Стигма ворона 4 (СИ)

Эш протянул к телу руку, и золотая энергия акады сама потекла ему в ладонь, пока не иссякла. Он перешагнул через тело и поднялся по лестнице на второй этаж.
За те дни, что дом стоял открытым и пустым, никто его не разграбил. Все вещи лежали так, как, по видимому, они были брошены в момент побега. Отодвинув шаль Айи, Эш нашел на полке склянку с бальзамом и обработал себе рану. Стиснув зубы, перетерпел первую волну боли.
А потом направился из дома обратно на площадь, в ратушу.
Свернув из переулка на главную дорогу, Эш увидел, как из опрятного белого домика с балконами четыре разгневанные женщины вытаскивают булочницу Вирсавию. Булочница вопила на всю улицу и умоляюще заламывала руки.
Увидев молодого ворона, она прокричала:
— Спаси меня! Я не виновата! Я хотела защитить сына!..
Женщины обернулись на Эша, на мгновенье останавливаясь.
— Эта тварь сдала половину народа, кто был на тайной молитве о твоем возвращении! — попыталась объяснить одна из них, сжимая в правой руке обычный хозяйственный топор, а в другой — толстую черную косу Вирсавии.
Эш не сказал ни слова. Только качнул головой — мол, делайте, что считаете нужным.
И прошел мимо.
Пронзительный визг у него за спиной на заставил его обернуться.
Он шел, собирая метки акад с еще живых врагов и перешагивая через мертвецов. Стоило только поглотить стигму у раненых, как те испускали дух.
Впрочем, наверное, для них это было благом. Потому что очищенные тела тут же пожирали оказавшиеся поблизости гиганты. Время от времени ему встречались горожане с топорами и молотами, в окровавленной одежде.
— Эш — Освободитель!.. — услышал он вдруг откуда-то сверху.
И, подняв голову, увидел стайку мальчишек, собравшихся на крыше приземистого квадратного дома.
Он вышел прямо к ратуше.
Стража, для чего-то все еще остававшаяся на посту у дверей, даже не думала помешать ему войти внутрь.
Эш взбежал по лестнице наверх, подошел к первому же кабинету и распахнул дверь.
Пусто.
Он прошел дальше и открыл следующий кабинет.
Но там тоже никого не оказалось.
Выругавшись, Эш направился дальше, но тут услышал голос господина Атлея, одного из членов городской управы.
— Господин, как я полагаю, ищет меня?..
Одна из закрытых дверей открылась, и на пороге Эш увидел щуплого человечка с седой и наполовину облысевшей головой, одетого в мантию.
— А где все остальные? — спросил парень, хотя уже и сам догадывался, где они могут быть.
— Всех остальных четвертовали и скормили свиньям, — без малейшей заминки проговорил Атлей.
— Отчего же вас помиловали? — спросил Эш, чувствуя, как в нем закипает новая волна гнева.
— Просто мне досталась длинная соломинка, — ответил Атлей и улыбнулся грустной, жалкой улыбкой. — Правда, не сказал бы, что это была большая удача. Моя казнь не отменена, она просто... отложена. И состоится тотчас, как я покину это здание. Если, конечно, вы позволите мне его покинуть.
Эш непонимающе приподнял брови. Вот теперь он точно ничего не понимал.
Старичок отступил в сторону, жестом приглашая своего гостя войти.
— Представители акад в любом случае казнили бы глав городского совета, — пояснил он, прихрамывая и ковыляя впереди Эша к своему столу. — Но если бы они умертвили на всех, вам после возвращения было бы сложно разобраться в случившемся. Поэтому мы бросили жребий. Я написал официальный донос на своих коллег — как полагается, по форме. И потом все фиксировал...
Атлей подошел к полкам и снял с нее пачку исписанных листов.
— Сначала я пытался сортировать события, указывая точную дату, имена, официальное обвинение — в общем, все. Но потом понял, что без писчих совершенно не справляюсь — они, негодяи, все как один полезли под господские копыта в первый же день. Все трое. В итоге единственный порядок, который сейчас присутствует в этих документах — хронологический. Прошу.
Он положил бумаги на стол и опустился в свое кресло, глядя на Эша своими маленькими юркими глазками.
— Где моя жена и соратники? — проговорил Эш, нависая над стариком, как коршун.
 
— Зависит от того, каких именно соратников вы имеете в виду, — невозмутимо ответил старичок. — Некоторых поместили в ящики смирения и вывезли из города. Некоторые пропали без вести. Некоторые уехали сами. Все в бумагах. Что же касается вашей женщины, ее отыскали, пленили и вывезли из города вместе с ящиками смирения.
— Куда их увезли?! — гаркнул на противного старикашку Эш, теряя терпение.
— В столицу. По крайней мере, так было сказано, — ответил Атлей. — Если позволите...
Он чуть приподнялся, пошелестел страницами в стопке и выложил одну из бумаг прямо перед Эшем.
— Вот опись события, если угодно.
— А по мне разве похоже, что я готов погрузиться в чтение?
Атлей вздохнул.
— Ее вместе с грузом взялись доставить господин Руфин и господин Дарий со своим вассальным кланом, — сказал он.
Эш приподнял бровь.
— Каким еще Дарием?..
— Стигматик с метками вепря оказался родным братом господина Руфина. И они...
От ярости Эш ударил почерневшим кулаком в стол. Тот жалобно хрустнул и с грохотом сложился в середине.
Побледневший Атлей отпрянул от обломков. Белые листы рассыпались по полу.
Пытаясь взять себя в руки, Эш прошелся по комнате. А потом обернулся к старику, который так и остался сидеть в своем кресле перед разломанным столом.
— И они оставили тебя для того, чтобы ты сказал мне это?
— Не только это, — ответил Атлей, указав рукой на рассыпанные листы. — Здесь много всего. В том числе и имена свидетелей, которых можно расспросить о каждом эпизоде и убедиться, что информация не является наветом или откровенной ложью.
Эш усмехнулся.
— А я вот думаю немного иначе. Я думаю, один очень хитрый старик придумал неплохую версию, которая должна была сохранить ему жизнь вне зависимости от того, вернулся бы Эш из Сорса обратно в Уршу из Иркаллы, или нет. Сначала ты предал своих коллег, подписав донос — который, допускаю, скорее всего составили даже без твоего участия. А потом, чтобы как-то оправдаться передо мной, принялся писать эту кипу бумаг.
Атлей встал. И, сохраняя отсутствующее выражение лица, поднял на Эша свои маленькие глазки.
— Как бы там ни было, ни доказать, ни опровергнуть это невозможно. Ни вам, ни мне.
— А я даже пытаться не буду, — пожал плечами Эш. И кивнул на окно, за которым сейчас происходила настоящая революция.
— Доказывать ты будешь им. Не мне.
Развернувшись, он вышел из ратуши.
На площади собирались горожане. Кто-то уже снял с виселиц мертвых женщин. Старухи причитали над ними, укрывая истерзанные тела в белые саваны. Рысь-гигант, которая вылизывала кровавое пятно на снегу, никого уже не пугала — местные видели чудовищ и пострашней.
Стоило Эшу показаться на высоком крыльце ратуши, как кто-то крикнул:
— Тихо!!! Идет!..
Толпа повернулась к молодому ворону. Сотни глаз устремились на Эша, и он понял, что они ждут от него решений.
Почему так, он и сам не знал.
Вряд ли избавление от чудовищ Иркаллы стоило того беспощадного кровопролития, которое здесь произошло из-за Эша. Но люди почему-то не видели этой связи, или она была для них не важна.
Может быть, они просто устали от безысходной жизни на краю мира?..
Эш поднял руку, и толпа затихла.
— Я знаю — вы ждете от меня каких-то важных слов. Но я не оратор, а воин-стигматик и умею воевать куда лучше, чем говорить. И я знаю средство, способное облегчить вашу боль. Это справедливое возмездие. Много лет мы боялись всего на свете — Иркаллы, Внутреннего круга, гнева акад. Но теперь пришло время преодолеть этот страх. Я хочу войти во Внутренний круг, сломать стену и построить новый мир, основанный не на страхе, а на силе закона и уважении к людям! Завтра на рассвете я покину Уршу. И пусть те, кто хочет пройти этот путь вместе со мной, возьмут с собой меч, свою ненависть, веру в победу и готовность умереть. Мы растопчем их мир, как они растоптали нашу жизнь!