Истина всегда одна (СИ)
Остальные сидели в бараке и носа на улицу не показывали.
Ваня неспешно обогнул угол сарая и замер.
— Всё прошло, всё, денег нет, счастья нет, всё прошло, Августин!.. — ныл повар.
Неожиданно из барака вынырнул коротышка в одном исподнем, в сопровождении еще пары полураздетых солдат.
— Ха, сейчас попробуем русскую баню! — радовались они. — Говорят, надо бить по заднице вениками из дубовых веток. Воистину варварское развлечение…
— Эй, засранцы! — весело хохотнул повар. — Русская баня страшное русское оружие. Что русскому хорошо, то немцу смерть! Составьте завещание, заранее! Руди, завещай мне свою трубку…
— Иди в жопу, Клаус! — расхохотались солдаты. — Лучше готовь свой сраный гуляш…
— Сами идите, ублюдки!..
Ваня поколебался, решая, как возьмет немцев, а потом плюнул и решил положиться на импровизацию. Импровизация, в отличие от четких, продуманных планов, никогда еще еще не подводила.
Дождался пока солдаты уберутся в баню, после чего открыто вышел из-за сарая.
— Господин лейтенант? — повар вытаращил на него глаза. — Но… откуда вы здесь…
— От верблюда, — коротко ответил по-немецки Иван, вырвал колун из бревна и коротко взмахнув, врубил его в голову немцу. Гармонист вскинулся, но жесткий удар в грудь ногой отправил его на землю. Ваня вырвал топор из разрубленной головы и еще раз резко рубанул сверху вниз.
Хруст, сиплый стон, мерзкая вонь крови и фекалий. Ивана передернуло, он уже привык убивать, но никак не мог привыкнуть к тому, что жертвы, как правило, срутся, так сказать, в процессе перехода на тот свет.
— Это вам не это, бляди фашистские… — хмыкнул Ваня, перебежал к баньке и накинул на дверь толстенный засов.
Из темноты вынырнул Петруха, на ходу обтирая об рукав нож.
Ваня ему кивнул и спокойно приказал:
— Дальше я сам.
Вытащил из гранатной сумки «колотушку», скрутил колпачок, взялся за шарик вытяжной чеки и шагнул в сени барака.
— А я? — рядом появилась Варвара, тоже с гранатой в руке. — Я с тобой.
Мертвенно бледная, но с отчаянной решительностью в глазах, она приобняла Ивана и крепко чмокнула в губы.
Скрип двери, в нос ударил спертый смрад табачного дыма и сивухи.
Солдаты сидели за длиннющим столом посередине барака, мирно ужинали и пьянствовали. На столе стояло несколько больших бутылей с мутным содержимым, не оставлявшим сомнение в том, что это такое.
— Что здесь происходит, засранцы?! — гаркнул Ваня.
И не из-за того, что хотел ошеломить немцев, фраза сама по себе вырвалась при виде столь вопиющего бардака.
Немцы замерли, тучный здоровяк громко икнул и судорожно закашлялся.
— Кто командир подразделения? — сорвавшись на визг, заорала Варвара.
— Вот… — толстяк показал ложкой на безжизненное тело в одном исподнем и в кителе со знаками различия обер-лейтенанта, валявшееся на полатях вдоль стены.
— Вы хотите сказать… — Ваня хмыкнул. — Что вы достойны высокого звания немецкого солдата?
— Господин лейтенант… — тучный здоровяк вскочил, с трудом сохранив равновесие. — Это недоразумение, мы, мы… нам приказано… это все он…
— Это бесполезно, солдат… — Ваня вскинул автомат. — Такие ублюдки недостойны жизни…
Совсем недавно, он оставил в живых немцев на блокпосте, но сейчас такой мысли даже не возникло.
Бешено задергался МП, пули застучали об плоть, разбрасывая по сторонам брызги крови. Немцы заметались, кое-кто просто вскинул руки, но никто из них так и не схватился за оружие.
Затвор сухо лязгнул и остался в крайнем положении. Ваня бросил автомат и вытащил из кобуры «Вальтер»
— Бамм!!! — пытающийся отползти немец ткнулся головой в заплеванный пол.
— Бамм!!! — совсем молоденький фриц всплеснул руками и повалился боком на нары.
— Бамм!.. — белобрысый здоровяк так и не добрался до своего карабина.
Ваня прицелился во вскинувшегося с полатей обер-лейтенанта, но его оттолкнула плечом Варвара.
— Я сама! — она прицелилась, зачем-то зажмурив глаза. — Я хочу сама!
— Бамм!!! — во лбу обера появилась аккуратная дырочка.
Варвара сразу согнулась в приступе рвоты. Отблевав, она утёрла рот рукавом и сердито пояснила:
— Там, в небе, все проще… но я привыкну…
— Привыкнешь, — согласился Ваня и методично добил раненых. Никакого сожаления при этом он не испытывал. Гораздо больше его занимал громадный кус соленого сала на вощеной бумаге на столе.
— Все? — заскочивший в барак Петруха удовлетворенно кивнул. — Молодес, я думал… ты опять доблый себя делать…
— Тьфу, бляди фашистские! — появившаяся следом за ним Дуня смачно сплюнула на ближайшее тело.
Ваня подавил приступ рвоты и сухо приказал:
— Собирайте еду, живо…
— Так там еще фрицы! В баньке! — Евдокия ткнула рукой в окошко. — Что с ними?
Ваня вздохнул и тихо сказал:
— Петя и Варвара — собираем еду. Дуня — со мной.
По пути к баньке подобрал измазанный кровью топор и сунул его в руки девушке:
— Держи.
— Зачем? — ошалела Дуня, но почти сразу кивнула. — Хорошо, хорошо, я сделаю…
Немцы уже подняли панику, пытались выбить дверь бани и очень обрадовались, что их освободили. И очень огорчились, когда им приказали лечь мордой в землю. Но приказ послушно исполнили.
— Твой выход, — усмехнулся Ваня, на всякий случай взяв на прицел гитлеровцев — Мсти за маму и сестру.
— Мой, так мой… — Варя поплевала на руки, высоко вскинула топор и с горловым хеканьем его опустила.
Через несколько секунд все было закончено.
Иван пробежался по вырубке, убедился, что все чисто и совершенно без сил сел на крыльцо.
Петруха, Варвара и Дуня собрали восемь полных ранцев провизии. И еще один огромный мешок. Консервы, сало, смалец, хлеб, галеты, несколько копченых тушек птицы, концентраты, спиртное, медицинские препараты, — по самым скромным прикидкам, трофеев хватило бы как минимум на три недели.
Ваня начал прикидывать, как дотащить трофеи до базы, но тут Дуня вспомнила:
— Дык, а банька? До утра фрицы не вскинуться, так может попаримся? Страсть, как хочется. Я уже вся завшивела. Да и вам, того… ну, пошли? Я парить умею, залюбуетесь. А там и веники правильные.
— Совсем дулной! — фыркнул Петруха. — Фалт смывать? Засем? Но как хосесь… я столосить буду…
Ваня не стал отказываться, помыться хотелось уже совершенно непереносимо. Варвара отнеслась к затее на первый взгляд настороженно, но тоже не противилась.
— Чего, молодой, — втолковывала ей Дуня, споро разоблачаясь в предбаннике. — Не сомлевайся, скидывай портки. Чего я там не видела, с малолетства с братьями парилась. Но только даже не удумай. В бане парятся, а не ебутся. Понял? Баба и мужик в бане равные. Испокон веков так было. Баня всех равняет…
Евдокия сама быстро раздевалась и скоро осталась в чем мать родила, совершенно не стесняясь Ваню.
Варвара улыбнулась и тоже начала снимать одежду.
— Баба? Етить… — ахнула Дуня. — Но как же? Не сиськи не письки… — но уже через мгновение поправилась. — Хотя нет, писька на месте, но худущая — страсть…
Летчица оказалась обладателем сильного, спортивного тела, вполне сравнимого с телами современных «фитоняшек», правда с «сиськами» у нее действительно не задалось. Хотя они все-равно присутствовали.
У самой Евдокии, с женскими атрибутами все оказалось вполне нормально.
Но, у Ивана, обнаженные женские тела не вызвали ровно никакого возбуждения.
Ни капельки.
Вообще, никак.
Он разочарованно вздохнул и нырнул в парилку.
Через мгновение, рядом с ним на банной полке оказалась Варвара. Она прижалась к Ване всем телом и впилась поцелуем в губы.
Желание сразу вспыхнуло с дикой яростью.
Которое сразу поумерила Дуня.
— Эй, эй! — насмешливо воскликнула она, взмахнув веником. — В баньке парятся, а не ебутся! Так что обождите маленько…
Глава 22
Честно говоря, Ваня почти сразу пожалел, что согласился баниться. С каждым взмахом веника его все дальше и дальше уносило в мягкую, обволакивающую темноту сна. Не помогало даже присутствие рядом обнаженного, огненно-горячего тела Варвары и яростное убеждение самого себя, что каждая лишняя минута в бане может стоить жизни не только ему, но и остальным спутникам, в том числе и неожиданному пополнению.