Котики&Детектив

Девица покраснела и набычилась.
- Как вы можете, а? У меня каблук сломался, - сообщила она очевидное так трагично, как будто у нее сломалась шея, а не каблук.
- А у меня смена закончилась, - ответил я и зевнул. - Пятнадцатичасовая, между прочим! Так что я очень даже могу, хочу и буду.
Я потянулся закрыть окно, чтобы в него не сыпались блины и прочее ненужное.
- Стойте! - Девица, как на картине, простерла ко мне руки. Пафос снизил зажатый в одной из них каблук. - Вы должны мне помочь!
- Почему я?
- Хоть кто-то!
- Как-то низко вы меня оценили. - Я вздохнул и снова выглянул в окно, подставив под подбородок кулак, как это делала бабушка-ведущая в передаче «В гостях у сказки».
Не потому, что ощущал себя злой Бабой-ягой, обижающей Аленушку. Просто голова сама клонилась вниз, как увядающий цветочек, даже в отсутствии поблизости подушки.
- Я не умею чинить обувь, - признался я. - Могу, конечно, предложить суперклей, но сомневаюсь, что технология ремонта именно такая.
- Суперклей, - задумчиво повторила она. - Который суперклеит…
- Только не говорите, что я к вам суперклеюсь, неправда это, вы первая начали, - предупредил я.
- Нет, суперклей не поможет. - Дева игнорировала мой робкий подкат, решая свою задачу, и подняла на меня глаза-озера, круглые, серые и полные влаги.
Кстати, влажность вообще повысилась: начал накрапывать дождь.
- Могу дать вам тапки. В них вы дойдете до метро. Или лучше до такси, - предложил я.
- У меня тридцать пятый номер, а у вас… - Теперь уже она проехалась оценивающим взглядом по той части меня, которая помещалась выше подоконника. Даже не знаю, что из увиденного позволило ей сделать правильный вывод: - Сорок пятый?
- Почти. Сорок четыре с половиной. А как вы догадались?
- Вы очень высокий. Если, конечно, не стоите за окном на табуретке. Тогда вы карлик.
- Сама вы такая! - Я обиделся. При росте 195 сэмэ назвать меня карликом мог бы разве что Гулливер.
- Я просто миниатюрная! - Дева тоже обиделась.
- Поэтому шастаете по двору с растрескавшимся асфальтом на каблучищах?
- Хотела выглядеть солидно. - Дева развела руками. Из кулачка правой по-прежнему стилетом торчал каблук. - Невысокую девушку не воспринимают всерьез. Считают ребенком. А мне уже двадцать три, и я сама зарабатываю!
- Не будет невежливым спросить, чем именно? - поинтересовался я. - Какой вид заработка подразумевает выгул на каблуках под вечерними окнами?
- Да как вы смеете гнусно намекать! - Самостоятельная девушка замахнулась на меня каблучным стилетом. - Я мастер-универсал!
- Звучит реально гнусно. - Я сокрушенно поцокал языком.
Мне уже нравилась эта пикировка. Я даже спать расхотел.
Один, во всяком случае.
Но тут девица скривила губы, и из переполненных озер побежали ручьи. Как по сигналу, резко усилился дождь.
- Блин! - вырвалось у меня. - Да не стойте вы там, бегите к подъезду. Код домофона семь и два одновременно, моя квартира восьмая.
Кот Толстой
Девчонка велела орать, а мне разве трудно?
Люди не всегда понимают смысл грустных песен, исполняемых котами под дверью, но это не повод не практиковаться в вокале. А у меня громкий голос, приятный тембр… репертуар слегка однообразен, но тут уж ничего не поделаешь. Поем по нотам Матери-Природы!
Между прочим, если вы не человек, а кот, читающий эти строки в надежде приобщиться к моему жизненному опыту, имейте в виду: продолжительность времени, необходимого людям для осознания кошачьих потребностей, обратно пропорциональна мощности кошачьего голоса. То есть орать надо громко, как сказочный мальчик Джельсомино, и внятно, как Киркоров.
Никакой туманной многозначительности!
Никаких сложных текстов и мелодий!
Две-три минорные ноты и один лаконичный императив, только тогда вас поймут как нужно!
Ибо несть числа тем моим братьям и сестрам, которые в свободолюбивом порыве излишне увлеклись вокалом и хореографией, а в результате лишились кое-чего жизненно важного под скальпелем ветеринара.
 
То есть вы понимаете, чем я рисковал, во весь голос распевая кошачьи песни о главном.
На мое счастье, непосредственная угроза в лице хозяйки квартиры была далеко, а соседи за стенами могли только нелицеприятно высказываться о моем пении.
Признаться, я даже не понимал, на какое развитие событий рассчитывала девчонка.
Меня поддерживала мудрость моего тезки. «Все приходит к тому, кто умеет ждать», - написал он, и оказался прав, как всегда.
Я повторил свою песню несколько раз и даже еще не охрип, просто сделал перерывчик, чтобы дать отдохнуть голосовым связкам, когда сюжет вплотную приблизился к переломному моменту…
Эдик Виноградов
- Ты это слышишь? - Мягкая теплая ручка потрясла меня за плечо.
- Что? Уже будильник?! - Я сел в кровати, огляделся.
Анька лежала рядом. Счастливой и расслабленной она не выглядела. Одеяло натянуто до ушей, глаза опять большие и испуганные.
- Это не будильник. - Анька помотала головой, разметав по подушке спутанные кудри.
Я залюбовался.
Даже не верилось: такая красивая, интересная, сексуальная девушка - мне?! Так просто, ни за что - всего лишь за толику сочувствия, чашку горячего чая, теплый плед на плечи и новые туфли, заказанные в интернете и оплаченные моей банковской картой?
Купить ей туфли Анька не просила, я сам предложил, чем ужасно гордился. Не щедростью своей - обувь она выбрала недорогую, практичную, а самой идеей: та была ге-ни-аль-на! Пункт выдачи интернет-магазина находится в соседнем доме, туфли обещали доставить завтра - то есть уже сегодня. Резонно было милой Золушке остаться у меня до утра!
Мы замечательно провели вечер. Много говорили, смеялись, вместе приготовили ужин. Развесили на просушку Анькину промокшую одежду, и она щеголяла в моей фланелевой рубахе с подкатанными рукавами.
- Как хорошо, что ты сломала каблук, - шутливо сказал я ей уже поздно ночью. - И что случилось это именно под моим окном.
- Как хорошо, что за окном был именно ты, - ответила она очень серьезно.
Я вспомнил эту ночь и расплылся в улыбке.
- Не вижу ничего смешного, - донеслось с соседней подушки. - Послушай, как страшно кто-то орет! Похоже на крик невыносимого страдания. В соседней квартире неизлечимо больной?
- В соседней квартире здоровая толстая тетка, - припомнил я. - И этот густой бас совершенно не похож на ее голос. Возможно, она забыла выключить радио или телевизор.
- Это не радио.
Анька выбралась из постели и, заманчиво сверкая голыми телесами, убежала на кухню. Вернулась со стеклянным стаканом, приставила его к стене, прижалась ухом, послушала и объявила:
- Там кот!
- Ну кот - это не страшно. - Я потянулся к соблазнительной наготе и получил по рукам.
- Вот как ты можешь? Сейчас, когда там страдает ни в чем не повинное животное! - Глаза-озера подозрительно заблестели.
- А если повинное? - Я попытался пошутить. - Может, котик подрал диван, написал в тапки или вытошнил клок шерсти на белый ковер и теперь принимает заслуженную кару?
- Наказывать котов непедагогично! - Анька снова спрыгнула с кровати и на этот раз оделась, а также сунула ноги в тапки. Не мои - те были бы на ней как снегоступы, а специальные гостевые. Для дам-с. - Идем. Постучимся к твоей соседке и встанем на защиту кота.
- С утра пораньше?! - Я возразил, но услышан не был.
Пришлось одеваться и идти с этой защитницей котов к соседке, а я даже имени той не помнил. Может, и не знал никогда.
Что я ей скажу? «Условно доброе утро, уважаемая, не казните кота, ибо не ведает он, что творит»?
Но говорить ничего не пришлось. Дверь не открылась, соседки не было дома. А вот кот был. И бытие его, судя по воплям, протекало мучительно.