Трагедии

Тесей Пришлось и мне подобную твоей
 Когда-то речь держать, я помню, в споре.
 Противник мой стоял на том, что зла
 Гораздо больше, чем добра. С обратным
 Я положеньем выступал, — старался
 Я утвердить за благом перевес,
 200 Иначе б мир как уцелел доселе?
 Хвала тому бессмертному, который,
 Над дикостью звериной нас подъяв,
 Дал разум нам божественный, вещанья
 Дал языку и голос окрылил
 Осмысленною речью.[230] Меж богов
 Хвала тому, кто в пищу нам плоды
 Определил, небесною росою
 Взращая семена и небо нам
 Сухое орошая, кто зимою
 Дает нам одеянье, кто моря
 Нас научил переплывать, чужие
 210 Выменивать товары. А когда
 Загадкою мы смущены, гадатель
 Является на помощь и полет
 Толкует нам пернатых иль огня
 Пророческие знаки. Это бог
 Порядок нам такой установил.
 Но люди есть, которые, гордыне
 Дав ослепить рассудок, быть умней
 Богов хотят. И ты из их десятка,
 Должно быть, царь Адраст, ты — ложный ум.
 220 Ты дочерей за чужестранцев выдал,
 Оракулу послушный; значит, ты
 В богов-то верил, если даже чистый
 Не побоялся дом свой запятнать,
 Внеся в него грехи чужие. Умный
 С невинностью порока не дерзнет
 Соединить: он только чистым руку
 Отважится подать, а кто судьбу
 С преступными связал, будь даже сердцем
 Он чист, суда богов тот трепещи!
 Его порок в паденье увлекает.
 Но далее?.. Когда ты начинал
 Войну и речь гадателей угрозой
 230 Над Аргосом звучала, о богах
 Подумал ли ты, царь? Не ты ли в бездну
 Увлек свои войска?
 Ты говоришь,
 Что молодежь тебя сбивала: битвы
 Честолюбивый требовал их пыл.
 Он о правах и пользе граждан думать
 Не позволял тебе. Из молодых
 Вождей один стремился к блеску, властью
 Другой пленен — простора для своих
 Искал страстей, а третий жаждал денег,
 Но каково народу, это их
 Не занимало слишком. В государстве
 Три класса есть: во-первых, богачи,
 Для города от них нет пользы, им бы
 Лишь для себя побольше. Но опасны
 
 240 И бедняки и чернь, когда свое
 С угрозою подъемлют на имущих
 Отравленное жало, подговорам
 Послушная витий. Лишь средний класс
 Для города опора; он законам
 Покорствует и власти.
 Рассуди ж,
 Неужто мне в союз вступать с тобою?
 Да что же я афинянам скажу?
 Иди своей дорогой. — Если плохо
 Придумал, так последствия неси
 Ты сам своей придумки. Мы при чем же?
Корифей 250 Был дерзок шаг, что ж делать? Молодежь!
 На старике ль вся тяжесть искупленья?
Адраст Я не судьи искал, афинский царь,
 Когда к тебе я шел: бедой застигнут,
 Надеялся на помощь я — бранить,
 Корить ли нас — излишнее. Не хочешь
 Ты нам помочь, что ж делать! Спорить тут,
 Пожалуй, незачем... Идемте ж прочь,
 Вы, старые... Блестящую листву
 Оливковых ветвей своих покиньте
 На ступенях алтарных. Пусть листы
 Касаются их глянцем. Призываю
 260 В свидетели богов я. Землю я
 В свидетели беру, Деметры факел
 Богини призываю, Солнца свет,
 Что были нам моленья бесполезны.
Корифей Итак, домой, с отчаяньем в сердцах,
 С обидою бессильных слез, обратно!
(К Эфре.) [И ты дерзнешь по брошенным ветвям
 Оливы бесполезной снизойти,
 Алтарные ступени попирая?!
 А сила общей крови? Иль Питфей,
 Твой царственный отец, не] сын Пелопа,[231]
 Чей остров нас взрастил? В нас кровь одна,
 И ты, царица Эфра, нас, старух,
 Решишься прав лишить и оттолкнуть,
 А бог на что ж? Нора спасает зверя
 И божий дом — молящего раба...
 Когда нуждой застигнут город, разве
 Не в городе другом его спасенье?
 Блага земли не прочны; до конца
 270 Не остается счастье смертным, Эфра.
Хор матерей