У любви законов нет

Значит, у ее отказа есть иная причина, связанная с тем, что он — полицейский, занимающийся делом об украденных у нее вещах. Недаром же всякий раз, когда он заводит об этом разговор, она бледнеет, прячет глаза и меняет тему. Есть еще один предмет, о котором она старается не говорить, — это таинственный телефонный звонок. То, что эти два фактора связаны между собой, было для Оливера совершенно очевидно. Кто же мог звонить мадемуазель Корф тем утром?
Он постарался восстановить в памяти детали разговора. Зоэ упоминала о «куче денег»… Тогда, может, она инсценировала собственное ограбление — например, с целью получения страховки? Такие случаи уже встречались в его практике.
В том, что молодой женщине нужны деньги, не было сомнений. Иначе она не работала бы по утрам в кафе — труд официантки не из легких, и нельзя сказать, что это подходящее занятие для девицы из аристократической семьи. Музей — это у нее для души, и, если бы Зоэ была достаточно обеспечена, она занималась бы только музеем. Может, еще своей любимой музыкой. Но не бегала бы с подносами, как какая-нибудь недоучившаяся глупышка.
Мало ли, чего не хватает баронессе-изгнаннице. Может быть, нового дома. Или хорошей машины. Или ее не устраивает, что у нее нет прислуги. Возможно, ей хочется жить с размахом, подражая богатым предкам… Порой преступления совершались и из-за меньшего.
О чем это я думаю? — ужаснулся Оливер, останавливаясь посреди улицы. Глубоко в душе он знал, что Зоэ не способна на подлость и обман. Впрочем, ему приходилось и ошибаться. Полицейскому ли не знать, как невинно может выглядеть преступник!
В первый год работы в этом качестве Оливеру пришлось столкнуться с золотокудрым синеглазым подростком, сущим ангелом во плоти. Мальчик тоже занимался музыкой, очень любил животных и домашних птиц. А позже выяснилось, что он убил свою мать и опекуна, чтобы наложить руки на их состояние.
Полицейский не имеет права доверять впечатлениям, он оперирует только фактами. А факт есть факт: Зоэ не хочет обсуждать с ним подробностей ограбления и что-то явно от него скрывает.
Однако сердце его по-прежнему протестовало против этой версии, и Оливер ничего не мог с этим поделать.
Оливер Сайленс регулярно появлялся по утрам в кафе «Виадук», усаживался за свой обычный столик и разворачивал утреннюю газету. Даже если бы хотела, Зоэ не смогла бы избегать его, разве что ради этого бросила бы работу. К счастью, Оливер старался быть ненавязчивым, не задавал лишних вопросов, мило беседовал с ней ни о чем. И ни разу не вспоминал о вечернем поцелуе в музее, за что Зоэ была ему очень благодарна. Ей и так хватало противоречивых чувств, одолевающих ее всякий раз в присутствии этого мужчины…
— Что у тебя с этим полицейским? — как-то спросила ее Мадлен, владелица кафе и добрая подруга Зоэ.
Молодая женщина вздрогнула и едва не уронила поднос, на котором стояли пустые тарелки.
— С каким… полицейским? Ах с этим… Ничего!
Мадлен, высокая женщина с буйными черными кудрями, залихватски уперла руки в бока.
— Кого ты пытаешься обмануть, милая?
— Никого. Я говорю правду, — настаивала Зоэ, ставя посуду в раковину. — Ну да, мы с Оливером познакомились, как только он приехал сюда, но это произошло случайно. Мы просто знакомые, может быть приятели. Но не более того.
Зоэ оглянулась. Сквозь приоткрытую дверь был виден столик, за которым сидел Оливер. Он опустил газету, нетерпеливо взглянул в сторону кухни. И снова принялся читать.
— Ну, может, с твоей стороны действительно «ничего», — протянула Мадлен. — Только я-то могу отличить влюбленного мужчину от равнодушного!
Зоэ убеждала себя, что у нее есть заботы поважнее, чем болтовня подруги. Например, вымогатель больше не объявлялся, не подкидывал писем. И от Элен тоже ничего не было слышно. Она обзвонила всех известных ей знакомых сестры, но никто не смог сказать ничего вразумительного. Одна подруга, правда, утверждала, что Элен в Нарбонне, но точно не знала, где и с кем. Старшая сестра начинала сходить с ума от страха.
 
Субботним утром Зоэ разбудил телефонный звонок. Резкий звук вырвал ее из блаженного сна, в котором молодая женщина так нуждалась! Она не высыпалась всю неделю из-за работы и нервного состояния и вчера уснула только глубокой ночью.
Зоэ села в постели, не понимая, где она и что происходит. Телефон все надрывался. Наконец сообразив, что к чему, она сняла трубку и услышала голос Оливера:
— Мадемуазель Корф? Я вас не разбудил?
Зоэ немедленно выпрямилась, ощутив внезапный стыд, как будто Оливер не звонил, а стоял на пороге.
— Все в порядке, месье Сайленс.
— У меня есть новости для вас. Касательно вашей пропажи.
Сердце Зоэ так и подпрыгнуло.
— Да? Я слушаю.
— Мы объявили ваши вещи в розыск по всему департаменту, на случай, если что-нибудь всплывет. И вот, пожалуйста, сегодня нам позвонили из Тулузы. В одном ломбарде появилось кольцо, весьма напоминающее одно из ваших. Желаете опознать?
— Конечно! Когда нужно ехать?
— Я за вами заеду через четверть часа.
— Вы сами? А разве нельзя послать никого из подчиненных?
— Сегодня отличный денек для поездки.
Зоэ даже не успела его поблагодарить — Оливер повесил трубку. Она откинула одеяло и пулей вылетела из постели. Нужно было одеться и перехватить перед дорогой хоть что-нибудь, например, тост и кофе. Есть совсем не хотелось от волнения, но молодая женщина заставила себя проглотить кусочек хлеба с маслом. Потом она позвонила Симоне и попросила до полудня сходить в музей и повесить на двери объявление, что сегодня экскурсий не будет. До Тулузы часа два езды в одну сторону, а ведь еще там придется потратить время.
Кольцо, лихорадочно думала Зоэ. Но которое? Наверняка не с печаткой, его и опознавать не требуется! Какое-нибудь попроще, с камешками. Хорошо или плохо, что преступник начал продавать вещи? Что лучше — если окажется, что это ее кольцо или чужое?
Молодая женщина проявила чудеса скорости: к тому времени, когда полицейский автомобиль Оливера засигналил под окнами, она была полностью готова и причесана. Даже о макияже успела позаботиться. Зоэ говорила себе, что просто не хочет позориться перед Оливером, выглядеть, как невыспавшаяся дурочка. На самом же деле ее волновала перспектива поездки с ним вдвоем в автомобиле.
Она надела прямую алую юбку и блузку с короткими рукавами. Если в их маленьком городе стояла жара, то в каменной Тулузе следовало ожидать настоящего пекла, что Зоэ знала на собственном опыте.
Садясь в бело-синюю полицейскую машину, она улыбнулась своему спутнику, как всегда гладко выбритому и подтянутому.
— Большая честь для меня! Меня везет сам начальник полиции!
Оливер неопределенно хмыкнул. Зоэ была права: подобную работу было бы логичнее поручить кому-нибудь из подчиненных. Например, тому же Гастону Дельбрелю. Но Оливер не собирался уступить никому возможности пообщаться с Зоэ наедине.
— Отличная машина! — восхитилась молодая женщина, садясь на переднее сиденье. — Я всегда хотела иметь собственный автомобиль. Даже водить научилась в надежде, что однажды накоплю денег и куплю новенький «пежо»!
Оливер незаметно нахмурился. Его худшие подозрения, похоже, подтверждались. Однако он постарался ничем не выдать своих мыслей.
Путь до Тулузы, как Оливер и предполагал, оказался очень приятным. Автомобиль сначала петлял по узким дорогам, потом выехал на шоссе. В опущенные окна врывался ветерок. Не сговариваясь, они с Зоэ поддерживали разговор только на общие темы — о музыке, о ресторанах, о сменяющихся за окном сельских видах. Потом принялись рассказывать друг другу о своем прошлом.
Зоэ узнала, что мама Оливера умерла, когда ему было всего три года, и его воспитывал отец. Мужское воспитание было слишком суровым, почти военным — возможно, поэтому Оливер и ушел служить во флот. Для него, с детства привычного к дисциплине, армейская жизнь казалась вполне естественной. Зоэ рассказала, как бабушка в детстве учила ее музыке и рисованию, утверждая, что любая девушка в их семье должна владеть хотя бы несколькими изящными искусствами.