Сказки о воображаемых чудесах

— Думаю, что нет, нечем. Вы недооцениваете кошек, Защитник. Они — самые цивилизованные из всех созданий. Ни одна планета не может считаться культурной, если на ней нет кошек. А знаете ли вы, что с незапамятных времен кошкам приписывают сверхъестественные способности? Слышали, что некоторые древние народы Старой Земли почитали их как богов? Это правда.
— Слушайте, — в раздражении проговорила Квей. — У нас нет времени для разговоров о кошках. Вы собираетесь спустить этого бедняжку на Намор?
Таф моргнул:
— Да, действительно. Этот бедняжка, как вы его пренебрежительно окрестили, станет спасителем Намора. Не помешало бы проявить к нему каплю уважения.
Она уставилась на него, словно он сошел с ума:
— Что? Это? Он? То есть Дакс? Вы серьезно? О чем вы вообще? Вы ведь шутите, да? Это какая-то безумная шутка. У вас на борту «Феникса» ведь есть какое-нибудь огромное чудище, левиафан, который очистит моря Намора от этих дредноутов — ну, что-нибудь? Что угодно! Но вы ведь не всерьез говорите, что оно… вот это…
— Он, — поправил Хэвиланд Таф. — Защитник, я уже так устал констатировать факты. Ладно бы еще один раз, но ведь нет! Вы настаивали, и я дал вам кракенов, стервятников, плетехвостых скатов. И они не сработали. Поэтому я поразмыслил как следует и выбрал Дакса.
— Котенка. Вы собираетесь пустить котенка против дредноутов, огненных шаров и ходоков. Одного. Маленького. Котенка.
— Ну да, — Хэвиланд Таф хмуро посмотрел на нее, отправил котенка обратно в свой огромный карман и элегантно повернулся к ожидающему «Фениксу».
Кефайра Квей беспокоилась не на шутку. В палатах Совета, в верхних покоях Черноводной башни на Новой Атлантиде, двадцать пять лордов Защитников, управлявших обороной всего Намора, начали проявлять нетерпение. Они прождали уже несколько часов. Некоторые так и просидели весь день в зале. Длинный стол для заседаний был весь уставлен коммуникаторами и пустыми стаканами для воды, повсюду лежали распечатки с компьютеров. Уже дважды приносили еду и забирали пустые тарелки. У широкого скругленного окна, занимавшего почти всю дальнюю стену, осанистый лорд Защитник Алис негромко и взволнованно беседовал о чем-то с худым и суровым на вид лордом Защитником Лисаном. Оба время от времени кидали многозначительные взгляды на Кефайру Квей. Солнце за их спинами уже садилось, окрашивая залив в прекрасные оттенки алого. Картина была настолько великолепна, что мало кто замечал крошечные яркие точки: то патрулировали море гидропланы Защитников.
Сумерки уже почти спустились, и члены совета роптали, нетерпеливо ворочаясь в больших мягких креслах, а Хэвиланд Таф все не спешил появляться.
— Так когда, как он сказал, он появится? — в пятый раз переспросил лорд Защитник Кхэм.
— Он не назвал точного времени, — в пятый раз ответила Кефайра Квей, чувствуя себя неловко.
Кхэм нахмурился и прочистил горло.
Затем один из коммуникаторов запищал; лорд Защитник Лисан быстро прошествовал по залу и схватил устройство.
— Да? Понятно. Ладно. Проводите его внутрь.
Он опустил коммуникатор и постучал его уголком по столу, призывая к порядку. Некоторые заспешили к своим креслам, другие прервали разговор и выпрямились на сиденьях. В палатах Совета воцарилась тишина.
— Это был патруль. Они приметили шаттл Тафа. Рад сообщить, что он уже в пути. — Лисан бросил взгляд на Кефайру Квей. — Наконец-то.
Защитница совсем смутилась. Плохо уже то, что Таф заставил их ждать, но больше всего она страшилась той секунды, когда он проковыляет в помещение с Даксом, выглядывающим из кармана. Квей так и не нашла нужных слов, чтобы сообщить начальству: Таф предложил спасти планету Намор при помощи маленького черного котенка. Она заерзала в кресле и подергала себя за длинный крючковатый нос. Не кончится это все добром.
Все оказалось гораздо хуже, чем могло ей привидеться в самом страшном сне.
Все лорды Защитники сидели в своих креслах навытяжку, ожидая в напряженном внимании. И вот двери открылись, и в зал в сопровождении четырех стражников в золотых комбинезонах вошел Хэвиланд Таф. Он был похож на пугало. Его сапоги хлюпали при ходьбе, а пальто было все измазано в грязи. Дакс торчал из его правого кармана, свесив передние лапы и пристально глядя на всех своими огромными глазищами. Но лорды Защитники не смотрели на котенка. Под мышкой другой руки Хэвиланд нес облепленный илом камень размером с крупную человеческую голову. Предмет покрывал толстый слой зеленовато-бурой жижи, и на ковер с него капала вода.
 
Не говоря ни слова, Таф прошагал прямо к столу для переговоров и положил свой камень на самую середину. Именно тогда Кефайра Квей заметила бахрому из щупалец, бледных и тонких, будто нитки, и поняла: это был вовсе не камень.
— Грязечашник! — удивленно проговорила она вслух.
Неудивительно, что она его не узнала. В свое время она повидала их, этих грязечашников, но тогда они были мытыми, вареными, с отрезанными усиками. Обычно их подавали с молотком и зубилом, чтобы вскрыть крепкий панцирь, а также с тарелкой топленого масла и специями на гарнир.
Лорды Защитники уставились на него в полном замешательстве, а затем все двадцать пять разом заговорили, и палаты Совета наполнились гулом перекрывавших друг друга голосов.
— Это и впрямь грязечашник! Я не понимаю…
— Что все это значит?
— Он заставляет нас ждать, а потом является на совет грязный, точно грязекопатель! Достоинство собрания…
— В последний раз я лакомился грязечашником два, нет, три…
— И это человек, на которого возлагают…
— Безумный! Вы только поглядите…
— А что это у него в кармане? Взгляните! Ох, оно шевелится! Это что-то живое, говорю вам, я…
— Тишина! — голос Лисана взрезал шум, точно нож. Зал затих, и Защитники один за другим повернулись к нему. — Мы все явились сюда по вашему призыву, — язвительно вымолвил Лисан. — Мы ожидали, что вы принесете нам ответ. А вместо этого вы, похоже, решили нас покормить.
Кто-то фыркнул.
Хэвиланд Таф хмуро поглядел на свои запачканные руки и аккуратно вытер их о пальто. Вынув Дакса из кармана, он разместил апатичного черного котенка на столе. Дакс зевнул, потянулся и лениво зашагал к ближайшему лорду Защитнику, который уставился на него в ужасе и немного отодвинул кресло от стола. Движением плеч сбрасывая с себя промокший грязный плащ, Таф оглянулся — куда бы его повесить? — и в итоге накинул его на лазерную винтовку одного из сопровождавших. И лишь затем развернулся к лордам Защитникам.
— Досточтимые лорды Защитники, — начал он. — То, что вы видите перед собой — это не еда. Именно в этом и кроется источник ваших бед. Это — посол расы, что делит с вами планету Намор; правда, название их мой скромный мозг оказался запомнить не в состоянии. Его народ будет крайне огорчен, если вы его съедите.
Наконец кто-то принес Лисану молоточек. Ему пришлось долго и звучно колотить им по столу, чтобы привлечь всеобщее внимание, и общее исступление медленно затихло. Все это время Хэвиланд Таф стоял с непроницаемым лицом, не двигаясь и сложив руки на груди. И лишь когда снова наступила тишина, он все же заметил:
— Наверное, мне следует объяснить.
— Вы сошли с ума, — сказал лорд Защитник Харван, переводя взгляд с грязечашника на Тафа и обратно. — Совсем обезумели.
Хэвиланд Таф сгреб Дакса со стола и, держа его в одной руке, принялся поглаживать его шерстку.
— Даже в минуты победы и триумфа нас все равно высмеивают и оскорбляют, — поведал он котенку.
— Таф, — отозвался с дальнего конца стола Лисан. — То, о чем вы говорите, попросту невозможно. За тот век, что мы живем здесь, мы тщательно изучили Намор и убедились, что здесь не живет других разумных рас. Здесь не было ни дорог, ни городов — никаких признаков более ранних цивилизаций или технологий, никаких руин, никаких артефактов — ничего! Ни в море, ни на суше.
— Более того, — добавила крепкая Защитница с красным лицом. — Грязечашники просто не могут обладать разумом. Да, действительно, мозг у них размером с человеческий, но, кроме него, у них ничего больше и нет. Ни глаз, ни ушей, ни носов — никаких органов чувств! Только осязание. И вместо рук только эти слабые усики — да их силы едва хватит, чтобы поднять маленький камешек. Да и то сказать, они используют их лишь тогда, когда надо покрепче прицепиться к дну. Они гермафродиты, очень примитивные существа, и двигаются лишь в первые месяцы жизни, пока панцирь не затвердел и не стал тяжелым. Как только они прирастают к дну и покрываются грязью, они больше не шевелятся. И сидят на месте сотни лет.