Реванш для принца (СИ)

И подслушивать.
Кто-то просветил и по собственному желанию, едва ли не жалея меня, юродивую. Повариха ру Анежка Шион может и не поверила, что я многое позабыла — во что же она поверила не столь уж важно — но как-то в нескольких фразах и всеобъемлюще пояснила то, что я должна была знать чуть ли не с рождения.
Еще быстрее помогли «освоиться» вопли и недовольство молодых фру и тычки мерзкой домоправительницы, которая не смела меня бить, но оскорбляла и угрожала, с полного попустительства хозяйки дома вдовы фру Терезы Жьяр.
А меня звали Лесаной Жьяр.
И я оказалась местной Золушкой.
Так и знала, что братья Гримм отомстят мне за нелюбовь к этой сказке. Мрачные типы — даже сестер в той сказке было жалко из-за отрезанных пальцев.
В моей же «сказке» не было жалко никого, кроме себя.
Девятнадцатилетняя Лесанка — то что я много старше не замечали, здесь все выглядели взрослее — оказалась единственной родной дочерью форда Жьяра и, как полагается по всем канонам, ее отец был озабочен тем, что девочка растет без женского внимания. И привел мать её… Терезу. С дочерьми. А потом погиб — несмотря на принадлежность к благородному сословию, он торговал разными механизмами, и сгинул в Золотых Песках, когда отправился с товаром в сторону горной гряды. Тут бы помечтать, что сгинул не окончательно, но с тех пор прошло почти десять лет — и никто не вернулся.
А положение Лесаны — теперь мое — ухудшалось с каждым годом. И сейчас она-я оказались на уровне самых обычных служанок, которых в этом богатом доме было немало.
Как девушку практичную и быстро думающую, меня тут же заинтересовала ситуация с семейными богатствами. Хозяйка не работала и не торговала — значит пожинала накопления. И что-то сильно я сомневалась, что родной дочери из них ничего не должно было достаться.
Запугать ребенка и вырастить из нее забитую служку в такой ситуации было легко — в отсутствие кровных родственников и внимательных соседей. Но я-то могла подумать о других возможностях.
Вот только мыслям о поверенных, завещаниях и защите своих прав, как и мыслям о том, куда делась настоящая Лесана — неужто на мое место? как она выживет в условиях еще более жесткой Москвы? — суждено было пока остаться лишь ростком, не разросшимся в молодое древо. Потому что меня завалили обязанностями так, что я вздохнуть лишний раз не успевала, не то что подумать о собственной судьбе или переменах в ней.
А уходить, гордо задрав нос, не зная местности и законом, я пока не была готова — уж точно не в отсутствие цели и направления. Потому что считала — уходят не откуда-то, а куда-то. И желательно туда, где найдется один человек — или кто он такое — которому я сначала расцарапаю морду, а потом заставлю отправить меня домой.
В поместье Жьяр мое утро начиналось раньше всех — с растопки дома и чистки всех медных, железных, металлических штук на которые указывала «щедрая» рука хозяйки. Чистить следовало отвратительно пахнущей смесью от которой слезились глаза, а после натирать специальной ветошью — до боли в онемевших пальцах.
Затем подавала завтрак.
Помогала с уборкой.
Кормила свиней… и да, чесала их. Для этого следовало выбрать удобный камень с гладкими краями и водить им по спине довольных хрюшек. Не знаю, может они от этого вкуснее становились, но я не отказывалась от подобного «удовольствия». Это было хоть какой-то передышкой.
А потом снова ныряла в обязанности.
Сортировка белья — стирал его устрашающего вида автомат, и я бы никогда тому не доверила ничего. По моим ощущениям он жрал его, а не делал чистым.
Глажка.
Роль «принеси-подай-сделай» у молодых фру — Катержины и Илоны. Те оказались адскими стервами и регулярно выдавали в мою сторону не только противоречивые задания, но и щипки, и гадости.
— Ох, какие у тебя отвратительные распухшие руки. Спрячь их, а то меня стошнит!
— От тебя воняет — меняй одежду, прежде чем подходить к нам.
— Кто так ставит чайник? Ни манер, ни осанки — деревенщина!
Меня это не задевало. Не то что я была бесчувственной — просто в отличие от сказочной Золушки, витающей в облаках, хорошо понимала подоплеку всей этой истории и причины их поведения. Это в своей реальности я и правда оказалась предельно наивна… здесь же мне приходилось быть настороже и оставаться максимально рассудительной и хладнокровной.
 
Пока что удавалось.
Вечера у меня были заняты нескончаемыми хозяйственными поручениями, что выдавала домомучительница, так что спать я ложилась за полночь — и снова подъем до рассвета.
Подобный режим имел единственный плюс — позволял привыкнуть к этому миру и не давал мне времени скатиться в истерику. Потому что стоило мне подумать, что это и есть моя дальнейшая возможная жизнь, что я больше не увижу своих близких, я больше не буду полноправным членом общества и обречена на подобный бред, как в горле разрастался такой комок, что я переставала дышать.
Хотелось орать, визжать и крушить все вокруг, вопрошая небеса, за что мне такое…
Но я выдыхала и шла чесать свиней.
Так прошло шесть дней. И только на шестой я поняла, что далеко не так наблюдательна, как мне казалось.
Меня отправили в лес собрать ягоды, потому что фру захотелось пирожных с «василами» — круглыми и голубыми, как шепнула мне повариха и протянула железный кругляш на цепочке.
Я недоуменно посмотрела на него.
— Что это?
— И это запамятовала? — ру Шион всплеснула руками, — Говорила же тебе — лекаря надо навестить.
— Да поздно уже, — вяло отмахнулась.
— Это «нАйденник», чтобы в лесу не затерялась и домой вернулась.
Черт, компас что-ли? Так я не умею обращаться с ним…
Щелкнула крышечкой и взвизгнула, отпрянув. Потому что внутри был яркий огонек. На вид обычный совершенно, вот только горел он… ни на чем.
Снова закрыла крышку, снова открыла…
— А действует-то как?
— Это же часть домового огня, — пояснила повариха, — чем дальше от дома будешь удаляться, тем синее пламя. А теперь беги, а то еще наругают, что долго ты.
Побежала, ой как побежала… А потом остановилась и снова крышку открыла. Огонек явно сделался желтее…
И до меня со скрипом дошло, что этот мир отличается от моего еще больше, чем я думала. И как-то стали ясны пусть редкие, но упоминания фей — именем Лучезарной здесь благословляли, Непримиримой грозили, Непостоянной упрекали — рассказы про могущественных волшебников, которые «такое сотворили», и даже совсем непонятная фраза о том, что «пора бы позвать Яна, в артефакте уже совсем искры не осталось».
Волшебство.
А я, случаем, не волшебница?
Хрипло засмеялась и сама же испугалась этого смеха.
Но потом решительно отправилась в лес, уговаривая себя, что наличие волшебства не должно стать для меня проблемой — не более, чем наличие паровых механизмов или противной мачехи. Пусть и поверить в это трудно. Судя по всему, не столь уж и частое то было явление — в поместье Жьяр никто молниями не бросался и вещи не телепортировал. Может здесь волшебство в принципе было чем-то иным, чем показывают в наших фильмах?
Я продиралась сквозь довольно густые заросли, периодически открывала «найденник», нервно хмыкала и продолжала искать, пока, наконец, не увидела пышные кусты с яркими кругляшами.
Сняла один, довольно крупный, и осторожно попробовала.
Ух-ты ж! Похоже на сладкую-сладкую грушу!
Набила ими рот и почувствовала себя почти счастливой. Нет, меня сносно кормили, но далеко не изысканно и полезно с моей точки зрения — в основном кашами, иногда с кусочками мяса, и крахмалистыми овощами. А это прям как изысканный десерт…
 
Какой-то шум и легкий скрежет отвлек меня от неожиданного обжорства.
Я поискала его источник и нахмурилась. В стороне копошилось… что-то. Как живое копошилось, но поблескивало металлом, что даже мне было удивительно. Подошла ближе.
Там, из под довольно увесистой ветки, пытался выбраться металлический паучок, размером с мою ладонь. Цеплялся своими лапками, скрежетал, пыхтел… И пусть я не слишком любила пауков, но этот выглядел игрушкой, потому я подошла и подняла упавшую ветку.