Глаза Моря (СИ)

Ула прошла туда, куда её направили, взяв под локоть. Кто именно взял, она даже не взглянула. Машинально оглядела небольшой по общим меркам пассажирский салон, с креслами в четыре ряда. Салон почти пустой, ведь в нём только четыре человека, и то четвёртый вскоре уйдёт в рубку. Ула послушно выбрала сиденье – у иллюминатора, по старой привычке. Послушно села. Послушно пристегнула страховочную шлейку. Согнулась пополам, уткнулась лбом в спинку впереди стоящего кресла и так застыла.
Что дальше? Кто поможет ей отыскать, добраться, отомстить? Василий обещал, значит, он? Или этот Дэмуль? Неважно.
Кто-то прошёл мимо, щеки коснулся лёгкий ветерок, прошуршали шаги. Снова открылся люк, наверно, ещё что-то погрузили. Снова мимо прошуршали шаги, медленные, неуверенные.
Неважно.
3.
«Ула».
Знакомый мысленный оклик заставил вздрогнуть.
Это у неё глюк от горя? Или?
Она подскочила, шлёпнулась обратно, рывком расстегнула шлейку и бросилась к внешнему люку. А как его открыть?
Ула судорожно заскребла створы ногтями.
-Выпустите меня отсюда! Он жив!
Сон не обманул! Это Уэно послал ту картинку!
Сейчас её скрутят и привяжут к пассажирскому креслу, чтобы не бредила.
«Ула, я здесь. Посмотри назад, обернись».
Что?!
Она развернулась всем телом, сползла спиной по створам, села на пол. И смотрела, смотрела, смотрела на человека, что сидел в пассажирском кресле, неестественно выпрямившись. Жёсткий ортопедический корсет, фиксирующий торс, надет прямо на голое тело. Кожа цвета мокрого камня после океанского прилива. Чёрные волосы, очень коротко стриженные, почти под нуль, как у новобранца. Глаза… Большие, тёмные, сине-зелёные, точно глубины океана, почти чёрные. Прямоугольные, вертикальные зрачки.
Она смотрела и не могла поверить своим глазам. И поэтому молчала.
Тёмно-серая кожа побледнела, пошла сине-зелёными волнами.
«Уэно? Неужели это ты?»
«Я».
Она всё ещё не могла поверить.
«Это действительно ты? Я не сплю? Не брежу?»
«Да, это я».
-Она не упадёт в обморок? – озабоченно спросила Ванда где-то сбоку.
-Нет. Она сильная, - ответил Василий, тоже вне поля зрения.
Сильная? Ну да, конечно, она не упала в обморок. Но и с пола встать не может, ноги не держат. Сильная, ага, как же…
Ула повернула голову на деревянной шее.
-Почему вы мне не сказали? – спросила почти без голоса.
И тут же заорала так, что сама чуть не оглохла.
-Почему вы мне не сказали?!! Я целый месяц думала, что он мёртв!!!
-Я хотела сказать, - виновато пробормотала Ванда, опустив глаза.
-Это я ей не дал, - спокойно сказал Василий. – Я, тупой, отбитый солдафон, не дал ей сказать тебе правду до самого последнего момента. Был риск, что Уэно не выживет. Был риск, что у него ничего не получится…
Космач не добавил, что был ещё один риск. В целом Ула сдержанная, но тут особый случай. Узнай она правду сразу, наверняка фонтанировала бы эмоциями, носилась по берегу, пугалась, радовалась, сомневалась, а в целом нервничала и без конца требовала бы подтверждения, что он жив. Короче, сбила бы весь процесс…
-…Тогда ты потеряла бы его во второй раз. И уж точно могла умереть.
А зачем тогда ей было бы жить?
-А корсет зачем?
-Корсет мой, он ему необходим пока что.
«Я ещё не достроил кости, человеческий скелет. Торопился».
-Не треморь его, не заставляй разговаривать вслух, он ещё не привык.
«Но всегда хотел попробовать».
-И с телепатией не приставай, на неё вообще-то силы тратятся, они ему нужны сейчас. Вот садись рядом в кресло и смотри, сколько влезет. Только руками не трогай. Рано.
Никогда не думала, что захочется пришибить кого-нибудь ещё, кроме безумного убийцы, Фреда.
Совет не трогать руками – очень вовремя. Она бы точно забылась на радостях.
Ула заплакала.
«Мне сейчас и обнять тебя будет страшно, я же привыкла, что ты невероятно сильный… Прости, что я такая слабая, я рисковала тебя не дождаться… Но я же не знала… Это всё-таки именно ты послал мне тот сон… Про то, что я сижу по пояс в воде, а у тебя осталось всего одно щупальце, но ты жив…»
 
«Оно так и было, всего одно. Я и его использовал, как строительный материал».
-Но… но как?!!
У неё в голове молниеносно промелькнула тысяча идей насчёт того, как. Она даже припомнила купол пришельцев на дне подводного разлома.
-А ты не в курсе, что даже земные, маленькие осьминоги умеют перестраивать свой геном? А этот у нас всё-таки большой, древний и высокоразумный.
-Но если ты и раньше мог вот так сделать, почему же не сделал?
«А раньше мне было незачем».
4.
Охренеть.
В её жизни внезапно снова появился Уэно, мало того, что живой, так ещё и гуманоид теперь.
Осьминоги умеют перестраивать свой геном.
Охренеть, точно. От счастья.
-Глаза Моря, - улыбаясь, сказала Ула, глядя в тёмно-бирюзовые искрящиеся глаза Уэно. – Ты – мои Глаза Моря. И – всё остальное. Ты – моё всё.
-Тихонько, тихонько, - снова вмешался Василий. – Не испугай парня таким нахрапом. Не то он сиганёт прямо отсюда и сделает бульк в океан с концами.
Оказалось, они уже летели в космосе.
-Трогать нельзя, телепатию нельзя, вслух вопросы задавать нельзя! – возмутилась Ула. – Хоть мне самой-то разговаривать можно?
-Можно, - усмехнулся космач. – Только лучше со мной, на большинство твоих вопросов и я могу ответить. А с ним поговорить ещё успеешь.
Василий понимал, о чём ей хочется узнать в первую очередь. Он перечислил свойства Уэно, которые остались прежними.
-Голубая кровь на основе меди, а не железа, как у людей. Жабры на всякий случай. Вон они, по три сомкнутых полоски на шее с двух сторон. Три сердца, способность менять цвет кожи, прямоугольные зрачки, которые ты и сама уже заметила…
-А мозг как же? Его ведь пришлось сильно уменьшить…
«А мозг не так велик и был, по сравнению с прежним телом. Немногим крупнее человеческого. Так что я не сильно его уменьшил».
Ула посмотрела пристально и с подозрением. Значит, всё-таки уменьшил? А теперь её утешает?
-Кожа осталась, как и была, тёмно-серая. Волосы короткие, потому что важнее было отрастить другие части тела… И не смотри на меня такими глазами. Я – океанолог вообще-то, если ты помнишь.
Василий описал способ, каким образом Уэно выжил, как ускользнул от Фреда. А сначала космач прочёл для Улы целую лекцию по биологии, как для студентов вуза, в котором преподавал.
Правда, лекция оказалась изрядно сокращённой. Некоторые анатомические детали тут упоминать ни к чему, особенно в присутствии того, кому они принадлежали.
***
У осьминогов на брюшной полости имеется чернильный мешок с протоком. Существо может выбрасывать шесть завес подряд, и через полчаса «боекомплект» снова полон. Чернила выбрасываются из воронки, при помощи которой осуществляется реактивное движение. Чернила – это органическое вещество из группы меланинов, близкое по составу к пигменту человеческих волос.
Ула покосилась на причёску Уэно и продолжала слушать.
Чернила парализуют обоняние врагов. У осьминогов чернила обычно чёрные. Они расплываются в воде густым, непрозрачным облаком. Это облако также может висеть компактной, непрозрачной каплей, повторяющей очертания тела, пока с чем-нибудь не соприкоснётся, после чего расплывается в объёмную кляксу.
Для людей чернила не опасны. Если человек получит струю чернил прямо в лицо, и жидкость попадёт в глаза, то она не ослепит, мир не потемнеет, а окрасится в чудный янтарный цвет. Всё вокруг будет казаться жёлто-оранжевым, пока плёнка держится на глазах, минут десять. На зрение это никак не повлияет.
У людей осьминожья жидкость применяется для приготовления блюд и как чернила для письма.
Тот, кто бывал в океанариуме, наверняка видел, как осьминог из гневно-багрового внезапно темнеет, выбрасывает чернильную бомбу, то есть, облако в форме своего тела. Затем осьминог резко меняет окраску, становится бледным, почти незаметным в воде, и невидимкой удирает прочь. Осьминог может отравиться своими же чернилами, если их концентрация станет слишком высокой.