезапно умолкла.
Главный констебль открыл рот, но сразу же закрыл его, посмотрел на Пуаро и сделал едва заметный жест.
– Пока – что, Миранда? – подсказал Пуаро.
– Пока все как будто не повторилось снова. Только на этот раз я наблюдала из-за кустов за зеленым дятлом. Эти двое сидели там и говорили о каком-то греческом острове. «Все уже подписано, – сказала женщина. – Он наш, и мы можем отправиться туда, когда захотим. Но нам лучше не торопиться». Потом дятел улетел, и я шевельнулась. «Тише! – предупредила женщина. – Кто-то за нами наблюдает». Она сказала это так же, как в прошлый раз, с тем же выражением лица. Я опять испугалась и все вспомнила. Только теперь я знала, что видела убийство и что они несли мертвое тело, чтобы где-нибудь его спрятать. Я уже не была маленькой и поняла, что означали нож и кровь...
– Когда это было? – спросил главный констебль.
Миранда немного подумала.
– В прошлом марте – сразу после Пасхи.
– Ты можешь сказать, кто были эти люди?
– Конечно могу. – Миранда выглядела ошеломленной.
– Ты видела их лица?
– Да.
– Ну и кто это был?
– Миссис Дрейк и Майкл.
Это нельзя было назвать драматическим обвинением. Голос девочки был спокойным и уверенным, хотя в нем слышалось нечто похожее на легкое удивление.
– Почему же ты никому об этом не рассказала? – допытывался главный констебль.
– Я думала, что это... жертвоприношение.
– Кто внушил тебе такое?
– Майкл. Он говорил, что жертвоприношения необходимы.
– Ты любила Майкла? – мягко спросил Пуаро.
– Да, – ответила Миранда. – Я его очень любила.
  
 
 
ГЛАВА 27
 
– Наконец-то вы пришли! – сказала миссис Оливер. – Мне не терпится узнать обо всем. – Она посмотрела на Пуаро и строго осведомилась: – Почему вы не пришли раньше?
– Приношу свои извинения, мадам. Я был занят, помогая полиции в расспросах.
– Но как вы заподозрили, что Ровена Дрейк замешана в убийстве? Это никому и в голову не приходило.
– Заподозрить ее было нетрудно, когда я заполучил самый важный ключ к разгадке.
– Что вы называете самым важным ключом?
– Воду. Мне требовался человек, который присутствовал на вечеринке и был мокрым, хотя, казалось бы, не должен был пребывать в таком состоянии. Тот, кто убил Джойс Рейнольдс, никак не мог не промокнуть. Если вы суете крепкого и здорового ребенка головой в ведро, он обязательно будет отбиваться и обольет вас. Поэтому убийце требовалось невинное объяснение того, каким образом он стал мокрым. Когда все отправились в столовую играть в «Львиный зев», миссис Дрейк повела Джойс в библиотеку. Если хозяйка дома просит гостя пойти с ней куда-то, ему, естественно, приходится согласиться. К тому же Джойс ни в чем не подозревала миссис Дрейк. Миранда рассказала ей только то, что однажды видела убийство. Разделавшись с Джойс, миссис Дрейк должна была создать причину, по которой она промокла, и найти свидетеля. Она ждала этого свидетеля на лестничной площадке, держа в руках большую вазу с цветами, наполненную водой. Мисс Уиттакер стало жарко в столовой, и она вышла оттуда. Увидев ее, миссис Дрейк сразу притворилась, что нервничает, и уронила вазу таким образом, чтобы она разбилась на полу холла, предварительно окатив ее водой. После этого миссис Дрейк сбежала вниз и начала собирать осколки и цветы вместе с мисс Уиттакер, жалуясь ей на потерю красивой вазы. Она все устроила так, что у мисс Уиттакер сложилось впечатление, будто Ровена Дрейк видела кого-то, выходящего из комнаты, где произошло убийство. Мисс Уиттакер приняла все за чистую монету, но, когда она рассказала об этом мисс Эмлин, та заподозрила истинный смысл происшедшего и убедила мисс Уиттакер сообщить обо всем мне. – Пуаро подкрутил усы. – Таким образом я тоже догадался, кто убийца Джойс.
 
– А ведь бедная Джойс в действительности не видела никакого убийства!
– Миссис Дрейк этого не знала. Но она всегда подозревала, что кто-то был в лесу Куорри, когда они с Майклом Гарфилдом убили Ольгу Семёнову, и видел, как это произошло.
– И когда же вы узнали, что это видела Миранда, а не Джойс?
– Как только здравый смысл вынудил меня принять всеобщее мнение, что Джойс была лгуньей. К тому же многое явно указывало на Миранду. Она часто бывала в лесу Куорри, наблюдая за птицами и белками. Миранда говорила мне, что Джойс была ее лучшей подругой. «Мы все друг другу рассказывали», – сказала она. Миранда не присутствовала на вечеринке, поэтому Джойс легко могла воспользоваться ее историей об убийстве – возможно, с целью произвести впечатление на вас, мадам, как на хорошо известного автора детективов.
– Выходит, я во всем виновата?
– Нет, нет, я вовсе не имел это в виду.
– Ровена Дрейк, – задумчиво произнесла миссис Оливер. – До сих пор не могу поверить, что это сделала она.
– У нее были все необходимые качества. Меня всегда интересовало, что за женщина была леди Макбет. Как бы она выглядела, если бы вы встретили ее в реальной жизни? Думаю, теперь я это знаю.
– А Майкл Гарфилд? Они кажутся такой неподходящей парой...
– Леди Макбет и Нарцисс. Необычная комбинация. Миссис Дрейк была красивой женщиной – энергичной и компетентной, прирожденным администратором и великолепной актрисой. Слышали бы вы ее жалобы по поводу смерти маленького Леопольда и всхлипывания в сухой платок.
– Какая мерзость!
– Помните, я спрашивал у вас, кто из присутствовавших на вечеринке приятный человек, а кто нет.
– Майкл Гарфилд был влюблен в нее?
– Сомневаюсь, чтобы Майкл Гарфилд когда-нибудь был влюблен в кого-то, кроме себя. Он хотел денег – много денег. Возможно, сначала Майкл надеялся расположить к себе миссис Ллевеллин-Смит до такой степени, чтобы она составила завещание в его пользу, но миссис Ллевеллин-Смит была не из таких женщин.
– А как насчет подделки? Я все еще этого не понимаю.
– Поначалу меня это тоже сбивало с толку. Так сказать, слишком много подделок. Но если подумать, цель становится ясной. Состояние миссис Ллевеллин-Смит целиком отходило Ровене Дрейк. Кодицил был подделан настолько явно, что любой адвокат должен был это заметить. Он был бы опротестован, эксперты подтвердили бы факт подделки, и предыдущее завещание вошло бы в силу. Так как муж Ровены Дрейк недавно умер, она бы унаследовала все.
– А как же кодицил, который засвидетельствовала уборщица?
– Я предполагаю, что миссис Ллевеллин-Смит узнала о связи Майкла Гарфилда и Ровены Дрейк – возможно, еще до смерти ее мужа. В гневе она добавила к завещанию кодицил, оставляя все девушке au pair. Вероятно, девушка сообщила об этом Майклу – она надеялась выйти за него замуж.
– Я думала, что она рассчитывала на брак с молодым Феррье.
– Эту правдоподобную историю сообщил мне Майкл. Но ничто ее не подтверждало.
– Если он знал, что существует настоящий кодицил, почему же он не женился на Ольге и не заполучил деньги таким путем?