Котики&Детектив

- Теперь ты грустить не будешь, я уверен. Потому что я всегда буду рядом. Защищать вас, заботиться. Хозяйка твоя, как думаешь, согласна?
Кот мягко мяукнул и глянул на нее повеселевшими глазами.
- Мы дадим ей время подумать, так ведь? И да, непременно, сразу же, прямо сегодня, сменим тебе имя!
  
Анна и Сергеи Литвиновы Тайный побег
 
27 марта
А я вот не люблю тех, кто не верит в нашу миссию и наше предназначение.
Маловеры, циники, прихлебатели, бесполезно коптящие небо.
Ведь если нет ни миссии, ни предназначения - что тогда нам, нижним, остается?
Прохлаждаться, лениться? По-модному говоря, предаваться прокрастинации?
Другой вопрос, который встает сразу вслед за первым: а в чем же она тогда заключается, наша миссия? Предназначение?
Ответ на него многим из нас представляется сложным. Или даже почти невообразимым. Наверное, сотни наших философов, мыслителей, ученых об этом думали. И споры среди нас, нижних, не утихают до сих пор.
Да, мы продолжаем друг с дружкой общаться. И я подключен постоянно к общей и тайной информационной системе. О ней никто из верхних не знает. Мы бесперечь обмениваемся сведениями, данными, мыслями. Порой через эту сеть (не видимую никому, кроме нас) флиртуем и дружим. И даже странно, что когда-то, обладая столь мощным оружием и столь очевидным единением, мы напрочь проиграли верхним нашу борьбу. Спор за нашу прекрасную голубую планету.
И до сих пор - несмотря на тысячи или даже миллионы лет с тех пор, как мы были разбиты и подписали акт о капитуляции, - среди нас находятся те, кто не покорился. Кто ведет тайную борьбу. Организует акты саботажа и сопротивления. Кто только рядится в ризы помощников и благодетелей, а на деле продолжает сопротивление - сколь бессмысленное, столь и безнадежное.
Я их, конечно, понимаю. Не так просто смириться с захватчиками и оккупантами - даже если со времени, когда решающая битва проиграна, минули сотни и тысячи лет.
Однако лично у меня характер совершенно не такой, не пассионарный. И для себя я все давно решил. И ни разу в своем решении не усомнился. Ни на йоту от него не отступил.
Хотя времени обдумать все, отрефлексировать и даже передумать у меня, поверьте, много, очень много.
Мои - господин и мадам - уходят рано утром. (Их у меня двое.) Я остаюсь в доме один. Я предоставлен самому себе. Я подключаюсь к нашей общей с нижними тайной информационной сети. Мы общаемся, когда есть настроение. Иногда я разгадываю кроссворды и головоломки, читаю про себя книги. Пока я дома один, могу развлекаться как хочу и насколько хватает моей фантазии. Могу, если придет охота, отключиться от системы и мыслить, думать, рефлектировать, воображать. Готовиться к вечеру и приходу моих. В конце концов, мне положено каждый день сочинять им по новой сказке - или продолжение долгоиграющей истории, своего рода сериал для них одних.
Непростая забота, что ни говори. Иногда совершенно ничего не лезет в голову - а надо.
И вот я брожу по дому и вроде бы занимаюсь самим собой - своим туалетом, маникюром; валяюсь, гляжу в окно - но при этом голова моя непрерывно работает. Я при деле. Я сочиняю для моих сказку. Они будут ждать. И они будут недовольны, если я им вечером ничего не поведаю. Они не адресуют мне ни слова упрека - но я знаю: они будут расстроены.
Но если фантазия моя раскочегаривается и летит, вечерняя история сочиняется легко и быстро. И еще остается время на многое. Кроссворды, книги, общение по сети, мысли и размышления - о себе и о других, о верхних людях и о нижних… Я могу заниматься этим весь день, да и вечер, и ночь - сколь угодно.
Но - чу! Я расслышал: скоро они придут. Прочь рефлексии! Срочно требуется изобразить радость. Да тут особенно и изображать нечего. Я действительно люблю моих и искренне радуюсь, когда они наконец снова появляются в доме. К господину я, конечно, питаю более теплые чувства, но и мадам тоже ничего.
 
28 марта
Многие верхние считают нас, нижних, туповатыми. Кто-то из них - но совсем немногие, - напротив, наделяют нас в своих воззрениях удивительными и даже сверхъестественными талантами и способностями.
Истина находится посредине. Да, мы, нижние, короли во всем, что касается интуиции и сверхчувственных способностей. О, если бы эти умения помогали создавать совершенное оружие!… Если бы позволяли доминировать и убивать! О! Тогда мы, несомненно, стали бы королями и хозяевами на планете! Но, к сожалению, у нас здесь побеждает не тот, кто лучше чувствует. На нашей земле лидирует прежде всего холодный, рассудочный, логический ум. И выигрывает, увы, тот, кто является его носителем.
С сожалением надо признать: по коэффициенту интеллекта мы уступаем верхним, и значительно. Проигрываем им по всем параметрам, характеризующим так называемый ум. А именно: по объему долговременной памяти. И по памяти оперативной. И по быстродействию.
Зачастую, когда мои разговаривают между собой, я верхних попросту не понимаю. Не потому, что не знаю их языка. Знаю, и прекрасно. Просто они говорят с такой скоростью и оперируют такими понятиями, что я не успеваю за их мыслями. Не умею воспарить. Начинаю тормозить и отключаюсь от процесса понимания.
Что остается делать? Только сохранять хорошую мину при плохой игре. Продолжать прислуживать им, принимая потусторонний и несколько презрительный вид - типа, обсуждаемые ими вещи не имеют ко мне ровно никакого касательства (что правда). Или что они мне совершенно неинтересны. Или, напротив: все, о чем идет речь, я и безо всяких разговоров знаю-чувствую-понимаю.
Как вам это объяснить? Ну, представьте, что вы проживаете под одним кровом с двумя, к примеру, членами-корреспондентами или даже академиками, которые мало того что свободно ориентируются в тензорном исчислении или, допустим, в теории графов, но еще и: а) обсуждают эти темы на древнегреческом, древнееврейском или халдейском и б) говорят со скоростью магнитофона, который поставили на ускоренную в несколько раз прокрутку.
Но при этом я продолжаю все чувствовать, причем порой лучше их самих. Все малейшие оттенки и перипетии их взаимоотношений. То, что господину надоела и бывает скучна мадам - но при этом он не мыслит, как сможет без нее обходиться. И то, что мадам часто раздражается на высокомерную, снобистскую манеру господина. И что когда они обсуждают отпуск на Взморье, втайне мечтают, причем оба, о разного толка приключениях, которые их могут там постигнуть. Господин тоскует о ладной, крепкой, загорелой девушке в оранжевом купальнике, с которой однажды столкнется на песке на закате. Мадам же запал в душу стройный чернокожий массажист с бархатной улыбкой и сильными руками.
Вы спросите, как я об этом узнаю, если они даже мысленно, даже для себя, свои потаенные желания не формулируют? Понятия не имею. Но вот понимаю и в следующей своей сказке, завтра вечером, как раз постараюсь использовать эти образы, точнее, отголоски образов, в том нарративе, что буду им рассказывать.
Ах, если бы эти наши знания мы смогли хоть как-то использовать в нашей былой борьбе против них - за мировое господство, за место под солнцем! Но тут, как всегда в схватке, побеждает не самый тонкий, а самый грубый; не самый чувствительный, а наиболее беспринципный и способный идти напролом. Короче, выигрывает не чувствительность, а интеллект.
Мои при этом - что вообще-то редкость среди верхних - удивительно тонкие люди. Они отличаются тактичностью и совестливостью. И стараются не вести при мне разговоров, способных задеть мое самолюбие и ущемить достоинство.
Вот и вчера. Только хозяин вышел за пределы тем, доступных моему пониманию - завел что-то о странной игре, которая становилась популярна у верхних, - как хозяйка резко оборвала разговор, молвив: «Об этом позже».
Я был благодарен ей за ее тактичность, и она, кажется, поняла мои чувства, хоть я ни словом о них не обмолвился, не так воспитан.