Отбор невест для драконьего принца: провести и не влюбиться (СИ)

Мы проверили столы, запасы и посуду. Все было в порядке. Потом появился Макс и обошел площадь с особым артефактом, проверяя место и обстановку. Все было чисто, за ночь никто не насыпал труп-порошка и не налепил другой магической гадости. Можно было спокойно начинать новый этап отбора.
Через час пришли участницы. Джен держалась с привычным спокойным равнодушием, но то, как она иногда смотрела в сторону принца, который занял почетное место рядом с бургомистром в первом ряду, говорило о том, что он все-таки сумел ее заинтересовать и привлечь. Гаспар знал толк не только в магии, но и в правильных советах.
Выйдя к девушкам на правах ведущей отбора, я поприветствовала участниц и зрителей и поинтересовалась:
- Что вы сегодня будете готовить, Джен? Чем удивите принца?
Эжен заулыбался: было видно, что Джен радует его одним своим видом.
- Я запеку курицу в тесте, - с достоинством ответила Джен.
Эва и Линда скорчили гримаски. Я укоризненно посмотрела в их сторону и перешла к Кейт, которая с достоинством выбирала ножи.
- Что приготовите?
- Рыбные стейки на овощной подушке в фольге, - уверенно ответила Кейт, и я подумала, что в иных обстоятельствах из нее вышла бы замечательная королева. Она знала цену себе и своим делам и шла вперед, никого не унижая и безукоризненно выполняя то, что от нее требовалось. – Это классическое южное блюдо, надеюсь, оно придется по вкусу его высочеству.
Эжен кивнул и зааплодировал. Его дружно поддержали.
Взволнованная Вера, чуть ли не заикаясь от переживаний, сообщила, что она приготовит теплый салат с цыпленком, брокколи, грибами и помидорами.
- Это вкусно, - добавила она, и Линда презрительно проронила:
- Да уж, по твоим бокам это заметно.
Сказано было вроде бы негромко, но зрители на площади рассмеялись, и Вера залилась таким темным румянцем, что я невольно испугалась за нее. Вот ведь дрянь эта Линда! Я перешла к ней и только хотела спросить, чем она собралась угощать его высочество, как из толпы вдруг послышались испуганные возгласы.
Люди расступались, обводя лица кругом и тыча пальцами. На мгновение мне показалось, что площадь стала похожа на море – вот зашумели голоса, и рухнула тишина, и снова шум, и вновь тихо. Гаспар выплыл к столам – по привычке, едва касаясь земли носками туфель и сложив руки за спиной – всмотрелся в лицо Линды и громко произнес:
- Это не та девушка!
Зрители ахнули. Эжен поднялся с места, словно не знал, что сейчас будет делать: попробует оттащить в сторону наставника или попытается убрать самозванку. Линда возмущенно открыла рот, готовясь оправдываться – я на всякий случай сделала шажок в сторону. Гаспар окинул ее оценивающим взглядом, обернулся на собравшихся зрителей, и я увидела, как хищно заострилось его лицо.
Это был монстр. Оболочка светского щеголя оказалась лишь маской – под ней была оскаленная пасть и вечный голод, под ней клубилась тьма. Это было настолько жутко, что я застыла, понимая, что не успею убежать, если Гаспар врал о своей аллергии и сейчас кинется рвать живую плоть. В стороне мелькнуло побелевшее лицо Берта: он не доверял Гаспару, пробивался к столам через зевак, и над ним закружились огоньки – дракон готов был обратиться и прийти на помощь. Священник, которому по долгу службы надо было сейчас гонять упыря святым кругом по всей площади, трясся и повторял громким шепотом:
- Твою же мать, упырь… Твою же мать, упырь…
- Это не та девушка! – громко повторил Гаспар, и в это время лицо Линды жутко исказилось. Не знаю, как я умудрилась не закричать, когда оно дрогнуло и потекло, словно восковая маска, брошенная в пламя. Вера едва слышно пискнула и осела на пол, потеряв сознание, Джен шарахнулась в сторону, потянув за собой Кейт, которая выставила вперед трясущуюся руку с ножом. Эва, стоявшая слева от заклятой подруги, открывала и закрывала рот – ее, как и меня, парализовало от ужаса. То, что было Линдой, издало тонкое шипение и обернулось к Эве – из почерневшей трещины рта выстрелил раздвоенный язык и убрался обратно.
 
Монстр выбрал добычу.
В ту же минуту Гаспар бросился. Эва заверещала, падая под стол, Берт кинулся ко мне и оттащил в сторону как раз в ту минуту, когда упырь рванул глотку того, что было Линдой. Кровь плеснула на столы, и дерево потемнело и задымилось.
Гаспар рванул еще раз, и лже-Линда вновь зашипела – на этот раз уже жалобно. В шипении слышалась мольба о пощаде и предложение разделить трапезу – ведь на площади было столько оторопелой от ужаса добычи! Упырь зарычал, оттолкнул – то, что было Линдой, рухнуло перед столами, и задергалось, словно сломанная игрушка.
Мне казалось, что я никогда не смогу закрыть глаза – я выглядывала из-за плеча Берта и видела Амин, которую точно так же заслонял собой Макс. Над Эженом клубились огненные искры. Когда Гаспар отплыл в сторону, намереваясь нанести последний удар, он выплюнул огненную струю, и то, что было Линдой, вспыхнуло и рассыпалось.
Над площадью воцарилась тишина. Я комкала рукав Берта и думала только о том, что если бы Эжен не захотел жениться, то мы бы и дальше жили тихо и спокойно, без чудовищ и страха. Гаспар так и спал бы в своем подземном склепе, а Линда…
- Господи… - ахнула мать Линды, медленно поднялась со своего места и шагнула было туда, где громоздилась гора пепла, но остановилась на полпути. – Господи, смилуйся и пощади… где же доченька моя…
Муж дотронулся до ее локтя и растерянно опустил пальцы. Гаспар выдернул из кармана белоснежный носовой платок, провел им по окровавленному лицу и небрежно сообщил:
- Советую поискать ее где-нибудь в подвале вашего дома, она наверняка там спит. Это лицехватчик, господа, он усыпляет человека, заимствует его внешность и спокойно идет на охоту. Простите, что испугал вас, но я не мог остаться в стороне.
Какое-то время на площади еще было тихо, а потом поднялась такая волна криков и аплодисментов, что у меня заложило уши. Отец Линды со всех ног рванул в сторону дома – искать дочь, мать бросилась за ним. Зрители хлопали в ладоши, благодарили Гаспара, а он знай себе раскланивался, полностью удовлетворенный произведенным эффектом. Кажется, можно было выпустить рукав Берта, но я даже пошевелиться не могла.
Берт развернулся, обнял меня, и на какое-то время шумящая площадь и смрад от сгоревшего лицехватчика отступили. Я вдруг поняла, что теперь можно – можно быть слабой, можно признаться, что трясешься от страха, и знать, что никто не использует твою слабость тебе во вред.
- Все, все уже позади, - негромко сказал Берт, гладя меня по голове. Ну вот, теперь городские кумушки примутся сплетничать с утроенной силой – но мне было все равно. У меня был Берт и чудеса, в которые я могла верить. – Гаспар ее порвал, эту тварь. Все в порядке, Лана.
- Да, - всхлипнула я. – Да, я в порядке.
Я отстранилась от Берта, и мы пошли к участницам отбора. Эжен вовсю утешал девушек: Эве протянул свой платок, Вере помог подняться, что-то негромко сказал Кейт, которая так и не выпустила свой нож, и приобнял за плечи Джен. Джен всхлипывала, но держалась очень спокойно, и я невольно заметила, что прикосновение принца ей приятно.
- Отдайте нож, моя дорогая, - мягко произнес Эжен и с усилием вытянул нож из стиснутой руки Кейт. – Вот так, все уже позади. Как смело вы поступили! Схватили оружие, были готовы защищаться! А вы, Джен! Не бросились бежать, а спасали соперницу, это очень достойно.
Джен лишь всхлипнула. Кейт провела ладонями по щекам, стирая слезы. Макс подсуетился: быстро налил воды в стаканы, провел над ними руками, и вода наполнилась серебристыми искрами.
- Пейте, девушки, это успокоительное, - приказал он. – В былые времена я бы посоветовал чего-то покрепче, но не теперь.
Участницы отбора послушно осушили стаканы, и было видно, что им сразу же полегчало. А тут и какой-то мальчуган прибежал, крича во всю глотку:
- Линда жива! В подвале дрыхла! Так обиделась, что все проспала!