Змея за терновым троном (СИ)

— Нет.
— Почему, если вы близнецы?
Он потирает пальцами переносицу, прикрыв глаза.
— Откуда мне знать? — его голос срывается на пару тонов выше, и я ловлю момент, как редкую птицу, а затем прячу, чтобы подумать об этом позднее. — Переодевайся, — уже собрано добавляет принц, выходя из комнаты. — Жду снаружи.
Я оглядываюсь, чтобы посмотреть на кровать, и обнаруживаю лежащий на покрывале свёрток. Подхожу ближе и раскрываю его. В руки падает струящаяся ткань платья и… чёрный корсет с золотой вышивкой, который я верчу, пытаясь понять, как оно должно сидеть.
В дверь стучат, и я слышу приглушённое бурчание принца с насмешкой в голосе:
— Переодевайся быстрей! Мне тут страшно.
Фыркаю и кошусь то на дверь, то на корсет. Будет трудно завязать его без помощи. В мыслях проносятся всевозможные сцены из ромкомов, и я отбрасываю приготовленную одежду, словно та горит.
— Брр, вот ещё что, — бубню я, слегка краснея, и выхожу из комнаты.
— Ты не переоделась, — тут же отчитывает меня раздражённый принц, заталкивая назад в комнату.
— Как видишь.
— Не понравилось?
— Мне… — мнусь я, — удобнее в моём.
— Как скажешь. Объяснишь свой отказ той, кто тщательно эту одежду подбирала.
Я напрягаюсь.
— Надеюсь, это не сама королева?
Он недвусмысленно даёт понять взглядом, что я сморозила глупость.
— Королеве нет дела до собственных детей. С чего бы ей выбирать наряды той, кого она даже не знает?
Логично.
Не успеваю ничего ответить, как Кайден за доли секунды разрывает пространство перед собой руками, и в центре спальни разрастается чёрной массой. Она образует подобие дыры, и та заставляет вещи в комнате трястись, а предметы падать и катиться в её направлении.
Всё это происходит слишком быстро. Совсем не так, как в парке.
— Давай. Чем дольше Тропа открыта, тем выше вероятность обнаружения, — он протягивает ладонь с почерневшими, словно их обмакнули в чернила, пальцами. Я зачарованно таращусь на дыру в пространстве и не могу поверить, что вижу использование морока и, Зевс меня дери, магию древних!
Принц выругивается, хватает меня и дёргает за собой в тягучее нечто.
Голоса внутри Тропы обрушиваются на нас неразборчивым шёпотом, но в отличие от Разлома я скорее иду по чёрному коридору в неизвестность, чем переступаю порог. Когда вибрация во всём теле уходит вместе звуками, я понимаю, что мы вышли в тускло освещённое помещение, где лишь слабый свет проступает от окна.
Кайден оставляет тяжело дышащую меня, подходит к карнизу и резко одёргивает штору с противным скрипом петель. Свет от круглого витражного окна сжирает комнату так быстро, что смотреть становится физически больно, и я приспускаю кепку.
— Тебе стоит научиться справляться со стрессовыми ситуациями. Стоять, как вкопанная, — плохая затея, полукровка.
Когда глаза постепенно привыкают, я замечаю на софе за ширмой силуэт, который постепенно обретает очертания женской фигуры.
— А трогать ядовитый мох, значит, хорошая? — спрашивает обладательница сладкого и тягучего, как мёд голоса.
— Боги, Шай! Предупреждать же надо!
— И никакого элемента неожиданности, братец? Скука.
— Ш-ш-ш! Прекращай рассказывать всем эту историю, — возмущается принц, подходя к деревянным тумбам вдоль стен. Грохот и шум выдвигающихся ящиков бьёт по ушам. Что-то падает и катится. — Где зеркало? И прекращай поджидать всех в темноте. Ты же знаешь, что я ни черта не вижу, как ты.
— А ты знаешь, что я всегда медитирую в это время.
— Выбери другое место. Это жутко.
— Тут меня не достают слуги.
— Потому что боятся сюда подниматься, — поясняет для меня Кайден, хищно улыбаясь, и уже гротескно продолжает наводить страх: — В самой высокой комнате замка жила-была слепая ведьма. До того она была страшна, что запрятала зеркало, чтобы никогда больше себя не видеть.
— Тебе бы лучше так не шутить с Гарой, братец.
Девушка с до боли знакомым лицом, чьей красоте могли позавидовать самые прекрасные фэйри, встаёт с софы и подходит к каменному столу в центре. Мы оказываемся по разные стороны. На вид ей не больше моего, но я знаю, как обманчив лик волшебных существ. Фэйри, будто замирают во времени, по достижению двадцати пяти.
 
Её шоколадно-оливковая кожа словно светится изнутри, а густые чёрные волосы спускаются до самых бёдер. Если бы художник захотел изобразить индийскую Покахонтас, то на полотне ожила бы она. На её плече сидит чёрный ворон и не спускает с меня пронзительного взгляда. Тёмно-синий медальон свисает с его пернатой шеи, и я чувствую, как в этой — с виду безделушки — клубится магия.
Амулет.
По спине бежит холодок.
— Значит, вы… принцесса Шай?
Знала я её совсем под другим именем — Тру. На самом деле тогда она так и не представилась, и мы с Келли назвали её сами. Ещё до смерти мамы я встретилась с Тру в торговом квартале. Она всегда ходила с охраной и грустила каждый раз, когда ей запрещали играть с другими детьми. Её наряды выдавали знатный род, но я и помыслить не могла тогда, что настолько! Девочка почти не говорила. Больше слушала. Мы с Келл рассказывали ей о всякой ерунде: нудных занятиях в школе, злобной преподавательнице, вредных мальчишках и видеоиграх. Казалось, что ей интересно всё. Тру бодро кивала и постоянно спрашивала: «Правда?». Через год-другой мы о ней и позабыли. Она больше не посещала торговый квартал. Теперь-то я догадываюсь почему. Служение короне отнимает всё свободное время.
Кошачьи глаза изучающе бродят по моему телу. Фэйри наклоняет голову в бок. При этом её крупные золотые серьги издают приятное бренчание.
— А вы, значит, та, кто не умеет принимать подарки? — добродушно улыбается принцесса.
Похоже, она совсем меня не узнала. Да и с чего бы?
— Не знала, что платье — ваш подарок. Боюсь, это не тот стиль одежды, который подходит для поимки убийцы.
Я утаиваю истинную причину отказа.
— Тебе стоит хоть раз увидеть, как моя сестрица орудует клинками в самой длинной юбке, — говорит с гордостью Кайден.
Пытаюсь представить маленькую тихую Тру, размахивающую оружием, но образ разбивается о мои прошлые представления.
— А тебе, мой принц, стоит больше проявлять осторожность в открытии Троп. — Я дёргаюсь и оборачиваюсь на хрипловатый голос позади. — Забыл все наши уроки? Тропу следует держать не более пяти ударов, если не хочешь, чтобы чуткие к магии существа заметили подозрительную активность.
Ворон каркает на плече Шай и взлетает. Птица задевает крылом мою макушку и по-хозяйски усаживается на плечо незнакомки. Её веки прикрыты, а алые губы поджаты, будто она на чём-то сосредоточена.
— Знаю, знаю, — поднимает руки принц в знак капитуляции, обращаясь к ней. — Не моя вина, что наша гостья не склонна к быстрой реакции.
Я одариваю его грозным «Эй», и Кайден лучезарно улыбается.
— Не перекладывай свои ошибки на других, — с поучающей интонацией произносит незнакомка. — Стоило предупредить леди Фэй, что промедление чревато проблемами.
Она уверенным шагом плывёт в мою сторону, продолжая держать глаза закрытыми. Тёмному камзолу и брюкам не скрыть округлые изгибы, столь несвойственные для местных. Когда она останавливается, я замечаю круги под её глазами и лёгкий серый оттенок скул. Птица на её плече пристально следит за мной, пощёлкивая клювом.
— Гара. — Провидица протягивает мне чёрную от морока ладонь, и я замираю. — Это не заразно, дитя.
— Простите, конечно.
Пожимаю руку, и тонкие длинные пальцы смыкаются на моём запястье, как когтистая лапа.
— Не обращайте внимание на попытки Шай нарядить вас в платье. Эта девочка родилась в нём. Ей не понять тёплых чувств к брюкам, как нам с вами.
Пернатый хлопает крыльями, будто соглашаясь с провидицей, и её иссиня-чёрные волосы взметаются от воздушного потока.
Мои глаза расширяются.
— Вы… видите?
— Увы, давно нет, — Гара приподнимает плечо с вороном: — Он — да. Когда ты используешь морок, приходится чем-то жертвовать, если не хочешь вредить миру.