Трагедии

 Ты ищешь здесь господ. Но город наш
 Монарха не имеет — он свободен,
 И граждане посменно каждый год
 Его делами правят. А богатство
 Для нас не власть верховная — бедняк
 Такой же гражданин...
 Имеешь слово.
Герольд И как бы ход на шашечной доске...
 410 Одною град Фиванский волей крепок:
 В нем ни толпа, ни бойкий на язык
 Дел не решит его вития.
 Нами
 Его корысть не правит своенравно.
 Везет ему сегодня — он герой,
 А завтра — крах, и, смотришь, он обманом
 Уж как-то ускользает от суда.
 Да и вообще: ну, дело ль, чтоб невежды,
 Чтоб чернь кормилом правила. Досуг —
 Вот школа для правителя. А наспех
 Иль ум его созреет? Бедняку,
 420 Будь даже он и даровит, работа
 Тяжелая на ниве не дает
 Досуга о делах народа думать.
 А для умов повыше — прямо смерть,
 Коли язык, ворочаясь легко,
 Ничтожество иное превозносит...[237]
Тесей
(мрачно) Герольд речист и затевает спор...
 Ну что ж? Когда и ты туда же, слушай!
 Вот — мой ответ... Сам напросился, помни!
 Власть одного есть худшее из зол
 Для города. Бессильны и законы
 430 В такой стране, где царствует тиран
 И где закон есть воля. Это — раз.
 А равенство? Совсем другое дело,
 Коли закон написан, если он
 Для всех — один; коль слабый в правом деле
 И богача осилит. Вот девиз
 Свободного народа: «Кто советом
 Готов служить отчизне, говори!»
 440 Слова несут и славу, но никто их
 Не требует. Вот — равенство, герольд!
 А далее? Где власть в руках народа,
 Там дети всем на радость: это — свежий
 Прилив народной мощи. Лишь царю
 Дух юности кичливой страшен. Царство
 Он бережет и юношей казнит,
 А может ли окрепнуть город, если
 С весны еще колосья юных сил
 И буйные ты сбрил в полях?
 А средства
 450 Зачем копить, когда не детям их
 Ты передашь; когда в сундук тирана
 Они пойдут? Невинность дочерей
 Оберегать зачем, коль, по желанью
 Верховного, они его страстям
 
 Должны служить к отцовскому позору?
 Уж лучше я бы умер, чем дитя б
 Отдать царю... Не будет ли с тебя?
 Скажи теперь, зачем Кадмеей послан...
 Ты дерзость слов оплакал бы, в тебе
 Когда бы Фив не чтил я. Порученье
 460 Исполнить поспеши, и с богом, гость!
 Креонта же вперед я поскромнее
 К нам вестника просил бы отряжать.
Корифей Успех дает такую дерзость слабым,
 Что будто он за ними укреплен.
Герольд Ну, к делу — так и к делу. В споре каждый
 Останется, конечно, при своем.
 Через меня фиванцы запрещают
 Вам принимать Адраста. Если ж он
 Теперь у вас, то просим до заката
 Его отсюда выслать, разорвав
 470 Заклятие повязок и ветвей.[238]
 А главное — все мысли о попытке
 Освободить тела убитых силой
 Придется вам оставить.
 И при чем
 Аргосцы здесь, я не пойму. Коль нас ты
 Послушаешь, на голубую гладь
 Веди ладью спокойно, ну, а если
 Ответишь нам отказом, бури жди
 Для нас и для себя и для своих
 Союзников. Не бойся, царь, чтоб в гневе
 На нашу речь и города кичась
 Свободою, не поспешить с коротким
 И резким «нет». Уверенность слепая,
 480 Вздымая дух, сгубила не один
 Уже народ.
 Когда в собранье люди
 Решают, быть войне или не быть,
 Никто себя не чает мертвым, вражьи
 Лишь грезятся нам трупы. Если б смерть
 В собраньях появлялась, так Эллада
 Не гибла бы, быть может, как теперь,
 В безумной жажде браней.
 Всякий знает,
 Что хорошо, что дурно. Кто б из двух
 Вещей не выбрал лучшей? Отчего же
 Упрямо в толк никак мы не возьмем,
 Насколько мир войны прекрасней, музам
 490 Любезный мир и ненавистный ада
 Исчадиям; и златом и детьми
 Богатый мир. А мы заводим войны,
 Порабощаем слабого, мужи —