У любви законов нет

Оливер бросился к ней.
— Только не плачь. Прошу тебя, Зоэ!
— Я не плачу. Просто… очень устала. Меня как будто выпотрошили. Никогда я не чувствовала себя такой опустошенной.
Оливер положил ей руку на плечо.
— Ты — самая смелая и честная женщина на свете.
— И много мне это принесло пользы? Я начинаю думать, что никогда не найду мужчину, который полюбит меня.
Оливер сжал ее плечо сильными пальцами.
— Не смей так говорить! И не смей думать, что причина в тебе! Ты красива, умна, отважна, ты достойна любви во всех отношениях. Да что там, ты — мечта любого мужчины!
Да, однако единственный нужный мне мужчина отверг меня…
Зоэ стиснула зубы. Она понимала, что вот-вот расплачется. Не хватало только, чтобы Оливер жалел ее! Его жалости она точно не вынесет.
— Дело только во мне, — продолжал он. — Это я вырос в холодильнике вместо нормальной семьи, не способен жить на одном месте и все такое прочее. Я не умею любить и быть любимым. Виноват я, а не ты.
— Хорошо, как скажешь. — Зоэ отняла руки от лица, и Оливер увидел ее глаза, потемневшие, но совершенно сухие. — А теперь, послушай, почему бы тебе не пойти домой? Или на работу, как захочешь. Мы ведь сверили опись. Я хочу побыть одна. А разговор мы с тобой уже закончили.
— Зоэ…
— Пожалуйста, уходи. Я очень устала.
Он посмотрел на нее так, будто хотел что-то сказать. Но промолчал, убрал руку с ее плеча и направился к двери. На пороге обернулся.
— До свидания.
— До свидания, месье Сайленс.
Оливер скривился как от боли и быстро вышел.
— Где мои кукурузные хлопья? — изумленно спросила полная блондинка, когда Зоэ поставила перед ней тарелку с яичницей. — Я этого не заказывала!
— Ох, простите, мадам!.. Я, должно быть, перепутала заказ.
— Это я просил яичницу, — подал голос из-за углового столика усатый почтальон. — И еще тосты с беконом и маринованные грибы!
— Мадемуазель, я ждала омлета, а вы принесли мне круассаны! — прибавила свой голос к общему хору пожилая женщина.
— Минуточку, — пробормотала Зоэ, чувствуя, что сейчас сойдет с ума.
Она поменяла местами заказы почтальона и блондинки и умчалась в кухню за тостами и прочим. Как она ни старалась выглядеть веселой, улыбка ее больше походила на гримасу боли. В горле стоял комок.
— Тосты и грибы на угловой столик и омлет для дамы в синем, — бросила она другой официантке и поспешила к задней двери. Пока она не опозорилась окончательно, нужно срочно подышать воздухом. Не хватало только разреветься прямо в зале!
Зоэ выскочила из кафе, притворив за собою дверь, и рухнула на скамейку. Обхватив голову руками, она пыталась справиться с рыданиями. Но те рвались наружу, вопреки ее желанию. Боже, что со мною происходит? — думала Зоэ, всхлипывая и заливаясь слезами. Я разучилась улыбаться, все путаю и роняю, страшно сказать — мне совершенно не хочется жить!
— Сестренка…
Тонкий голос, прозвучавший у нее над ухом, несомненно, принадлежал Элен. После серьезного разговора та решила начать новую жизнь и первым делом устроилась на работу в кафе, чтобы приучить себя к дисциплине.
Зоэ вжалась в спинку скамьи, не желая, чтобы сестра видела ее в таком подавленном состоянии.
— Все нормально. Возвращайся на рабочее место, иначе Мадлен нас обеих хватится. Я буду через пять минут.
— Именно Мадлен меня за тобой и послала. Она волнуется. И я, между прочим, тоже.
Не спрашивая разрешения, Элен уселась рядом и обняла сестру за плечи. Та сделала слабую попытку освободиться, но девушка держала ее крепко.
— Перестань, сестренка, не отталкивай меня! Мне ты можешь доверять. Это все из-за него? Из-за Оливера?
Его имя подействовало на Зоэ как удар плетки. Она вздрогнула и заплакала еще горше.
— Сестренка, милая, — ласково забормотала Элен, прижимая ее голову к своей груди, — ну не плачь, я же здесь. Я с тобой.
Вот ирония судьбы, подумала Зоэ, теперь младшая сестра оказалась на месте утешительницы! Сколько раз бывало, что Элен билась в истерике, а она точно так же гладила ее по голове и приговаривала, что любит ее и не бросит.
 
Но, как ни странно, Зоэ стало легче. Вцепившись в сестру, как ребенок, она зарыдала у нее на плече. Элен все приговаривала ласковые слова и гладила ее по светлым волосам. Постепенно всхлипы сошли на нет, и молодая женщина почувствовала, что может нормально говорить. Она отстранилась от сестры и улыбнулась ей дрожащими губами.
— Спасибо, малышка. Мне действительно нужна была жилетка, чтобы в нее поплакать.
Но лицо Элен оставалось таким же озабоченным.
— Так это из-за Оливера? — вновь спросила она. — Я слышу, как ты плачешь по ночам. Я боялась спрашивать, но теперь вижу, что тебе надо выговориться. Можешь мне довериться, я ведь много понимаю в этом… То есть в мужчинах и в боли, которую они могут причинить.
Зоэ невольно вспомнила сестренку, привязанную к кровати с кляпом во рту. И погладила ее по руке.
— Не сомневаюсь… Что-то в нашей семье все невезучие, да? Ни ты, ни я никак не можем устроить личную жизнь.
— Вроде того. Мне всегда не хватало благоразумия, а ты, наоборот, страдаешь от его переизбытка. Так что же у вас с Оливером? Ты влюбилась в него?
Зоэ горестно кивнула.
— Тогда скажи ему об этом, — посоветовала Элен.
— Я уже сказала.
— И что он ответил?
— Не то что я хотела услышать.
Элен сострадательно сдвинула брови.
— Как же так?
— Да, наша сказка вряд ли порадует счастливым концом.
— Это в самом деле печально, Зоэ, — понимающе кивнула младшая сестра. — Наверное, даже печальнее, чем связаться с негодяем вроде Ларри.
— Жизнь полна грустных событий, и мы ничего не можем изменить, — вздохнула молодая женщина, поднимаясь со скамейки. — Ну ничего, малышка, зато у меня есть ты. И Симона с Мадлен. Так что переживу как-нибудь… Пойдем обратно, работа ждет.
— Нет, Ларри, ты расслышал совершенно правильно. Никуда я с тобой не поеду. А теперь оставь меня в покое.
Зоэ смотрела на свою сестру, стоящую на пороге. Вид у Элен был решительный, черные волосы стянуты в узел на затылке. Перед ней топтался не кто иной, как Ларри Тодд, в неизменной синей кепке и с торчащей вперед бородкой клинышком. Зоэ не могла понять, что привлекло ее сестру в этом человеке — жестокое, неприятное лицо Ларри сразу выдавало в нем отъявленного негодяя.
Вместо того чтобы уйти, как ему было сказано, он подался вперед, тесня Элен, и оказался в прихожей.
— Да ладно тебе, крошка. Я взял в аренду недурную тачку, она мигом домчит нас, куда мы пожелаем. И знаешь, я решил, что Нар-бонн — паршивый городишко. Не махнуть ли нам, например, в Андорру? Говорят, тамошние казино не хуже, чем в Лас-Вегасе…
— Я не хочу иметь с тобой ничего общего, — резко перебила его Элен. — Ты мне лгал, втянул меня в преступление — и после этого хочешь, чтобы я сохранила к тебе нежные чувства?
— Кошечка, потом ты поймешь, что я хотел тебе только добра. Ты ведь так сильно любила меня, неужели все кончено? — Ларри протянул руки, чтобы обнять девушку, но она отступила на шаг, не давая к себе прикоснуться. — Ну да, я обошелся с тобою слишком круто, но это потому, что ты решила устроить скандал в неподходящее время. Честное слово, это больше не повторится, в особенности если ты будешь умницей.
Зоэ не выдержала. Она наблюдала за разговором из гостиной через приоткрытую дверь, решив, что сестре надлежит самой разбираться с прошлыми ошибками, и не вмешивалась. Но теперь ей показалось, что Тодд зашел слишком далеко.
— На каком языке тебе нужно сказать «нет», чтобы ты понял? — гневно спросила она, становясь на пороге прихожей. — Уходи, иначе я вызову полицию!
— А ты вообще заткнись! — огрызнулся Тодд, даже не оборачиваясь. Куда только девался его вкрадчивый тон! — Вся буча поднялась из-за того, что ты, жадная баба, решила прибрать к рукам наследство Элен!
— Эй, — вмешалась та, — как ты смеешь так разговаривать с моей сестрой?