Трагедии

 Ведь по закону верим мы в богов
 И правду от неправды различаем.
 И если тот закон тебе вручен,
 И будет он нарушен, и убийцы
 Своих гостей иль тати храмовые
 Не понесут возмездья — сгинет правда
 Среди людей навеки!..[287] Но надеюсь,
 Что оценил его деянья ты!
 Почти ж меня и сжалься; как художник,
 Шаг отступив, взгляни ты на меня:
 Все бедствия откроются тебе.
 Царицею была я — ныне стала
 Твоей рабой; я матерью была
 810 Благословенной — и бездетна ныне
 На склоне лет; отчизны лишена,
 Одна на свете, всех несчастней смертных...
Пауза. Агамемнон видимо тронут словами Гекубы. Она с мучительным напряжением ждет ответа, но он, после некоторого раздумья, качает головой и собирается уйти. Увы! Увы! Уходишь ты, меня
 Ты избегаешь, кажется. Усилья
 Бесплодные!.. О, горькая!.. Зачем,
 О смертные, мы всем другим наукам
 Стараемся учиться так усердно,
 А речь, единую царицу мира,
 Мы забываем? Вот кому служить
 Должны бы все, за плату дорогую
 Учителей сводя, чтоб, тайну слова
 Познавши, убеждая — побеждать!
 820 Не для меня наука эта: в чем же
 Моя надежда? Сыновей когда-то
 Имела я — уж нет их. Я копья
 Несчастная добыча и влачусь,
 Издалека взирая, как бежит
 Клубами дым с развалин Трои...
(После отчаянного усилия над собой приближается к Агамемнону и вполголоса говорит ему.) Слушай...
 Хоть, может быть, и попусту любви
 Придется мне привлечь сюда богиню...
 У бока твоего ночами спит
 Та жрица Феба, что зовут Кассандрой
 Во Фригии. Не забывай же неги
 Ночей любовных и лобзаний сладких
 На общем ложе; пусть за них награду
 830 Получит дочь моя — и я за дочь.
 Ведь нет для смертных уз теснее, нет
 Сильнее чар, чем дань любви во мраке.
 О, слушай же! Ты видишь этот труп?
 Ведь это брат Кассандры... Не чужому
 Поможешь ты...
 Я кончила... Одно
 Скажу еще. О, если б чудом голос
 Открылся у меня теперь в руках
 И на плечах, и ноги и ступни
 Когда б теперь мои заговорили
 Дедаловым искусством[288] иль другим
 
 Каким-нибудь... Каких бы слов они
 Тебе ни насказали, с воплем жалким
 840 Мешая речь, обняв твои колени:
 О царь, о солнце дивное Эллады,
 Дай убедить тебя и протяни
 Старухе руку помощи... Пускай
 Она ничто, но ты велик, ты славен...
 Кто доблестен, в том правда и оплот:
 Где б ни увидел злых, он их карает!
Корифей Как странно нас судьба мутит порой.
 И новый долг над старым торжествует
 Сознаньем крови, то являя другом
 Врага, то друга делая врагом.
Агамемнон 850 Гекуба, жаль тебя мне, и ребенка
 Жалею я; хотел бы я почтить
 Молящую десницу; бога ради
 И вечной Правды я б желал, чтоб изверг
 Возмездье принял от тебя. Хочу
 Лишь одного: чтоб, дав тебе отраду,
 Не встретил я упрека, что воздал
 Я за любовь Кассандре кровью гостя
 Фракийского... Вот этой мыслью я
 Смущен, жена. Его считает войско
 Союзником, а мертвого — врагом.
 Пусть мне он лично близок, но не может
 860 Дружинам быть таким же он. Возьми ж
 Все это в толк... Помочь я рад, ты видишь,
 И хоть сейчас, да оторопь берет —
 Ахеец бы за это не расславил.
Гекуба Увы! Увы!
 Свободы нет меж смертными: один
 Богатства раб, а тот — судьбы, иному
 Кладет предел толпа его сограждан,
 Тем письмена законов не велят
 Так поступать, как хочет их природа.
 Ну что ж, и ты не исключенье: черни
 Боится царь. Раба освободит
 Его от страха этого. Ты будешь
 870 Поверенным моей коварной мести,
 Помощником не будешь. Лишь тогда,
 Когда б ахейцы подняли тревогу
 И двинулись фракийца выручать
 От кары, им заслуженной, — своих
 Попридержи солдат, не подавая
 И вида, что в угоду мне. А там
 Я все сама устрою, будь спокоен.
Агамемнон Что именно устроишь ты и как