Отбор невест для драконьего принца: провести и не влюбиться (СИ)

Берт вздохнул и потянулся к графину с минеральной водой. Эжен сейчас ел лосося в пикантном соусе в компании бургомистра, а его друг решал проблему, которую принц уронил ему на голову с небрежностью гадящей птички.
- Если король узнает, что на отборе невест для его младшего сына будут девки с фальшивыми дипломами, то нам конец, - признался Берт, и мы с Петровой сказали хором:
- Он не узнает.
- Да, придумал Эжен проблему для всех нас, - покачал головой Берт. Мы втроем были похожи на заговорщиков, которые обсуждают революцию в своем секретном штабе. – Ладно, давайте дальше. Все девушки должны быть облачены в голубые шелковые платья. Прическу украшают мелкие санвинские лилии, знак королевского дома.
Прически и платья были самым легким делом – у нас была отличная швея на примете, которая регулярно выписывала столичные модные журналы, ездила в другие города на курсы и дополнительные занятия, и за неделю приготовила бы роскошные наряды. Цветы надо было заказывать, но Петрова знала отличного поставщика, который только что работал на свадьбе почтмейстера и обещал нам скидку на следующий заказ.
- Предварительный этап отбора невест – это представление девушек городу. Они выходят на городскую площадь, лишенные любой одежды и украшенные венками санвинских лилий, проходят мимо горожан и скрываются в церкви, - сообщил Берт. – Это символизирует их чистоту, невинность и верность Господу и королю.
Мы с Петровой снова переглянулись.
- Микка Куттинен закончила колледж, и она первая красавица Тансворта, - сказала я. – Но если папаша Куттинен узнает, что его дочка должна пройти перед всеми горожанами в чем мать родила, то он убьет и нас, и принца.
Петрова кивнула.
- Убьет, - подтвердила она. - Я таких кулачищ и у орков не видела.
Вид Берта сделался несчастным. Было видно, что этот отбор невест ему нужен примерно так же, как рыбе – перочинный ножик.
- Такова традиция, - устало произнес он. – Отступление даже в малом – это королевский гнев.
- Так! – кажется, я поняла, что надо делать. – На них не должно быть платьев, верно? Это как в сказке: «приди ко мне не голая, не одетая, не пешком, не на лошади»?
Берт кивнул, и в его глазах мелькнул интерес. Я вспомнила, что о нем рассказывали сплетницы: дракон из не самого знатного и богатого рода, он с детства состоял кем-то вроде слуги принца Эжена. Стоило его высочеству напроказить или провиниться, и Берта нещадно пороли. Принц, жалевший и любивший друга, невольно стал послушным – впрочем, когда они выросли, это послушание быстро подошло к концу.
- Отлично! – довольно воскликнула я. – Мы сделаем для этого выхода платья из лилий! Нагота будет прикрыта, а традиция соблюдена.
Берт вздохнул с облегчением.
- Мне нравится ваша решительность, девушки, - признался он. – Я даже начинаю верить, что мы со всем справимся.
***
Проводив Берта, который выписал нам чек на организационные расходы, мы с Петровой сели писать письма для моментальной почты. Очень удобно: приходишь с конвертом в отделение, кладешь его в специальный ящичек на артефакте, и через несколько мгновений он появляется в том отделении, к которому приписан адресат.
- Есть ли у тебя какая-нибудь вещица, способная задать курс голубям, - диктовала самой себе Петрова. – Интересно, как они в столице-то это делают?
Я неопределенно пожала плечами. Если наши с Петровой сверстницы посвятили юность любовным романам и узнаванию новостей из высшего света, то мы сидели за учебниками. Счастливое замужество нам не светило, а в жизни надо было устраиваться.
- Это же столица, - ответила я. – Там маги, артефакторы… а у нас ни того, ни другого. Ведро да доска, вот и все достопримечательности.
- Знал король-батюшка, куда ссылать сына, - сказала Петрова, запечатывая конверт. – Тут тоска смертная, поневоле пить начнешь, ну он и сопьется, и всем от этого спокойнее.
- Теперь-то нет. Теперь всем одни проблемы.
Вот что бы ему не проехать мимо мясной лавки? Так нет же, там сидел Бекон, изображая сироту, а мимо него в такой момент даже сказочный Лишень Бессердечный не пройдет, не раскрыв кошелька для покупки котлеты.
 
- Так, насчет голубей сейчас отцу напишу, - Петрова придвинула к себе очередной лист бумаги и конверт. – Слушай, сходи пока в колледж? Там уже каникулы, но господин Анвин наверняка на месте. И вот еще что, бутылку захвати, да получше. Он любит бренди.
Я согласно кивнула и пошла к одному из шкафчиков. В плане бутылок у нас недостатка не было: наши счастливые клиенты по провинциальной привычке дарили нам горячительные презенты и конфеты. Конфеты мы съедали, спиртное ставили в шкаф – как правило, оно пригождалось для налаживания отношений там, где еще не ступала наша нога.
Выбрав для Анвина дорогой бренди в изящной стеклянной таре, похожей на большой бриллиант, я отправилась в колледж. Несмотря на всю провинциальность нашего городка, это место впечатляло – старинное здание раньше принадлежало купеческому роду и было построено по последней архитектурной моде позапрошлого столетия – с балконами, колоннами, статуями и вензелями. На улице было жарко, но, войдя в здание, я вздохнула с облегчением: здесь царила свежая прохлада. Умели же раньше строить дома, в которых при любой погоде хорошо!
Несмотря на каникулы, на первом этаже толпился народ – студенты угрюмо смотрели на дверь аудитории, к которой был пришпилен лист с надписью: «Внимание! Идет пересдача у второго курса!» Внезапно дверь открылась, и из нее веером полетели зачетные книжки, выброшенные гневной преподавательской рукой. Студенты издали дружный стон, а я решила задержаться и посмотреть: соскучилась по вольной студенческой жизни и захотела на нее полюбоваться.
- Ну господин Шато! – хором простонали студенты. – Ну пожалуйста! Ну пятый раз же!
- Па-а-ашли вон! – с видимым удовольствием протянул преподаватель, который высунулся из кабинета. Было видно, что студенческая братия внушает ему искреннюю ненависть. – Мерзавцы! Вон, и чтоб я вас не видел больше!
Я всмотрелась и узнала этого господина Шато: он был каким-то родственником почтмейстера и вчера проводил время на свадьбе, выкушивая одну рюмку хлебного вина за другой. Так, тогда получается, что сейчас ему дурно, хочется повторения банкета и полного отсутствия студенческой братии рядом…
- Кажется, я знаю, как решить вашу проблему! – звонко сообщила я. Все обернулись в мою сторону, я подняла бумажный пакет, который держала в руках, и в нем настолько соблазнительно булькнуло, что свирепые глаза господина Шато засверкали так, словно в них разлились лужицы теплого масла.
- Как думаете, это сгладит их глупость? – поинтересовалась я, подошла к кабинету и протянула пакет преподавателю. Шато издал стон страдающего грешника, схватил пакет и негромко рыкнул:
- Барахло свое соберите, сейчас подпишу. Всем «удовлетворительно» – и вон отсюда, да тихо!
Студенты переглянулись, не веря в свою удачу, и трижды прокричали «Ура!» громким шепотом. Когда они собрали разбросанные зачетные книжки и передали их Шато, я уперла руки в бока, скептическим взглядом окинула молодых людей и решила: сойдут.
- Так, молодежь! – решительно сказала я. – Как думаете меня благодарить за мою доброту?
Студенты замерли, и на их лицах появилась тяжкая дума и непривычная умственная работа. Неудивительно, что Шато на них орал: редкостные дурни ведь, живут в провинции, а не знают, что надо заядлому выпивохе на следующий день после праздника.
Вот что бы они делали, если бы я не пришла?
- А что нужно? – поинтересовался один из студентов. Судя по значку на лацкане сюртучка, он был старостой, а судя по некоторой зелени лица, был на малую часть орком. – Мы все можем. Ну там таскать, катить, все такое…
Я согласно кивнула.
- Будете работать на меня и госпожу Амин этим летом, - заявила я. – В Тансворте начинается отбор невест для принца Эжена, трудовые руки нам тут очень пригодятся.