Месть мажора (СИ)

– А то, – смеется он. – Я теперь заведую вип-отделением в клинике «Альфа-групп». Сам хозяин спрашивает у меня совета.
– О-о-о!
Больше у меня не находится слов, но хвастовство Матвея отчего-то задевает. Получается, я сидела на нарах, а он жил припеваючи и строил карьеру?
«Не думай! – приказываю себе. – Это был твой выбор! Зато теперь мы вместе и обязательно станем счастливыми».
– Прошу, моя леди.
Матвей открывает мне дверцу машины и, как истинный джентльмен, помогает сесть на пассажирское сиденье. Я тут же душу на корню неприятное чувство и наслаждаюсь летним днем, чистым воздухом и приятной компанией.
– Как тебе? – Матвей горделиво поглаживает руль, проводит пальцами по панели управления. – Подарок от босса.
– Он тебя ценит, – робко кладу руку на колено любимого. – А у тебя проблем не будет, когда все узнают обо мне?
Задаю тот вопрос, который мучит меня весь последний год.
* * *
– Не нужна ты ему, девка! – сказала как-то Марго. – Он давно привык жить без тебя.
– Ничего ты не понимаешь! – вспылила тогда я. – Матюша меня любит.
– Тю, блаженная! – расхохоталась старшая. – Ковырялки, слышали? Любит, говорит.
– Ринка, ты умом тронулась? – рыжая Настасья схватилась за живот. – Вот выйдешь на волю, узнаешь, что никому такие, как мы, не нужны. Вместе надо держаться.
– Не хочу, – обиделась я и забралась на свою койку.
Но эти слова не шли из головы. Я прекрасно понимала, что ничего, как раньше, уже не будет. За пять лет мир изменился, мода изменилась, и мы стали другими. Меня судьба окунула в дерьмо, мигом слетел налет наивности, а к Матвею, наоборот, удача повернулась лицом. Вот и получалось, что без меня ему живется лучше.
* * *
– Я не хочу сейчас об этом думать, – не отвечает на мой вопрос Матвей. – Как-нибудь все уладится, Ариша.
Он говорит это, не глядя на меня, и радость от встречи гаснет. Я отворачиваюсь к окну, вглядываюсь в мелькающие вдоль обочины кусты. Моя колония находилась в Подмосковье, но все равно дорога к дому неблизкая.
– Как там моя мама? – меняю тему. – Она не захотела приехать?
Матвей мрачнеет лицом, сосредоточенно смотрит в боковое зеркало, наконец отвечает:
– Я не говорил ей, что поеду за тобой.
– Не говорил? Но как же…
И опять неприятное чувство касается сердца. Что происходит?
– Хотел сделать ей сюрприз, – быстро поправляется Матвей.
– А-а-а, понятно.
В салоне повисает тяжелая тишина. Нам словно не о чем говорить, хотя раньше мне даже молчать рядом с любимым было комфортно. Машина неожиданно дергается, я вздрагиваю.
– Что этому козлу от нас надо? – бормочет Матвей.
– Кому?
– Да этому придурку! Несколько раз уже пытался подрезать.
Я оборачиваюсь: сзади, почти вплотную к нам едет спортивный кроссовер Ауди, такое впечатление, что еще немного, и он заденет нас бампером. Лицо водителя закрыто опущенным щитком от солнца, я вижу только его кривую ухмылку.
– Так, пропусти его.
– Ни хрена! Никому не дам моего коняшку обогнать.
Матвей притапливает педаль газа в пол и вцепляется пальцами в руль. Черный зверь стрелой несется по трассе, инерционная волна вдавливает меня в спинку кресла, я хватаюсь за ремень.
– Матвей, не надо! – вырывается крик. – Н-е-е-е-т!
Ужас сковывает меня, чувство дежавю парализует, в голове бьется только одна мысль: «Не хочу! Не хочу! Не хочу!»
– Не бойся, Ариша, – смеется любимый. – Видишь, этот козел отстал.
Оглядываюсь. Действительно, Ауди сзади не видно, но легче от этого не становится.
– Сбавь скорость! – требую я. – Или высади меня!
– Ты что, глупышка? Ну, не волнуйся так. Не волнуйся.
Матвей сворачивает к обочине и паркуется. Он смотрит на меня, но в глазах уже нет смеха. Наоборот, они становятся злыми и колючими, будто я сделала что-то неправильно, отобрала у ребенка игрушку, помешала развлечься. Я отворачиваюсь к окну, и в этот момент Ауди медленно проезжает мимо.
– Это он! – шепчу помертвевшими губами.
– Кто?
Матвей мгновенно собирается, но Ауди мигает габаритами далеко впереди.
 
– М-мажор…
– Вот сучонок! – кулак опускается на руль, я подпрыгиваю.
– Я думала, он отстал, – всхлипываю, жених притягивает меня к плечу. – А он…
– Сволочь! Гнида! Я его в порошок сотру!
– Что ты сделаешь? Что мы можем против него? – отчаяние душит меня.
– Теперь у меня есть сила и власть, Ариша, – успокаивает Матвей. – Я лечащий врач Бориса Метельского, его отца.
– Правда? – надежда вспыхивает в душе. – А что с ним?
– Больное сердце. Стрессы ему противопоказаны. Достаточно пожаловаться на сыночка…
– Нет! Я так не хочу! Шантажировать больным отцом низко!
– А посадить тебя в тюрьму по нелепому обвинению не низко? – вспыхивает Матвей.
– Не такое уж оно и нелепое было. Девушка погибла.
– Это несчастный случай! Слышишь? – Матвей берет меня за щеки. – Я ничего больше не хочу знать! И не собираюсь всю жизнь расплачиваться за одну ошибку.
– Матвей!
– Больше при мне эту тему даже не трогай! – резко приказывает он, и я отодвигаюсь.
Не узнаю любимого человека, не узнаю. Где мой милый и неуверенный в себе парень? Когда он стал таким жестким карьеристом, готовым на все ради достижения своей цели?
– Поехали домой.
– Вот это другой разговор.
Матвей заводит мотор, я закрываю глаза и молча глотаю слезы, радость дня померкла, счастье испарилось. Неизвестность впереди пугает до дрожи. А еще я вдруг чувствую себя такой беззащитной, такой слабой, что хочется обратно в свою камеру, где Марго управляет зечками твердой рукой и никому свою свиту не дает в обиду.
– Как твоя мама? – спрашиваю только из вежливости.
– А что ей сделается? Пилит меня.
– За что? – удивленно распахиваю глаза. – Ты же идеальный сын.
– Мне уже тридцать лет, а семьи нет. Внуков хочет.
– Но такая невестка, как я, ей не нужна, да?
– Верно. Ты же все понимаешь, – он кладет руку на колено и сжимает его. – Соскучился. Я теперь живу отдельно. Может, сразу ко мне?
– Нет, я хочу увидеть маму.
– Да, куда она денется? Час или два погоду не сделают. Все, едем ко мне! Отговорки не принимаются, Аришка!
– Я хочу домой! – говорю твердо и решительно, впервые возражая любимому. – Домой!
– Аришка, ты чего? Мне совсем не рада?
Матвей уже не улыбается, лицо каменеет: обиделся. Моя кожа покрывается мурашками, зябко повожу плечами. Представляю, как страстно жених сорвет с меня одежду, как бросится целовать каждый кусочек моего тела, а потом увидит безобразный шрам на шее. Страх потерять единственную светлую ниточку, связывающую меня с реальным миром, настолько силен, что я покрываюсь холодным потом.
– Нет, что ты, любимый! – лихорадочно придумываю разумное объяснение отказу. – Но мама мне так же дорога, как и ты. Я очень хочу ее увидеть. Давай сначала домой, а?
Улыбаюсь, с преданностью собачки заглядываю в глаза Матвея и к удивлению вижу в зрачках растерянность, он тут же делает вид, что сосредоточен на дороге.
В чем дело?
Я настораживаюсь: привыкла в колонии читать по лицам, улавливать малейшие оттенки настроения. Там это была жизненная необходимость. Рука сама тянется к платку, который повязан на шее.
– У тебя горло болит? – голос снова становится участливым.
– Н-нет, просто привычка.
Я пока не готова рассказать любимому всю правду.
Мы уже миновали пригород, я с жадностью разглядываю обновленные улицы столицы, новые торговые центры, табло с мелькающими на них рекламами. Машина останавливается у светофора. Матвей оттаивает и напевает под нос веселый мотивчик, словно происшествие на дороге не испугало его, а наоборот, подняло настроение.
Вдруг на рекламном билборде меняется картинка.
– Ой, смотри! – вскрикиваю я. – Это же моя модель!
– Что? Где? – Матвей ничего не понимает.