Письма на воде (СИ)
Ты изменилась. Ты была, как лесной ручей, – бойкой, звенящей, искрящейся радостью и свободой. Сначала в твоих глазах появились страх и настороженность, затем – неизбывная печаль и покорность. Когда же и за что к ним присоединилось недоверие ко мне? Я до сих пор не могу понять.
И всё равно ты оставалась моей.
Ты подарила мне силы и стала моей слабостью, которой воспользовался Ван Ё. Впрочем, он никогда не видел во мне брата и считал меня зверем. Нет, хуже – животным, над которым можно издеваться, помыкать им и ранить ради забавы. Однако Ван Ё не учёл одну вещь – волка приручить нельзя. И у него не вышло, как бы он ни убеждал себя в обратном.
А ведь мне было что терять, впервые в жизни. И я был готов на всё, чтобы защитить тебя и уберечь от беды. Если бы ты только доверилась мне…
Прости меня, Су! Прости за эти слова. Должно быть, виной всему изматывающая тоска, что не даёт мне спокойно спать и здраво мыслить. Виной всему северный ветер, принёсший в середине лета дождь с ледяными иглами, которые холодят мне руки и сердце. Виной всему дворец, где злобной тенью скользит императрица, не позволяя мне забыть обо всём, и снова, как в тот день, заставляет меня сомневаться и сожалеть.
Прости!
Ведь несмотря ни на что, ты всегда была, есть и будешь моей единственной. А я всем сердцем – твой…
========== Часть I. Алые сердца Корё – 16. Стрела на тетиве ==========
Комментарий к Часть I. Алые сердца Корё – 16. Стрела на тетиве
Художественная иллюстрация к главе:
https://yadi.sk/i/vJDQ1LLizFzeug.
Автор – Проигравший спор ♡
Стихотворная иллюстрация к главе (эпизоду у озера):
https://ficbook.net/readfic/9486908.
Настроение: Jung Seung Hwan – Wind (Moon Lovers: Scarlet Heart Ryeo – OST)
На восток и на запад
Ты уже отправлялся не раз.
И мы снова расстались –
С той поры миновал целый век.
Мы прощались с тобою,
И снег был похож на цветы,
Ты сегодня вернулся,
А цветы так похожи на снег{?}[Стихотворение «Стихи на прощание» (пер. Л. Бежина).].
Фань Юнь{?}[Фань Юнь (451–503) – китайский поэт, государственный деятель.]
В тот день Ван Ын впервые появился на стрельбище.
Ему недавно исполнилось десять – знаковая дата для десятого принца, наследника влиятельного клана Сонгака, будущего воина, мужчины. И поэтому король Тхэджо решил, что Ыну довольно играть в мячики и рогатки и пора взять в руки настоящее оружие.
На небольшой утоптанной лужайке упражнялся в стрельбе третий принц. Он не глядя брал со стола стрелы и одну за другой пускал их прямо в красную сердцевину мишени, напоминавшую утыканные булавками игольницы мастериц в Дамивоне.
Ни одна стрела не пролетела мимо, не вышла за красный круг, не упала на землю, криво ткнувшись в капризную древесину.
Третьему принцу не было равных во дворце в стрельбе из лука, и поэтому Ын замер в стороне, нахохлившись от упрямства и зависти. Ему до смерти не хотелось брать в руки лук вместо привычной и такой послушной рогатки. И он, как мог, тянул время, понимая, что это глупо и совершенно напрасно. А ещё он не хотел учиться стрелять при остром на язык Ван Ё, который не преминет зло подшутить над ним, а помогать и подсказывать ни за что не станет, уж в этом-то сомневаться не приходилось.
И Ван Ын стоял у того за спиной и обиженно сопел, не решаясь ни покинуть стрельбище, ни подойти к столу и встать рядом со старшим братом для тренировки.
Так бы он и проторчал там до полудня, когда солнце поднималось аккурат над лужайкой и начинало слепить глаза, что не позволило бы разглядеть мишени, но на его плечо вдруг легла чья-то рука, и, обернувшись, десятый принц увидел Ван Со. От неожиданности Ын даже присел, испугавшись и удивившись одновременно. Он очень редко встречал четвёртого брата, который жил в Шинчжу, но зато много слышал о нём, и слышал такое, что заставило его сейчас сжаться от страха.
Ван Со приехал на очередной фестиваль Двойной девятки по приказу короля и почти не показывался на людях, ожидая окончания праздника, чтобы вернуться в семью Кан. Ын и не разглядел его хорошенько, и не разговаривал с ним ни разу. Надо же было им столкнуться сегодня утром, и где – на тренировочном поле!
– Умеешь? – спросил у него Ван Со, пристально следя за движениями третьего принца, будто изучая его манеру стрельбы.
– Нет, – честно признался Ын и шмыгнул носом, от избытка чувств совершенно позабыв поприветствовать старшего брата.
– Тогда почему стоишь?
И рука на плече мягко, но настойчиво подтолкнула десятого принца к столу.
Ын с опаской приблизился к разложенным на алой скатерти лукам и разного вида стрелам: коротким и длинным, с перьями и без, с узкими, широкими и зазубренными наконечниками и тут же напоролся на насмешливый взгляд Ван Ё, который ничего не сказал и отошёл, демонстративно сложив на груди руки и приготовившись наблюдать.
Не обращая на него внимания, Ван Со взял лук, выбрал самую, как показалось Ыну, тяжёлую стрелу и уверенно положил её на тетиву:
– Смотри.
Секундой позже стрела нырнула в центр красного круга на свободной мишени, и десятый принц восхищённо вздохнул. Нет, ему никогда так не научиться! Он и меч-то держать толком не может: тот всё время норовит вывалиться у него из рук, хотя он тренировался на деревянном, а не на боевом. Что уж говорить о настоящем оружии!
– Бери лук, – всё так же коротко скомандовал Ван Со.
Он неспешно и толково объяснял Ыну, как правильно встать и, не напрягаясь, развернуть тело в стойке, когда задерживать дыхание, куда смотреть, каким образом положить на тетиву стрелу и прицелиться, а затем выпустить её в мишень. А Ын слушал вполуха и таращился на его жуткую маску, открыв рот и не веря, что сам Волк учит его стрелять, и учит так спокойно, словно и не о нём шептались во дворце, как о диком звере, способном убить за любую малость и невозмутимо перешагнуть через труп.
Неужели это тот самый четвёртый брат, страшилками о котором его пугали кормилицы?
Закончив объяснения, Ван Со шагнул в сторону, и Ван Ын понял, что пришла его очередь и отвертеться не получится.
Странное дело: когда стрелял Ё или Со, со стороны это выглядело настолько легко, что Ыну показалось, стоит ему взять лук – и у него теперь всё получится. Зря он, что ли, наловчился стрелять из рогатки? Это же почти одно и то же!
Но неудобный лук никак не хотел держаться в руке вертикально, всё время западая вбок, вредная стрела то и дело выскальзывала из пальцев, виляя оперением, словно сойка хвостом, а упрямая тетива упорно не желала поддаваться, терзая его покрасневшие пальцы.
Несколько стрел упали Ыну под ноги пустотелой соломой, парочка соизволили оттолкнуться от тетивы, но не пролетели и середины пути до мишени.
Левая рука, державшая лук, быстро затекла, локоть немилосердно ныл, а подушечки пальцев правой горели от напряжения и жёсткого, колючего оперения стрел.
Ван Ё лишь злорадно ухмылялся в стороне.
Ван Со, по-прежнему игнорируя третьего принца, терпеливо поправлял стойку младшего брата, поднимал его уставший локоть и выравнивал капризную стрелу. Но у Ына ничего не выходило. Он злился и уже не видел не то что кругов, а и самих мишеней из-за отчаянных слёз, застилавших глаза.
Наконец Ван Со отошёл по зову посыльного от короля. Воспользовавшись передышкой, Ын положил ненавистное оружие на стол и отёр рукавом влажное лицо, обижаясь на весь белый свет.
– Этот попробуй.
Ын, удивлённо моргая, поднял голову на Ван Ё, протягивающего ему лук. С чего бы вдруг такая доброта?
Он видел в прищуренных глазах третьего брата издёвку, чувствовал подвох, но не посмел не принять протянутое оружие, оказавшееся ощутимо увесистее прежнего.
Оглянувшись в поисках поддержки Ван Со, Ын заметил его закаменевшее лицо и взгляд, направленный в сторону. Видно, послание от короля было не из приятных. Стало быть, помощи ждать не приходилось.