Эркюль Пуаро

– Чуть больше года.
– Вы все время называете миссис Ллевеллин-Смит старой леди. Сколько ей было лет?
– Ну, шестьдесят пять или шестьдесят шесть.
– Это не такая уж глубокая старость, – с чувством заметил Пуаро.
– Говорят, она составила несколько завещаний, – продолжала Элспет. – Как сказал Берт, все они почти одинаковые – возможно, отличаются только названиями благотворительных организаций и памятными сувенирами для слуг. Но основная часть денег всегда переходила племяннику, его жене и, кажется, какому-то отдаленному кузену, но, когда она умерла, того уже не было в живых. Старая леди завещала бунгало, которое она построила, садовнику-декоратору, чтобы он жил в нем сколько пожелает, вместе с каким-то доходом, чтобы он мог содержать сад в каменоломне в должном порядке и открытым для посещения.
– Полагаю, родственники заявили, что она не пребывала в здравом уме и попала под дурное влияние?
– Возможно, могло дойти и до такого, – отозвался Спенс. – Но, как я говорил, адвокаты быстро обнаружили подделку, которая выглядела не слишком убедительно.
– Выяснилось, что девушка-опера могла легко это проделать, – сказала Элспет. – Понимаете, она писала очень много писем под диктовку миссис Ллевеллин-Смит, которая не любила, когда ее письма к друзьям отпечатывают на машинке. Если это было не деловое письмо, она всегда просила: «Пишите от руки почерком, похожим на мой, и подпишите моим именем». Миссис Минден, уборщица, слышала, как старая леди это говорила. Очевидно, девушка привыкла копировать ее почерк и внезапно сообразила, что может воспользоваться этим в своих целях. Но, как я сказала, адвокаты быстро это заметили.
– Адвокаты самой миссис Ллевеллин-Смит?
– Да, Фуллертон, Харрисон и Ледбеттер. Очень респектабельная фирма в Медчестере. Они всегда вели ее дела. Адвокаты привлекли экспертов, девушке стали задавать вопросы, она почуяла неладное и в один прекрасный день сбежала, оставив половину своих вещей. Против нее готовили иск, но она не стала его дожидаться. Выбраться из Англии нетрудно, если сделать это вовремя. На один день можно съездить на континент без паспорта, а если заранее сговориться с кем-нибудь по ту сторону пролива, то можно все провернуть, прежде чем начнется преследование. Возможно, девушка вернулась на родину, либо изменила имя, или отправилась к друзьям.
– Но все думали, что миссис Ллевеллин-Смит умерла естественной смертью? – осведомился Пуаро.
– Да, в этом едва ли кто-нибудь сомневался. Я допускаю иную возможность только потому, что известно немало случаев, когда такое происходило, а врач ничего не подозревал. Предположим, Джойс где-то услышала, что девушка-опера давала лекарство миссис Ллевеллин-Смит, а старая леди сказала, что у этого лекарства странный, горький привкус.
– Можно подумать, будто ты сама это слышала, Элспет, – заметил старший инспектор Спенс. – У тебя слишком богатое воображение.
– Когда она умерла? – спросил Пуаро. – Утром или вечером, дома или на улице?
– Дома. Миссис Ллевеллин-Смит вернулась после работы в саду с сильной одышкой. Она сказала, что очень устала и хочет полежать. Больше она уже не встала. С медицинской точки зрения все как будто вполне естественно.
Пуаро извлек записную книжечку. Первая страница уже была озаглавлена: «Жертвы». Он написал под заголовком: «№1 (предположительно). Миссис Ллевеллин-Смит», а на следующие страницы переписал другие имена из списка Спенса.
– Шарлотта Бенфилд? – продолжил он расспросы.
– Шестнадцатилетняя продавщица, – сразу же ответил Спенс. – Множественные травмы головы. Найдена на тропинке возле леса Куорри. Подозревали двух парней. Оба гуляли с ней время от времени. Но не было никаких улик.
– Они содействовали полиции в расследовании?
– Ну, содействием это не назовешь. Оба были смертельно напуганы, лгали, противоречили сами себе. Конечно, на убийц они не слишком походили, но кто знает...
– Что они собой представляли?
– Питер Гордон, возраст двадцать один год, безработный. Пару раз устраивался на работу, но не удерживался на месте – слишком ленив. Смазливая внешность. Однажды или дважды попадал под суд за мелкие кражи, но освобождался на поруки. Никаких преступлений, связанных с насилием, за ним не числится. Водился с довольно скверной компанией молодых уголовников, но обычно избегал серьезных неприятностей.
 
– А другой?
– Томас Хадд, возраст двадцать лет. Заикается, очень робок и вообще невротик. Хотел быть учителем, но не смог получить степень. Мать вдова, души не чает в сыне. Не одобряла его подружек и старалась, чтобы он держался за ее юбку. Работал Хадд в канцелярском магазине. Ничего преступного за ним не числится, но психологическая вероятность остается. Девушка часто вызывала у него ревность – это возможный мотив, но снова никаких улик. Оба парня имели алиби. Мать Хадда утверждала, что он провел весь вечер с ней, но она готова клясться в этом до конца дней, и никто не знает, был ли он действительно дома или вблизи места преступления. Алиби Гордона подтвердил кто-то из его дружков, еще менее надежных, чем он сам. Стоит оно немногого, но ничего не поделаешь.
– Когда это произошло?
– Полтора года назад.
– И где?
– На тропинке в поле неподалеку от Вудли-Коммон.
– В трех четвертях мили, – добавила Элспет.
– Возле дома Джойс Рейнольдс?
– Нет, на другой стороне деревни.
– Едва ли это убийство, о котором говорила Джойс, – задумчиво произнес Пуаро. – Когда видишь, как молодой человек зверски бьет девушку по голове, то сразу думаешь об убийстве, а не ждешь целый год, чтобы это понять. – Пуаро прочитал следующее имя: – Лесли Феррье?
– Клерк в адвокатской конторе, – снова заговорил Спенс, – двадцать восемь лет, работал у Фуллертона, Харрисона и Ледбеттера на Маркет-стрит в Медчестере.
– Кажется, вы говорили, что они были адвокатами миссис Ллевеллин-Смит?
– Да, они самые.
– И что же произошло с Лесли Феррье?
– Он был убит ножом в спину неподалеку от пивной «Зеленый лебедь». Говорили, что у него была связь с женой хозяина пивной, Гарри Гриффина. Бабенка и сейчас недурна собой. Правда, она была старше Феррье на пять-шесть лет, но ей нравились молодые.
– Оружие нашли?
– Нет. Ходили слухи, что Лесли бросил миссис Гриффин и завел себе другую девушку, но какую именно, так толком узнать и не удалось.
– А кого подозревали в убийстве? Хозяина пивной или его жену?
– Обоих, – ответил Спенс. – Жена казалась более вероятным кандидатом. Она была наполовину цыганка и темпераментная штучка. Но имелись и другие возможности. Наш Лесли вел отнюдь не безупречную жизнь. Ему едва исполнилось двадцать, когда у него уже были неприятности с подделкой счетов. Но у Лесли было трудное детство, и начальство за него поручилось. Он отделался кратким сроком и, выйдя из тюрьмы, поступил к Фуллертону, Харрисону и Ледбеттеру.
– И после этого он жил честно?
– Ну, не было никаких доказательств обратного. На службе у него вроде было все как надо, но Лесли участвовал в нескольких сомнительных сделках со своими друзьями. Он, конечно, был нечистоплотным типом, хотя достаточно осторожным.
– Так что за другие возможности?
– Его мог прикончить кто-то из дружков. Когда якшаешься с дрянной компанией, нетрудно схлопотать нож в спину, если подведешь кого-то из них.
– Что-нибудь еще?
– Ну, на счете в банке у него оказалось порядочно денег. Он вносил их наличными, и откуда они взялись, неизвестно. Это подозрительно само по себе.
– Возможно, крал понемногу у Фуллертона, Харрисона и Ледбеттера? – предположил Пуаро.
– Они все проверили и утверждают, что нет.
– А у полиции не было никаких идей насчет того, откуда могли взяться деньги?
– Нет.
– Думаю, – заметил Пуаро, – это снова не то убийство, которое видела Джойс. – Он прочитал последнее имя: – Джанет Уайт?
– Найдена задушенной на дорожке, ведущей от школы к ее дому. Она делила квартиру с другой учительницей, Норой Эмброуз. Согласно Норе, Джанет Уайт говорила, что нервничает из-за какого-то мужчины, с которым порвала год назад, но который часто посылает ей угрожающие письма. Об этом мужчине ничего не удалось выяснить. Нора Эмброуз не знала ни его имени, ни где он живет.