Сказки о воображаемых чудесах

— По рукам, — ответил он. — Давайте теперь обсудим положение вашей планеты за бокалом этого восхитительного напитка.
— Алкоголь?
— Легкий наркотик.
— Защитники не употребляют стимулирующих и успокоительных веществ. Мы — боевое подразделение. Вещества, подобные этому, засоряют тело и замедляют рефлексы. Защитник должен быть всегда начеку. Мы защищаем и охраняем.
— Похвально, — ответствовал Хэвиланд Таф, наполняя свой стакан.
— «Лезвие Солнца» простаивает тут зря. Контроль Намора затребовал судно назад; внизу его боевые возможности нужнее.
— Тогда я мигом устрою его отправку. А вы сами как?
— А меня командировали сюда, — сказала она, сморщившись. — Мы стоим наготове, ожидая, как развернется ситуация внизу. А пока я должна ознакомить вас с положением дел и выступать в качестве координатора.
Водная гладь тиха и спокойна: зеленое зеркало простирается до самого горизонта.
Стоял жаркий день. Ярко-желтый солнечный свет потоками лился из-за тонкой гряды позлащенных облаков. Корабль мирно стоял на воде, и его металлические бока отливали серебристой синевой, а открытая палуба была единственным островком суеты в этом океане покоя. Мужчины и женщины — крохотные, точно муравьи, и обнаженные до пояса из-за жары — возились с сетями и землечерпалками. Из-под воды показалась огромная когтистая лапа; она сжимала комок грязной жижи и водорослей. Потом она исчезла в отверстии водоприемника. Повсюду стояли ведра с огромными молочно-белыми медузами: они мариновались на солнце.
Внезапно поднялась суматоха. Люди безо всякой видимой причины забегали по палубе. Другие остановили работу и в замешательстве оглядывались. Были и такие, кто продолжал работать, не замечая происходящего. Огромная металлическая лапа — теперь пустая и раскрытая — снова протянулась за борт, одновременно с тем, как другая показалась над водой с противоположной стороны. Теперь другие тоже забегали по палубе. Двое мужчин столкнулись и упали за борт.
И вот из-под корабля появилось, извиваясь, первое щупальце.
Оно все росло и росло. Выросло выше, чем дноуглубительная лапа. Там, где оно показывалось из темно-зеленых глубин, оно было толще человеческого туловища, а под конец сужалось до размеров руки. Щупальце было белым — точнее, нежно-белесым, цвета извести. По нижней стороне протянулись ряды ядовито-розовых кругов с обеденную тарелку. Эти круги сжимались, пульсируя, пока щупальце завивалось спиралями над кораблем и вокруг него. На самом конце щупальце расщеплялось на множество усиков — темных, неугомонных, точно змеи.
Ввысь и ввысь поднималось оно, а потом стало опускаться, крепко опутывая судно. У противоположного борта что-то задвигалось, нечто бледное заколыхалось под зеленью воды, и вот показалось второе щупальце. Третье, четвертое… Одно из них сражалось с механической лапой. Другое, точно вуалью, было прикрыто обрывками бесполезных сетей: казалось, чудовище их попросту не замечает. Теперь уже по палубе носились все — кроме тех, кто попался щупальцам. Одно кольцами обвилось вокруг женщины с топором в руках. Она яростно размахивала оружием, вгрызаясь металлом в его бледные объятия, но вот внезапно несчастная выгнулась дугой и сразу затихла. Щупальце отпустило ее — из ран, оставленных топором, слабо сочилась мучнистая жидкость — и принялось за кого-то еще.
Около двадцати щупалец уже присосались к кораблю, когда он внезапно завалился на правый борт. Выжившие скользили по палубе в воду. Судно кренилось все сильнее, словно какая-то сила стремилась его перевернуть, утащить вглубь. Вода хлынула через борт в открытые люки. Корабль стал разламываться пополам.
Хэвиланд Таф остановил проектор. На огромном экране застыло изображение: зеленое море, золотое солнце, обломки корабля в белесоватых объятиях щупалец.
— Это первое нападение? — спросил он.
— И да, и нет, — отозвалась Кефайра Квей. — До этого при невыясненных обстоятельствах исчезли еще один жатвенный корабль и пассажирское судно на подводных крыльях. Расследование было начато, но мы не знали причин. А в этот раз по случайности рядом оказалась служба новостей: они снимали научно-просветительскую передачу. И просветились сами куда больше, чем того ожидали.
 
— Вот уж действительно.
— Они снимали с воздуха, с гидроплана. Тем вечером новостная передача чуть не стала причиной всеобщей паники. Но вся серьезность ситуации прояснилась, лишь когда затонул следующий корабль. Тогда Защитники начали осознавать масштабы бедствия.
Хэвиланд вглядывался в экран, его тяжелое лицо было бесстрастно; руки покоились на пульте. Черно-белый котенок заколотил лапкой по его пальцам.
— А ну прочь, Глупость, — сказал он, осторожно перемещая котенка на пол.
— Увеличьте какое-нибудь из щупалец, — предложила Защитник.
Таф молча повиновался. Экран: зернистый крупный план толстенного белесого каната из мышц. Щупальце дугой выгибалось над кораблем.
— Вглядитесь в присоски, — сказала Квей. — Вот эти розовые круги, видите?
— Третий с конца какой-то темный в центре. И, похоже, в нем есть зубы.
— Да, — сказала Кефайра Квей. — У всех у них есть. Наружные губы этих присосок представляют собой своего рода плотный мясистый гребень. Если присоска с силой ударяется обо что-то, она расширяется и создает вакуумное соединение, которое совершенно невозможно расцепить. Но у каждой из них есть еще и рот. В гребне вы найдете мягкий розовый отгиб, и, когда он откидывается, из-под него появляются три ряда зубов — куда более острых, чем вы можете предположить. А теперь, если не возражаете, перейдем к усикам.
Таф прикоснулся к пульту и вывел третий экран с увеличенным изображением: на нем без труда можно было разглядеть клубок извивающихся змей.
— Глаза, — пояснила Кефайра. — На конце каждого из усиков. Двадцать глаз. Щупальцам не нужно хватать вслепую. Они видят, что делают.
— Просто очаровательно, — сказал Хэвиланд Таф. — А что же находится под водой? Каков источник этих устрашающих рук?
— Дальше вы увидите фотографии, как простые, так и в разрезе, а также компьютерные модели. Большинство полученных нами образцов были сильно повреждены. Туловище этих штуковин напоминает перевернутую чашку, что-то вроде наполовину заполненного мочевого пузыря, окруженного плотным костяным кольцом и мышцами, на которых держатся щупальца. Пузырь наполняется водой и сбрасывает ее, чтобы всплыть к поверхности или погрузиться обратно. Принцип работы, как у подводной лодки. Само по себе весит оно немного, хотя и обладает необыкновенной силой. Вот как оно действует: сливает воду из пузыря, чтобы всплыть на поверхность, хватает предмет и наполняется снова. Объем у пузыря просто невероятный, и, как вы видите, существо тоже недюжинных размеров. При необходимости оно может прокачать воду вверх и ускорить дело, затопив корабль. Видите, щупальце — это и рука, и рот, и глаз, и живой шланг. Все сразу.
— И вы говорите, что никто из людей не знал о существовании таких тварей, пока они не напали на вас?
— Так и есть. Близкий родственник этой штуки, наморийский кораблик, был широко распространен на заре колонизации. Это был своего рода двадцатирукий гибрид медузы и осьминога. Многие местные виды устроены похожим образом: тело-пузырь, туловище, раковина или что-либо еще, а вокруг — двадцать усиков, или рук, или щупалец. Кораблики были плотоядны, как и это чудище, хотя глаза располагались по кругу на самом туловище, а не лепились к каждому щупальцу. И руки не могли перекачивать воду. А еще они были куда меньше — размером примерно с человека. Они качались на отмелях рядом с берегом, особенно вблизи колоний грязечашников, где рыба ходила косяками. Обыкновенно они питались рыбой, хотя и немало неосторожных пловцов встретили свою кровавую смерть в их объятиях.
— Могу ли я спросить, что случилось с корабликами?
— Они сильно мешали. Их охотничьи угодья размещались как раз в местах, которые были нужны и нам: мелководье, где вдоволь и рыбы, и водорослей, и водного фрукта, над пластами грязечашников и подводными ходами, которые кишат моллюсками-хамелеонами и прыщевиками. Перед тем как обрабатывать море или собирать с него урожай, нам пришлось почти полностью истребить кораблики. Так мы и сделали. Они не полностью вымерли, но теперь их совсем мало.