Новый порядок 2 (СИ)
Чародейка не обратила внимания.
— Я все думала и гадала, — продолжила она возбужденно, — почему Дьявол ночи, Анрийский призрак, шедший за своим Машиахом по трупам от самого Шамсита, вдруг оказался таким покладистым и сговорчивым. И меня осенило! Он понял, что сможет нас использовать. Может быть, еще на Лодочной улице, едва увидел нас.
— Ты перегибаешь.
— Да? — едко ухмыльнулась Аврора. — А почему он не убил нас? Неужели думаешь, что из милосердия? Нет, он сразу понял, кто мы, а убедившись в этом, решил использовать нас, прикинувшись послушным дурачком. Мы расшифровали для него письма Ратшафта. Мы отыскали для него ван Бледа, от которого он сразу же избавился, чтобы не мешал его планам. Мы взяли для него Вортрайха и договорились с Шестеркой. В конце концов, мы провели его в Люмский дворец!
— Зачем? — холодно спросил Гаспар.
— Затем, что там будет Машиах. Мы сами ему сказали об этом. Или же… он об этом знал с самого начала, потому что…
— Почему?
Аврора неуютно поежилась, обняла себя за плечи.
— Помнишь, он говорил, что Машиах способен менять внешность? И не только внешность, а полностью становиться тем, становясь тем, чью душу заберет. А что, если…
— Тогда, получается, я тоже Машиах, — раздраженно перебил Гаспар. — Ведь и я видел его. А значит, все это время водил вас всех вокруг пальца, а так-то я не настоящий. Осталось теперь выяснить, зачем мне все это было нужно и сколько еще осталось выдуманных меня.
— Прекрати, — поморщилась Даниэль, — не то я совсем запутаюсь. Я уже потерялась в причинах и следствиях, а теперь перестаю понимать, кто во всей этой истории настоящий, кто — плод чьего-то больного воображения. Еще чуть-чуть, и решу, что тоже кем-то выдуманная, а вся моя жизнь — не более чем издевательство ради смеха и весельЯЙ!
Она подпрыгнула на кровати от боли и предательской неожиданности и потерла ляжку, мстительно косясь на Гаспара.
— Достаточно по-настоящему? — участливо спросил он.
— Больше так не делай, — хныкнула чародейка.
— А ты больше не будешь разрождаться безумными теориями?
— Не обещаю. Да и какое мои теории имеют уже значение? Давай тогда просто помолчим, а? — предложила Аврора. — И порадуемся, что все это наконец-то закончилось. Хотя бы для нас. Хотя бы пока.
Заключение
—…и вот, — продолжил Манфред фон Хаупен, — мой дорогой племянничек, которого я всю его жизнь считал безмозглым, злобным идиотом с эдиповым комплексом, проворачивает аферу века и, как сказал бы Ярвис, выставляет главное хранилище Ложи за спиной у мамочки, папочки, а что самое нехорошее — доброго дядюшки. Скажу по секрету — никому только не выдавайте — такого даже я не ожидал, а это верный признак, что старею.
Манфред сидел, закинув ногу на ногу, в похожем на трон кресле в уютном кабинете особняка на Имперском проспекте. В комнате было темно — за окном давно наступила ночь, — свет давал только камин по левую руку от первого мастера Ложи. Напротив Манфреда на стульях сидели Гаспар, Эндерн, а между ними Аврора. Все трое — в напряженных позах. Паук редко встречался со своими агентами лично и еще реже организовывал с ними душевные посиделки — ему хватало общения через проекцию. Но так уж вышло, что они оказались в одном доме. И у Манфреда возникло желание поговорить.
Примо антистес и его челядь оккупировали чей-то дворец на самой важной улице Анрии, бесцеремонно выгнав хозяина, то ли банкира, то ли владельца какой-то торговой компании. Хотя со стороны это выглядело так, что хозяин недвижимости польщен визитом третьего, а кое-кто был уверен, что и вовсе второго, лица Вселандрийской Ложи чародеев и добровольно оказывает содействие, исполняя свой гражданский долг. Возможно, даже верил в это. Может, считал, что это неплохой повод насладиться раннеосенними пейзажами сельской местности на Южном Берегу и попрактиковаться в живописи.
Если и был в вольном городе Анрии, свободном от чародейского влияния по уложению Кодекса Ложи от 1506 года, кто-то, кому поведение и нрав Манфреда фон Хаупена казались вызывающими, то это был тот, кто почему-то ничего еще не слышал о его сестре — Фридевиге фон Хаупен. Госпожа консилиатор, не размениваясь по мелочам, заняла все правое крыло Люмского дворца, в котором обычно останавливались члены императорской фамилии и их ближайшие родственники. Его высочество шах Дакил-Джаара Мекмед-Яфар Мекметдин занимал левое крыло.
— Вряд ли Пауль был в курсе всех подробностей аферы, в которую ввязался, и не знал, что три из четырех талисманов были не более чем наживкой. План состоял в том, чтобы скормить Ложе и жандармерии группу юных революционеров, нацелившихся на самого императора, и пока мы будем заняты беготней и выяснением, кто посмел влезть в святая святых, спокойно завершить начатое. Если бы не ваша встреча с Гиртом ван Бледом, не ваша наблюдательность и бдительность, этот план вполне себе удался бы.
— Вот только талисман возврата ван Бледа не был украден из хранилища Ложи, — осторожно напомнила Аврора.
— Иронично, да? — усмехнулся Манфред, крутя кончик бороды. — На его возвратнике нет никаких маркировок, клейм, знаков, он не проходил ни по одному делу и кристально чист. Механик с любопытством изучил его и постановил, что образец сколько-то-цифр сделан по технологии двухсотлетней давности и лет сто назад. Так что возрадуйтесь, дети мои, довелось вам подержаться за настоящий реликт древности, на удивление работающий до сих пор. Умели же когда-то делать! — добавил чародей с ностальгией в голосе и тут же сменил тон: — Хотя его надежность оставляет желать лучшего. Отдаю должное смелости Гирта ван Бледа — я бы не рискнул пользоваться талисманом возврата с шансом осечки в двадцать-двадцать шесть процентов. У меня в свое время от безопасных пяти… как ты, Ярвис, обычно говоришь?
— Жопа съежилась? — предположил Эндерн.
— Именно! — поднял палец Манфред. — А тут целых двадцать шесть!
У Авроры от страшной цифры съежилось и сжалось все, что только могло в ее организме, еще и сердце на миг встало. Она тяжко сглотнула и нервно затрясла коленкой, теребя золотую цепочку на шее. Сейчас чародейка с ужасом вспоминала тот рассвет и не могла понять, что на нее нашло использовать талисман ван Бледа, совершенно не думая о последствиях. Нелепое ребячество…
— Таких талисманов было минимум две штуки, если верить свидетелям, — наконец-то набрался смелости Гаспар. — Еще один был у Адлера, но он разбит.
— Очень надеюсь, что их было всего две штуки и нигде больше не всплывет опасная неучтенка, — сердито воскликнул Манфред и вдруг повеселел он, как будто ничего не было. — А скажи-ка, Гаспар, каков обычно процент везения в сыскном деле? Хотя нет, не отвечай — печальная статистика раскрываемости Комитета Следствия ответит за тебя гораздо лучше.
Гаспар не успел даже раскрыть рта. Это была одна из любимых пыток Паука — застать врасплох особо провинившихся и вызвать в них чувство умственной неполноценности.
Манфред некоторое время помолчал, не глядя на свою троицу и позволяя им вздохнуть свободно.
— Сразу после убийства моего дорогого племянника, — неожиданно заговорил он вновь на, казалось, заброшенную тему, — из Arcanum Dominium Нейзена поступил запрос на помощь штатных некромантов. Они там у себя обнаружили пару кадавров не первой свежести в таком состоянии, что было затруднительно установить их половую принадлежность. Уж не знаю, — как бы извиняясь усмехнулся Манфред, — почему нейзенский деканус забил тревогу и так забеспокоился из-за пары кусков гнилого мяса, но забил и забеспокоился, за что я уже повесил его на доску почета.
Гаспар и Эндерн одновременно повернулись к чародейке и как будто молча посоветовались с ней, решив все втроем улыбнуться этой, возможно, шутке.
— Деканус был так настойчив, — говорил Манфред, — что за неделю подал в Комитет Следствия аж три запроса. По счастливому стечению обстоятельств, последний из них попался на глаза такому же зубриле, которому Кодекс Ложи — вместо чести, ума, совести и сообразительности. Он-то и отправил наших кладбищенских друзей в нейзенский морг, где им предоставили коробочку с останками. Естественно, ничего из покойников в таком состоянии некроманты уже не вытянули, зато установили, кем покойники были при жизни. А при жизни наши покойнички, — Манфред понизил голос, словно рассказывал страшную готическую басню, — были членами делегации министра иностранных дел Освальда Бейтешена, который в середине июля отбыл в Анрию для подготовки переговоров с Мекмед-Яфар Мекметдином.