Граф Рысев 6 (СИ)

Всё проводилось в очень сжатом режиме. Имя, выход, поклон, следующая.
Затем слово взял Медведев. Я практически не слушал, о чём он говорит. Наверняка что-то высокопарное о добром и вечном. Всё это время я разглядывал императора. Если он и чувствовал направленные на себя взгляды, а пялился не только я, то вида не подавал.
Началось представление. Медведев сам вызывал своих воспитанников, а в ряду зрителей произошло заметное оживление. Похоже, не только для графа Мамбова оказалось сюрпризом настоящее обучение ребёнка. Потом представили Вику. Кречет смотрел на неё благосклонно и даже поцеловал руку, пожелав удачи на столь трудном поприще.
Нас не вызвали. На лице замершего в ожидании Владимира Мамбова промелькнуло разочарование, а дед нахмурился. Но тут снова вперёд вышел Медведев.
— На нашем курсе по подготовке надёжнейшей опоры трона предусмотрены отработки практических навыков, так называемая «работа в поле». Так получилось, что при выполнении своего задания одна из групп сумела обнаружить, выявить и обезвредить заговор, направленный против безопасности нашей империи. Учитывая беспредельную храбрость, мужество и проявленный профессионализм, группа графа Евгения Рысева была представлена к государственным наградам. А граф Рысев с графом Мамбовым обретут свои награды здесь и сейчас из рук его величества, — пафос речи зашкаливал, но оно того стоило. Особенно выражение лица Владимира Мамбова, который словно трость проглотил. В то время как его тихо поздравляли и хлопали по плечу.
— Граф Олег Владимирович Мамбов, — произнёс Медведев, и Олег на негнущихся ногах принялся отсчитывать те три шага, которые нам позволил сделать распорядитель.
Одновременно с этим Кречет сошёл с небольшого возвышения, на котором стоял до этого момента. Сзади и чуть сбоку от него материализовался подтянутый адъютант, держащий поднос с орденами.
— Отличная работа, граф, — Кречет улыбнулся краешком губ, поправил орден на груди у Мамбова и пожал ему руку. Ну вот, всё совсем не страшно. Сейчас быстренько получим заслуженный орден и пойдём танцевать. Я даже танец станцую. Даже два.
— Граф Евгений Фёдорович Рысев, — я затормозил на пару секунд, затем быстро вышел вперёд. Эти три шага были отмерены очень чётко, потому что остановился я прямо на таком расстоянии, на котором было необходимо.
Кречет взял орден, и мне на шею легла шёлковая лента. Примерно такую же я у Фыры отбивал, только другого цвета.
— Это была отличная работа, граф, — Кречет протянул мне руку, задумчиво осматривая мой белый костюм. Я даже на мгновение подумал, что надо было не выпендриваться и надеть классику, но тут же одёрнул себя. Император пожал мне руку, и тут случилось то, что явно не было предусмотрено протоколом. — А где ваша знаменитая пилка для ногтей?
От внезапности вопроса я впал в ступор. Затем осторожно вытащил футляр с пилкой из нагрудного кармана и протянул его императору.
— Она здесь, ваше величество, — осторожно ответил я. — А откуда вы…
— Молодой князь Вепрев, состоящий на должности камер-паже у её величества, однажды эпатировал двор, появившись с подобной вещью на вечере императрицы. — Кречет задумчиво открыл футляр и вытащил пилку. Повертев её в руке, он усмехнулся, вложил обратно в футляр и протянул его мне. — Я думал, что это он такой оригинал в семействе, отличающимся своей прямолинейностью и крутым нравом. Но Дмитрий Фёдорович меня разубедил, сказав, что с князем всё в порядке, и что впервые эту пилку он увидел в приёмной ректора Академии за полгода до того, как многие столичные франты переняли эту моду. В этой Академии он как раз набирает воинов своего тайного войска и обучает их всякому. И что этой пилкой забавлялся один довольно перспективный, но своевольный юноша.
— Я даже не знаю, что на это ответить, ваше величество, — тихо пробормотал я.
— Я видел вашу картину, Евгений Фёдорович. Признаюсь, я стоял возле неё долгих десять минут, и мне казалось, что Кречет сейчас выпорхнет из неё и удостоит меня разговором. — Всё так же задумчиво проговорил император.
 
— Упаси вас судьба от разговора с богами, ваше величество, — выпалил я, и тут же прикусил язык.
— Вот как, — в глазах Кречета промелькнула смешинка. — Я учту ваше пожелание, граф. — Он снова стал серьёзен. — Когда я стоял у картины, то уже знал, что вы войдёте в группу Дмитрия Фёдоровича. Я сам подписываю приказы о переводе и, таким образом, заочно знаком с каждым из вас. Тогда я думал, что мы совершили ошибку, и что нельзя было отнимать у мира такого художника. Но сейчас я понял, что ни граф Медведев не ошибся с выбором, ни я, этот выбор поддержавший. А картины… Что-то мне подсказывает, что вы способны создавать подобные шедевры исключительно в те моменты, когда вас посещает вдохновение. А это может возникнуть независимо от вашей службы своей стране и своему клану.
— Я благодарю вас, ваше величество, — ответил я, чувствуя, как пересохло в горле.
— Это я благодарю вас за прекрасную картину и хочу преподнести вам небольшой подарок, — он повернулся и сделал знак адъютанту, который тут же вложил ему в руку небольшую шкатулку, точнее, футляр, наподобие того, в котором я таскал свою пилку. При этом адъютант с трудом сдерживал себя, чтобы не заржать. — Почему-то я решил, что эта вещь очень важна для вас.
Я взял протянутый футляр, выполненный из золота с россыпью драгоценных камней, как ядовитую змею. Мамбов скоро косоглазие получит, так он пытается наблюдать за тем, что творится чуть сбоку от него. Открывал я футляр очень медленно. На красном бархате лежала… пилка, мать её, для ногтей! Это было настоящее произведение ювелирного искусства, включая алмазное напыление. Очень аккуратно закрыв футляр, я посмотрел на Кречета. Его глаза смеялись.
— Я благодарю вас, ваше величество, это неоценимый подарок для меня, — и, коротко поклонившись, я решился. Вытащив свой футляр, протянул его императору. — Прошу вас принять от меня мою пилку в знак признательности, и чтобы освободить место в кармане, для вашего подарка.
Кречет рассмеялся. Смеялся он красиво, чуть запрокинув голову.
— Дмитрий Фёдорович, поздравляю с прекрасным приобретением, — наконец, произнёс он, поворачиваясь к Медведеву, у которого от моей выходки скулы порозовели. Император тем временем забрал серебряный футляр и на глазах у всех вложил в нагрудный карман, похлопав его при этом. — Кстати, вы в курсе, граф, что этой пилкой можно убить человека десятью разными способами.
— Э-э-э, — глубокомысленно протянул я, а Кречет похлопал меня по плечу, и Медведев чуть ли не силой поволок к тому месту, где мы стояли до награждения. Со стороны казалось, что он деликатно поддерживает за плечо графа, который от избытка чувств сейчас в обморок упадёт. На самом деле, боюсь, у меня на плече останутся синяки от его хватки. — А какой десятый метод-то? — удалось мне пробормотать, когда Дмитрий Фёдорович изволил отпустить меня.
— Рысев, заткнись и улыбайся, — протянул Медведев, и я послушно закрыл рот.
Кречет в это время произнёс совсем короткую речь и взмахом руки отпустил всех нас. На лицах всех присутствующих отразилось настолько явное облегчение, что император усмехнулся. На выход потянулись в соответствии с регламентом. Сначала вышли гости из родственников, затем девушки, потом наш курс, в котором мы шли замыкающими.
Когда я проходил мимо стоявшего в дверях распорядителя, он так на меня посмотрел, что я даже отпрянул. Как будто это я виноват, что император удостоил меня короткой беседы и тем самым нарушил временные рамки.
В коридоре Медведев развернулся и принялся разглядывать меня немигающим взглядом.
— Рысев, какие грёбанные черти надоумили тебя сделать то, что ты сделал? — он протёр лицо.
— Я не думал, что у его величества окажется столь изощрённое чувство юмора. — Пробурчал я в ответ. — Поэтому растерялся и действовал рефлекторно.
— Женя, если бы у его величества не было чувства юмора, он уже давно свихнулся бы от идиотизма, полного кретинизма и вопиющей наглости половины своих поданных, — простонал Медведев. — Просто в следующий раз не делай этого. Засунь свою рефлексию глубоко себе в задницу и улыбайся, Рысев, просто улыбайся. — И он снова пошёл в зал к императору, потому что у распорядителя был такой вид, будто он сейчас начнёт убивать.