Хитросплетения (Сборник рассказов)

— К скольким годам его приговорят?
Все повернулись к Соланж.
— По меньшей мере к двадцати годам, — отрезала Соланж.
Принялись подсчитывать. Ему было тридцать лет. По выходе из тюрьмы ему стукнет пятьдесят — возраст, когда придется остепениться даже такому волоките! Прекрасно! При условии не терять ни минуты, так как свадьба должна состояться дней через десять. Они взялись за дело.
За два дня до церемонии в полицию поступили сигналы сразу с шести сторон. Это были друзья, работодатели, консьержки, которые заявляли об исчезновении нескольких женщин.
— Шестеро! — воскликнул начальник уголовного розыска. — Но это же немыслимо! Я хочу, чтобы мне их немедленно нашли. Иначе меня выгонят! И не меня одного!..
Главные комиссары, комиссары, инспекторы — все кинулись по следам исчезнувших. К счастью, следы довольно легко прослеживались. У Соланж в блокноте, где она записывала свои встречи, нашли имя — «Антуан». А близкие Соланж уверяли, что в ее жизни был только один Антуан… Некий господин Бьевр.
У Эмилии в камине, среди небольшой кучки пепла, подобрали частично сгоревший конверт. По счастью, почтовый штемпель остался нетронутым: «Монфор-л’Амори, Сент-Уаз». Письмо прошло сортировку накануне того дня, когда Эмилия перестала подавать признаки жизни. Что касается почерка, то многие эксперты, безусловно, установили бы его принадлежность во время процесса. Почерк Антуана Бьевра! По мере того как следствие продвигалось, оно позволяло обнаружить у других жертв новые свидетельства. Все указывало на Бьевра. Последний же факт не оставлял никакого сомнения. Служащий, проверявший билеты на вокзале Монфор-л’Амори, прекрасно помнил пассажирку, которая вечером 7 июня как раз потеряла свой билет. Она искала его в течение пяти минут. Потом она спросила дорогу до Монфора. Красивая блондинка, по виду которой не скажешь, что она робкого десятка… та, фотографию которой только что перепечатали газеты, иначе говоря — Жаклин Мейнар, любовница Антуана Бьевра.
Полиция произвела обыск. На вилле Бьевра под названием «Веселое жилище» не нашли трупа, но в песке на аллее, возле решетки, обнаружили золотой цанговый карандаш. Он принадлежал Марии-Франсуазе, а та также была подругой Антуана. Бьевр, обезумев, отрицал очевидное, говорил, что ничего не понимает. Помолвку расторгли. Его арестовали и доставили в Париж с наручниками на руках. Расследование повелось ускоренными темпами.
На вилле под названием «Мой отдых», где заточены заговорщицы, Жаклин торжествует. Марселей обеспечивает продуктами, приносит газеты. Жизнь хороша! Особенно когда располагаются в гостиной, чтобы послушать, как Жаклин проводит читку. Все они в восторге от того, что целая страна занята ими. Валери даже вырезает статьи о себе и подшивает их в папочку. Версии полиции до безумия забавны. Особенно последняя по времени, самая серьезная. Поскольку Бьевр не занимался вымогательством у своих любовниц, а был вынужден избавиться от них накануне своей свадьбы, то, значит, они узнали о нем нечто такое, что представляло угрозу для него, тайну, которая явилась бы препятствием для его планов. Что же за тайна? Жизнь Бьевра была изучена досконально… Плохой ученик, посредственный солдат, средства к существованию не очень ясного происхождения. Обязательно должна существовать какая-то тайна!
— Я-то хорошо с ним знакома, — говорит Мария- Франсуаза, — знаю, что он никогда не признается.
— Я тоже его изучила, — с горечью говорит Жаклин. — И наверное, получше вас… Это ведь я поплатилась!..
Очевидно, что, когда по легкомыслию делаются намеки на частную жизнь Антуана, это создает моменты гнетущей напряженности! А о чем, к несчастью, говорят женщины, приговоренные к бездействию? О своих любовных историях! Сперва начинают с себя. Но если
Мишель, например, забывается так, что проговаривается: «У него бывали такие милые чудачества!..» — то появляется желание вцепиться ей в физиономию! А потом мало-помалу доходит до сознания, что они сами приговорили себя на довольно длительный срок! И каждодневная жизнь ставит тысячи проблем. В частности, проблему шестой кровати. Так как существует лишь пять спален! Марселей устроился на чердаке, здесь вопросов нет. Но куда уложить шестую пансионерку? Проголосовали отдать раскладушку Мишель, самой молоденькой, и порешили, что каждый вечер она будет переносить ее в другую спальню.
 
— Кроме моей, — отрезала Жаклин.
— Почему?
— Потому что вы находитесь здесь у меня!
Неудачная фраза, которая долго еще пережевывалась. Соланж считает, что у всех у них равные права, уж коли беда у них общая.
И потом, проблема с завивкой. Мишель может ими заняться, но у нее есть свои собственные идеи, как стричь своих товарок — по мнению Эмилии, довольно вульгарные. Что же касается ванной комнаты, то выстраиваются хвосты. Наружу выкидывается с брезгливым видом забытое белье. Валери стучит кулаком в дверь:
— Не час же нужно, чтобы умыться!..
Жаклин пробует вмешаться. Моментально ее обвиняют в том, что у нее есть фаворитки. Фаворитки — у нее, которая всех их охотно бы утопила! Споры и обиды вокруг телевизора. Все это еще ничего, главное — это приступы тоски, необузданное любопытство.
— А как у него было с тобой? (В эти моменты называют друг друга на «ты».)
— О! Как у всех мужчин.
— Он тебе нежные слова говорил… Что, к примеру?..
— Сокровище мое…
— Не очень-то утруждал себя… А меня он называл кошечка…
— Неправда…
И вот они уже готовы растерзать друг друга. Жаклин начинает понимать, что скоро у нее начнутся серьезные проблемы. Больше она не раздумывает. Она срывается на крик, как директриса пансиона, налагает наказания. Временами атмосфера отравлена. Однажды устраивают голодовку, и Жаклин оказывается в столовой одна, вынужденная приканчивать суфле, чтобы оно не пропало. Маленькие шлюшки! Ну, они-то точно поплатятся за это! Труднее всего выдержать Марии- Франсуазе, которая помирает с тоски без своих милых дружков и баров. Невозможно, чтобы она прислушалась к голосу разума! Случаются вечера черной тоски, когда она хочет выбраться любой ценой. Ни разумные доводы, ни мольбы — ничто не действует: непреклонна. Запирается в своей спальне и грозит самоубийством. Наконец с большим трудом и благодаря высланной к ней делегации ее возвращают к более радостному настрою. Еще одна, доставляющая немало хлопот, — это славная, добрая Валери. Жаклин в полном недоумении обнаруживает, что Валери закладывает за воротник. А когда она под мухой, то горланит казарменные песенки, или же всхлипывает, или ломает мебель, а поскольку она сложена так, что только кетчем заниматься, то лучше с ней не связываться!
…А расследование, которое топчется на месте! Антуан по-прежнему уверяет в своей невиновности! Отвратительный тип! Весь сдерживаемый гнев направляется на него. Каждый вечер Жаклин читает молитву, чтобы он был приговорен, и все ее окружение вторит ей: «Прости нам наши обиды, как мы прощаем тем, кто нас обидел, и покарай Антуана. Пусть будет так!» Это приносит облегчение и придает силы. И потом, все же случаются праздники. Жаклин здорово умеет устраивать всякие развлечения. Играют пьесы; дают представления с переодеванием; организуют балы. Короче говоря, держатся вплоть до судебного процесса. Виновность Антуана кажется неоспоримой. «Если бы хоть одна из шести женщин оставалась в живых, разве не объявилась бы она?» Этот убийственный аргумент обвинения впечатляет буквально всех. Процесс открывается в трагической обстановке. Вечером по телевидению Фредерик Поттеше рассказывает о происшествиях за день, останавливается на странной личности Антуана. Тот признался, что переходил от любовницы к любовнице в поисках идеальной женщины, которая была бы способна целиком заполнить его жизнь, не разрушив ее.
— Это я, — говорит Жаклин.
— Извините!.. — говорит по-английски Эмилия. — Это я!
— Чтобы разрушить ее, может быть! — говорит маникюрша. — Но вот чтобы целиком заполнить — извините!..
— Да замолчите же вы! — кричат остальные.