Новый порядок 2 (СИ)
Итак, в начале года в Азра-Касар при дворе султана назрел заговор в связи с перспективой возможных союзных отношений Кабира и Империи. Это противоречит интересам некоторых кругов кабирской знати, которая нацелена на войну на Кроате. Но в отличие от мелких эмиров, князьков, царьков, шейхов, пашей и прочих, Сулейман прекрасно понимает, что это тупиковый путь, который очень скоро приведет к развалу и без того немалой Кабирской империи. Он прекрасно понимает, что будущее за модернизацией экономики и развитием промышленности, а не в бесконечном расширении, постоянно требующем еще большего расширения. Поэтому ему и нужен союз с нами, дабы достичь хоть какого-то баланса сил За Горами и хоть как-то урезонить феодалов. Ну и, конечно же, наладить экономические контакты с нами, что будет очень полезно для обоих государств, особенно для нашего. В нынешних-то условиях уж точно. Хотя уже не так полезно, как договориться с Ривье, но на это ни Фридрих, ни уж тем более его министры ни за что не согласятся…
Максим, успеваешь за моей мыслью? Ну-ка покажи. Хм… хм… хм… вот это вычеркнуть, это — тоже, а это — вообще забудь.
Продолжим.
По донесениям кабирской разведки, в марте или апреле заговорщики вступили в сговор с хорошо известной нам партией «Энпе». Они провели встречу, время, место и участники которой в точности неизвестны до сих пор, и договорились о сотрудничестве. К тому времени наши и кабирские дипломаты тоже договорились о конференции в Люмском дворце и согласовывали дату ее проведения. Заговорщики сочли, что убийство или хотя бы покушение на имперского министра станет идеальным поводом для разрыва всех отношений. А чтобы их план сработал наверняка — настойчиво советовали Сулейману отправить с важным поручением родного брата. Это была их первая — Максим, подчеркни — большая ошибка.
Получив солидные вливания в фонд партии, в мае ван Геер, Месмер и еще несколько членов Энпе собрались в столице и решили немного переиграть планы кабирских друзей. Они сочли, что убийство шаха Мекмед-Яфара станет еще лучшим поводом для разрыва всех отношений между Кабиром и Империей. Особенно если его совершит не кто-нибудь, а сам министр Бейтешен. Могу только снять шляпу перед… как бы выразился Ярвис Эндерн? Максим, ты не помнишь? Ах да, точно. Хитровыебанностью. Взять деньги с султанской челяди за то, чтобы убить его же потенциального наследника… И ведь ни в чем ван Геера и Ко не упрекнешь: они же выполнили бы свою часть сделки — война За Горами точно началась бы. Надеюсь, любители поиграть в политические игры не возьмут такие методы на заметку, а то никаких наследников не напасешься на такое количество войн…
Да-да, Максим, я отвлекся. Что бы я без тебя делал, если бы ты не напоминал бы мне об этом каждый раз?
После собрания в столице ван Геер отбыл в Анрию подготавливать почву для предстоящего мероприятия, А Месмер взялся за нашего министра. Сложно сказать, где и когда именно он внедрился в состав делегации, принялся обрабатывать Бейтешена, и кто были его соучастники. Можно было бы покопаться в мозгах министра, но Бальтазар уверил, что этого лучше не делать — наше отечество не настолько богато толковыми министрами, чтобы разбрасываться ими ради удовлетворения праздного любопытства.
Сам министр ничего не помнит. Не знает даже, откуда у него взялся пистолет и как он умудрился из него хоть в кого-то попасть с его-то кошмарным зрением. Да, даже с такого расстояния. Не верить ему повода, в общем-то, и нет — Бейтешен настолько невоенный и мирный человек, что с большим трудом представляет, с какой стороны за пистолет держаться.
Последнее, что он помнит в тот вечер, — как входил в бальный зал. Первое, что помнит снова, — твое, Аша, необъятное бесстыдство, нависающее над его лицом. Радуйся, вертихвостка, что на приеме отсутствовала его супруга. Иначе мне пришлось бы спустить с тебя дивную черную шкурку и подарить фрау Магде с извинениями. Не подлизывайся — не поможет.
Делегация прибыла в Анрию к двадцатым числам августа… Ну да, все сходится? Я ничего не забыл? Максим, все же сходится?..
***— Нет, тут что-то не сходится, — возразил Гаспар, напряженно размышляя. — Если имперская делегация прибыла в двадцатых числах, Месмер не мог приехать с ней. Он уже был в Анрии, на турнире Вортрайха, где я впервые почувствовал его. От столицы досюда больше шестисот миль, а это три недели, а то и месяц пути. Как и с какой скоростью Месмер перемещался, чтобы успевать делать все и в столице, и Анрии?
— Ты сам убедился, что он очень быстро бегает, — рассмеялся Манфред. — Хотя все гораздо прозаичнее — талисман возврата.
— Талисман возврата — опасный и непредсказуемый артефакт старых времен, — проговорил Гаспар, непроизвольно соблюдая интонации школяра у доски. — Его применение сопряжено с огромный риском, а выгоды, вопреки распространенному мнению, не столь примечательны. Талисманы возврата позволяют совершить практически мгновенный перенос к заранее нанесенной точке выхода на небольшом расстоянии, после чего талисману требуется длительное время для восстановления заряда. До кризиса Ложи…
— Гаспар, — разочарованно перебил его Манфред, — кто и где читал тебе лекции по артефактологии времен юности моей прабабки? Назови мне его имя, чтобы я до конца дней мог над ним насмехаться.
Менталист неловко отвел глаза.
— В колледже при Arcanum Dominium в Сирэ, — признался он. — Но, боюсь, профессор Байю уже мертв.
— Вот незадача, — цокнул языком чародей и обвел всех троих взглядом. — Неужто никто из вас ничего не знает о возвратниках?
— Тха, а на кой? — натужно ухмыльнулся Эндерн. — Работает и работает — жрать не просит.
Манфред сокрушенно покачал головой.
— Во многих знаниях — многие печали, поэтому лучше ничего не знать и быть счастливым, да? — вздохнул он. — Достойная уважения жизненная позиция. Что, правда никто не знает? Даже ты, Аврора? — чародей сосредоточил испытующий взгляд на чародейке. Та молча призналась в своем позоре. — И чему только тебя учили в твоем этом кружке аморально очаровательной в своей психической неуравновешенности Сибиллы! Придется, — Манфред развел руками, — восполнить пробелы ваших знаний.
***В хранилище Ложи на вечном хранении имеется двенадцать талисманов возврата. Ровно столько было заговорщиков-виолаторов. Возвратники сделали незадолго до их восстания и последовавшего за ним кризиса Ложи. Никто так и не выяснил до сих пор, кому удалось их сделать — к девяносто пятому году талисманы возврата уже лет тридцать не производились. Для их производства не хватало даже мощностей Ложи, не говоря уж о кустарях и вольных. Оттого побег двенадцати виолаторов для оставшихся шестнадцати статеритов оказался полной неожиданностью.
Но восстание все равно подавили. Ложу призвали покаяться во многих грехах и заплатить еще за парочку. И, конечно же, запретить и уничтожить самые опасные дьявольские поделки. В том числе и возвратники. Ложа послушно уничтожила их. Все, кроме этих. Не знаю, как это удалось моему героическому папе, но все двенадцать талисманов возврата виолаторов были деактивированы и помещены на вечное хранение в главном хранилище как печальное напоминание о позорной странице истории Ложи.
Между нами, Максим, активировать их вновь оказалось не так уж и сложно, раз с этим справился даже мой недалекий, психованный племянничек.
Эти возвратники — самые надежные и совершенные, позволяют сделать скачок с шансом на успех в девяносто пять процентов в радиусе двадцати-двадцати пяти миль. До пятидесяти миль, если ты очень веришь в удачу, а если считаешь себя бессмертным, можно рискнуть и прыгнуть миль на восемьдесят. Примерно на таком расстоянии разбросает твои останки, если они не застрянут между пространством и временем.
Восстанавливается возвратник часов десять-двенадцать. Но чародей накачает его где-то за час, а при наличии «банки» и интеллекта, позволяющего не попадать себе в исподнее при мочеиспускании, с этим справится кто угодно. Таким образом, если разместить точки выхода на приемлемом между собой расстоянии — а для этого требуется нехитро изготовленная специальная тушь из любой околомагической лавки, минимальные способности к черчению или хотя бы трафарет, — то пропрыгать от столицы до Анрии можно чуть больше чем за сутки.