У любви законов нет

Когда Зоэ, потрясенная тем, что услышала, в растерянности остановилась посреди улицы, он словно вырос перед ней из-под земли. Глаза у него были холодные, серые, взгляд — твердый как сталь. А русые волосы, напротив, казались мягкими. Губы улыбались, глаза оставались серьезными, даже суровыми. Впрочем, чего еще ждать от полицейского!
Он положил руку ей на плечо, и молодая женщина вздрогнула от странного ощущения: между ними будто проскочила электрическая искра.
Зоэ невольно отшатнулась и сказала первое, что пришло в голову:
— Что вы здесь делаете? Телефон в полном вашем распоряжении…
С этими словами она круто повернулась и зашагала прочь, стараясь не оглядываться, но спиной чувствуя, что полицейский смотрит ей вслед. Может быть, он сейчас пойдет за ней, чтобы арестовать? Или оставит подозрения при себе и сделает определенные выводы? Боже, какую же глупую историю про американскую подругу она сочинила, пытаясь выкрутиться!.. Конечно же он не поверил ей, не мог поверить.
Никогда она не умела врать. Вот ее младшая сестра Элен в совершенстве владела этим искусством, и Зоэ в детстве порой ей завидовала.
Молодую женщину разрывали противоположные желания: бежать прочь без оглядки и броситься к этому мужчине, умоляя защитить. Он казался таким надежным и сильным. Зоэ вспомнила, как он схватил ее за запястье, чтобы не дать нажать на рычажок телефона. И хотя незнакомец почти сразу же отпустил ее, она успела почувствовать силу его руки. Пожелай он сломать ей кисть, сделал бы это без особого труда. Но он не захотел причинить боль женщине, даже той, которая вцепилась в него как дикая кошка. Как же его зовут?.. Оливер? Да, этот Оливер умел быть джентльменом, даже когда обстоятельства не располагают к этому.
«И не вздумайте вмешивать в дело полицию», — снова прозвучал в ее голове противный голос из трубки. Нет, с бедой надлежало справляться самостоятельно, иначе потери могут оказаться невосполнимыми.
Ах, если бы рядом был хоть кто-нибудь, с кем можно поделиться несчастьем… Зоэ охватила беспросветная печаль. Поднимаясь по ступенькам дома, она смахнула слезинку. Как ей сейчас не хватало бабушки! Ее голоса, ласковых старых рук, черного платья и неизменной шляпки, запаха ее духов…
Прошло уже три года со дня ее смерти, но до сих пор Зоэ не могла смириться с потерей. Теперь единственный родственник, который у нее оставался, — это сестренка Элен, а от нее всегда было больше проблем, чем поддержки. Да и та уже больше года жила в Нарбонне… Или не в Нарбонне? Сначала она уехала учиться в Париж, а потом сменила несколько крупных городов в качестве места проживания, так что Зоэ не была уверена, что знает, где искать сестру в случае необходимости. Элен с детства отличалась безответственностью и вспоминала о родных, только когда ей было что-то нужно от них. Да, сестры были похожи между собой не больше чем огонь и вода.
Зоэ отперла дверь, прошла в гостиную и упала на диван, закрыв лицо руками. Двести тысяч франков! Где их взять? А между тем вернуть украденное нужно было во что бы то ни стало.
 2 
Перед тем как позвонить, Оливер облизнул губы и пригладил волосы. Он не понимал, откуда это волнение. Я всего-навсего пришел с официальным визитом к жертве ограбления, напомнил он себе. Ничего особенного здесь нет!
Однако Оливер не мог не понимать, что в обязанности нового начальника полиции не входит в первый же день назначения навещать пострадавших. Это вполне мог сделать любой из сотрудников. Да что там, отчет об ограблении был составлен настолько грамотно, чтобы всякая нужда в срочном визите отпадала.
Но Оливеру хотелось еще раз увидеть эту женщину, Зоэ. Ее смешные почти белые волосы, голубые глаза. Она интересовала его, и не только с профессиональной точки зрения. Он сразу понял, что речь идет о ней, когда увидел среди документов заявление об ограблении, подписанное Зоэ Корф. А тут еще показывавший ему документацию детектив со вздохом произнес:
— Очень неприятная история. Меньше недели назад ограбили эту молодую женщину, работницу нашего музея. Она из-за этого всего в глубокой депрессии.
 
Перед глазами Оливера немедленно возник образ светловолосой женщины с удивительными глазами. Ну-ну, подумал он, поворачиваясь к окну на своем вертящемся стуле, и ему стало радостно, непонятно почему…
И вот теперь он стоял перед калиткой ее домика, толком не зная, зачем сюда явился. Однако благоухал одеколоном и побрился еще раз перед выходом.
Дом показался Оливеру очень забавным. Он видел много таких в маленьких французских городках — белых, с красными черепичными крышами, — но у каждого была своя особенность, какая-то «изюминка». Домик Зоэ, совсем маленький, почти кукольный, украшал флюгер-петушок, на калитке висел бронзовый колокольчик. Сад был невелик, но благоухал жасмином. Кусты росли вдоль ограды, служащей скорее декоративным элементом, нежели преградой для злоумышленников.
На родине отца Оливера такой сад окружала бы колючая живая изгородь. Но в Пюилоране, похоже, никто никого не боялся. Хотя после ограбления, подумалось Оливеру, хозяйка дома может переменить свои взгляды на безопасность.
Окна с задернутыми занавесками уютно светились розовым. Будь он семейным человеком и живи здесь, сейчас наступило бы самое время возвращаться после трудового дня домой, к семье, к жене… Что за глупости лезут в голову! Никогда ему не хотелось оседлой жизни, да еще и в провинции!
Оливер мог открыть калитку и подойти к дому. Однако захотел быть вежливым до конца и позвонил в колокольчик.
Дверь открылась не сразу, из дома на дорожку упала золотистая полоска света. Женщина несколько секунд постояла на пороге, потом наконец подошла к калитке. Волосы ее млечно светились в сумраке. На этот раз она стянула их в хвостик, но несколько непослушных прядок смешно топорщились. Оливеру ужасно захотелось к ним прикоснуться. Зоэ смотрела на него темными в темноте глазами и несколько секунд не говорила ни слова; их разделяла деревянная ограда, через которую свисали усыпанные цветами ветви. То ли это были шутки освещения, то ли лицо женщины в самом деле покрывала странная бледность.
Нет, Зоэ была явно испугана. Но что ее напугало? Неужели его появление? Не может быть — это ее-то, сегодня утром спокойно вынесшую даже специальный взгляд!
— Мадемуазель Корф? — спросил Оливер мягким голосом и впервые обратил внимание на странную, совершенно нефранцузскую фамилию.
Ему приходилось бывать в Штатах, с его многонациональным населением, где никого не удивляли странные имена, но только не во Франции.
— Да, это я.
Она продолжала пристально смотреть на него, оставаясь напряженной. Оливер ждал, что женщина пригласит его войти. Однако Зоэ, похоже, забыла о вежливости. Она все молчала, положив белую тонкую руку на засов калитки. Все сегодня происходило иначе, чем Оливер ожидал.
— Гмм… я Оливер Сайленс, новый начальник полиции. Мы с вами уже встречались сегодня утром, помните?
— Д-да…
Оливер не понял, было ли это подтверждение его слов или вопрос, чего он, собственно, хочет от нее сейчас.
— Могу я войти или мы продолжим разговаривать здесь?
Он был почти уверен, что женщина подавила в себе желание ответить «нет». Она кивнула, отворила калитку и, не дожидаясь его, пошла вперед по дорожке к дому. Оливер поспешил за ней.
Они оказались в прихожей, маленькой, под стать домику, но весьма уютной. За портьерой из нанизанных на длинные нити деревянных бусин виднелась гостиная, освещенная мягким светом торшера под розовым абажуром. Несколько пастелей и фотографий на стенах, напольные часы с маятником, по-видимому старинные, полосатый коврик у дивана — вот и все, что оживляло простенький интерьер.
Окинув помещение быстрым взглядом, Оливер обернулся к хозяйке дома, которая застыла у двери. Своей напряженной позой Зоэ напомнила ему члена семьи кого-то из больных, который ожидает у дверей операционной. Жизнь или смерть? Хорошие новости или плохие?
— У вас все в порядке? — невольно спросил он.