В объятиях злого рока (СИ)

Пахло металлом и вином. Вернее, пахло бы, если б я могла различать запахи. Мутно поблёскивала в углах медная паутина. Бронзовые подвесные лампы роняли на посетителей скудный свет. Звучал ненавязчивый блюз. Из стен тут и там выпирали незрячие гипсовые маски. Стрекотало воинство шестеренок, привинченных к барной стойке. Похожий на эльфа бармен-эстет медитативно полировал салфеткой бокал.
Когда мы вошли, Фараон что-то самозабвенно обсуждал за столиком с Мирой. Подругу было не узнать. Она опиралась локтями о столешницу, уместив подбородок на согнутых кистях, и прямо-таки сияла изнутри. Лучась неподдельным энтузиазмом, она что-то азартно расписывала Фараону, то и дело подкрепляя слова жестами.
Ее обаянию, как и прежде, невозможно было противиться. Она представляла собой чудовищный полюс притяжения. Всё внимание собеседника неумолимо утекало к ней… ровно до тех пор, пока собеседник собственной утомленной персоной не приполз к нам.
— Твоя подруга — это что-то с чем-то! — сообщил мне Фараон, подгребая к нашему с Тай Фуном столику. — Не позволите ли немного перекантоваться у вас? Иначе, клянусь, отброшу коньки от перегрузки — и плакал наш грандиозный план, — сказал он. После чего уселся на стул, задрал голову и принялся философски разглядывать потолок, откуда свисало исчерченное по диагонали алое пузо дирижабля.
Судя по всему, Мира Фараона доконала. Не знаю, о чем они там шушукались, но подруге не помешало бы умерить пыл. Я насчитала тридцать секунд, прежде чем аферист восполнил энергетические потери и, раздув ноздри, шумно втянул воздух.
Завершив восстановительный процесс, он вернулся в исходное положение и сконцентрировался на мне.
— Оу, крошка! Никогда не видел, чтобы чья-нибудь кожа так просвечивала! Бьюсь об заклад, тебя даже вентилятором сдует!
Табуретка Тай Фуна со скрежетом отъехала назад.
— Идем, — сказал он, беря Фараона под локоть. — Надо поговорить. А ты, Сафро, посиди пока здесь. И чтобы ни шагу из-за стола.
Фараон испустил вздох, достойный слезоточивой мелодрамы. Перед ним стояла сложная задача: не свихнуться в промежутках между Страшно Секретными Совещаниями. Совещаниями, где я, увы, лишняя.
Глава 35. А тебя не звали
Я чувствовала себя экспонатом на выставке ужасов. Между лопаток свербело так, словно туда ввинчиваются сотни взглядов. За мною украдкой следили с каждого столика, из каждого угла. Даже умиротворенный бармен, казалось, косит глазом в мою сторону.
Вдруг эта ненасытная девица сорвется с цепи и упечёт нас всех в межпространство?
На самом деле я боялась ровно того же. Страх подстерегал меня на краю воспаленного сознания, у корней волос, на кончиках заледеневших пальцев. Что если сеть Тай Фуна даст сбой? Что если не удержусь — и все эти замечательные люди растворятся в воздухе?
Мне было стыдно и больно вспоминать о том, что я натворила. А тут еще Мира со своим сочувствием.
— Подружка, ты как? Слышала, Тай Фун тебя сетью обезвредил. Держись, пожалуйста.
И Каролина туда же:
— Хэй, дорогая! Не дрейфь! Всё будет пучком. И не из таких передряг выбирались.
Обе они, справившись о моем самочувствии, сразу же отчалили. Ушелестели юбками по белой спиральной лестнице куда-то наверх — и привет. Они, похоже, сговорились не упоминать при мне о том, что произошло в городе, чтобы лишний раз не травмировать мою и без того неустойчивую психику.
Тай Фун, Фараон, Каролина и даже Мира — все бросили меня в одиночестве, под перекрестьем не таких уж доброжелательных взглядов, как могло показаться вначале. Я ощущала себя серийным маньяком-убийцей, чью казнь перенесли на неопределенный срок. Было невыносимо смотреть людям в глаза.
Как только друзья ушли, повисшее молчание затянулось на моей шее тугим узлом, спеленало меня в кокон и принялось медленно, по капле выпивать остатки самообладания.
А потом на коже вдруг проявилась та самая энергетическая сеть (я увидела узор из бесчисленных шестигранников на своих руках), и тело прострелила нешуточная боль. Шестигранники, гайки, пчелиные соты — я была покрыта ими от макушки до пяток. Еле видные, желтоватые, они раскалились докрасна и причиняли мне адские муки.
 
За столиками по соседству взвились вихри взволнованного шепота — еще бы, не заметить столь жуткую боевую раскраску на моих щеках! Я согнулась, упала лицом в ладони. Внутри разрасталась удушливая, болезненная пустота.
Терпеть ее было невмоготу уже просто на физическом уровне. Я израсходовала силу воли, подхватилась и метнулась по лестничной спирали наверх, цепляясь за перила дрожащими пальцами.
Сквозь стены, обшитые ребристыми панелями, доносились отголоски оживленной дискуссии. Ступая по ковру выверенными шагами, я бесшумно, насколько это возможно, подкралась к приоткрытой двери. Срослась с панелью и вся обратилась в слух.
Сеть жарко пульсировала под кожей. Солнечное сплетение буквально горело огнем, мешая сосредоточиться. Но кое-что мне всё же удалось уловить.
По моему запущенному случаю собрался настоящий консилиум. Когда я навострила уши, Мира как раз заявляла, что поддержит Тай Фуна, что бы он ни решил. Фараон источал неприкрытый скепсис. А Каролина так и вовсе бушевала.
— Это опасно! Неужели ты не понимаешь?! — звенел колоколом ее низкий грудной голос. — Ты самоубийца или как?!
Похоже, приступить к реализации плана, который Тай Фун озвучил в мое отсутствие, он мог разве что через труп одной вспыльчивой знойной красотки.
— Мистер профессор, — сдержанно вторил Каролине Фараон. — Вы, может, и правда бы поостереглись. Если план даст осечку…
Внезапно в комнате установилась гробовая тишина. Я поняла, что выбрала стратегически неверную позицию, и вдохнула громче, чем следовало. Раздались быстрые шаги — и чья-то рука крепко ухватила меня за плечо, вслед за чем меня втащили в светлый квадратный кабинет. Попалась!
Мое появление произвело в рядах заговорщиков панику и, судя по всему, едва не вызвало коллективный обморок. Да я и сама от шока чуть было к праотцам не отправилась.
Сердце у меня оборвалось и ухнуло в пропасть. Передо мной стоял злой, ну очень злой Тай Фун. Единственный, кто из всей честной компании не собирался лишаться чувств.
— И как много ты слышала? — строго спросил он. Его слова обрушились на голову каменным градом. А взгляд… Не удивлюсь, если этот пронизывающий взгляд добрался до самой моей сути, до самого дна моих глубоководных желобов, где водятся неизвестные науке каракатицы.
— Начиная с момента про самоубийцу, — проронила я, делая вялые попытки вырваться из захвата.
— Что у тебя с лицом?! — воскликнула Мира, бросаясь ко мне, как к утопающему.
Фараон же пялился с таким откровенным сочувствием, что у меня вдруг возникла острая нужда его поколотить. Что я, собственно, и сделала.
Применила к Тай Фуну запрещенный приём самообороны — это раз. Оттолкнула Миру (бедняжка рухнула на пол) — это два. И набросилась на Фараона, бешено скалясь от счастья.
Тут-то меня и нокаутировали.
Фараон оказался опытным противником. Вдобавок, наши весовые категории не совпадали. Когда я открыла глаза, у меня жутко трещала голова. И как этому аферисту не стыдно слабых обижать?
— Знаете, я ведь обычно женщин не бью, — слёзно оправдывался тот сквозь пелену, которая облепила меня во время беспамятства и теперь потихоньку таяла. — Но Сафро… Давно с ней такое? То есть, я имел в виду, силища у нее ого-го! Я ее в состоянии аффекта приложил. Вы не подумайте…
— Всё в порядке, дружище, — похлопала его по плечу Каролина и обратила свой дивный лик к Тай Фуну. — Ладно, приятель, пусть и со скрипом, но всё же даю тебе своё благословение. Да, план рискованный и где-то даже безнадёжный. Но учитывая, в каком состоянии твоя бедная девочка, давайте не будем тянуть и уже закончим эпопею с межпространством. Хотелось бы, конечно, выйти из ситуации с минимальными потерями. Но если ты, уважаемый псих, настаиваешь на своем безумном методе, что я могу поделать?