Граф Рысев 6 (СИ)

Фыра посмотрела на меня, как на идиота, закатила глаза и исчезла. Похоже, ей этот навык был необходим. Вот только, как бы она совсем ходить ни разучилась. А насчёт воровства, то тут у рысей всегда своя мораль была. Если вещь, неважно браслет или курица в курятнике, ей сильно нужна, то включается режим: «Вижу цель, не вижу препятствий». А будешь пробовать останавливать, то ещё и назло сделает. По-моему, из всех кошек, рыси — самые зловредные.
Приведя себя в порядок, я направился в столовую, и где-то на середине дороги у меня зазвонил мобилет. Может, я зря прикупил эти игрушки? И самый главный вопрос, откуда у всех этих людей, которые мне звонят, мой номер?
— Рысев, — ответил я, активируя связь.
— Вас Савелий Павлов беспокоит, ваше сиятельство, — раздался в трубке голос Савы.
— Какие-то проблемы? — спросил я, останавливаясь перед дверьми столовой.
— Не совсем проблемы, просто я сумел извлечь законсервированные лапы твари из плена земляного голема. — Быстро заговорил Сава. — Не буду рассказывать, каких усилий и нервов мне это стоило, вам подобное не должно быть интересно, ваше сиятельство, поэтому я сразу перейду непосредственно к вопросу. У вас был какие-то планы на данные трофеи?
— Сава, я вообще не думал, — потерев лоб, я прервался, а дальше говорил, уже тщательно взвешивая каждое слово. — Я вообще не думал, что эти лапы можно продать.
— Ну что вы, ваше сиятельство, у зверюги оказалась всего одна кость в каждой конечности. Они очень крупные и полые внутри. При достойной обработке можно получить совершенно прелестные подставки для тростей и зонтов. Абсолютно уникальные, всего в двух экземплярах.
— О, Рысь-покровительница, — протянул я. — Неужели найдётся хотя бы один ценитель подобной красоты? — представив подобную подставку под трости и зонты, я содрогнулся.
— Ну, разумеется, ваше сиятельство. Вы даже не представляете, сколько таких ценителей будет присутствовать на аукционе. — Я почти увидел, как Сава закатил глаза. — Так вы даёте мне добро на изготовление этих уникальных подставок?
— Сава, делай с этими лапами, что хочешь, мне они точно не нужны, ни в виде подставок, ни в каком другом виде. — И я открыл дверь в столовую.
— Отлично, ваше сиятельство, — Сава не смог сдержать переполняющих его чувств и рассмеялся. — Кстати, у меня один клиент уже имеется. Он слёзно просил продать ему такую подставку, минуя аукцион. И сумму предложил просто… — Он замолчал, затем откашлялся и продолжил. — А теперь второй вопрос, ваше сиятельство, если позволите.
— Говори быстрее, — поторопил я его.
— Конечно-конечно, — зачастил Сава. — Вы как скоро хотите наведаться в форт, где ваша прекрасная Академия готовит столь выдающихся художников, как вы?
— Сава, — я кашлянул. Похоже, эти лапы стоят каких-то баснословных денег, если Павлов так прогибается. — Сегодня мы выезжаем, и завтра утром будем на месте.
— Вы просто бальзам льёте мне на душу, ваше сиятельство. Если вы позволите, я вас встречу и доставлю потом до дома.
— Ты мне хочешь что-то показать? — я невольно нахмурился. Что-то мне подсказывает, что эти подставки стоят неприлично больших денег.
— Я приготовил вам небольшой подарок, надеюсь, вам и вашей очаровательной супруге понравится, — ответил Сава. — Я вас встречу, преподнесу подарок и не буду больше надоедать.
— Хорошо, — и я отключил связь. Подняв глаза, обнаружил, что стою возле стола, а на меня смотрят три пары глаз. — Павлов звонил, уточнял нюансы по сделке.
Ответив на невысказанный вопрос, я сел за стол.
— Женя, а это нормально, что Фыра ходит за мной по пятам? — тихо спросила Вероника.
— Нормально. — Ответил я совершенно автоматически, даже не особо вникая в её вопрос. Меня волновал совсем другой, где брать жильё для Шиповниковой? В форте очень мало сдающихся домов и квартир. Нулевой уровень позволял жить там всё время, даже не имея дара, и проблема со съёмом определённо была. Тем более что количество учебных заведений неуклонно росло, а общежития для студентов предусмотрены не были. Только для курсантов военного училища, которые назывались казармы. Как бы ни пришлось селить Вику в нашем доме. Вот только, он небольшой. Где мы все разместимся?
 
— Эм, спасибо, дорогая, я лучше поем эту кашку, — проворковала Вероника, а сидящая напротив меня Маша, с трудом сдерживалась, чтобы не засмеяться. Мамбов сидел с отрешённым видом, задумчиво рассматривая, как Фыра кладёт перед Вероникой на стол кусок колбасы. Надо сказать, что кусок был небольшим и уже изрядно пожёванным, но, главное сам принцип.
— Это она просит прощение за своё недостойное поведение, — объяснил я желание Фыры накормить Шиповникову.
— Я поняла, — Вероника погладила наглую кошку по голове. — Я не злюсь, дорогая. В Университете очень много часов нам вбивали в головы, что фамильяры — необычные животные, и они ничего не делают просто так. Раз ей так нужны были именно эти макры, значит, действительно нужны.
— Ты слишком снисходительна, — заметил я. — Надеюсь, я никого не обижу, если спрошу, сколько тебе лет?
— Мне? — Вероника даже немного растерялась. — Двадцать два. И, нет, ты меня не обидел. Но, это имеет какое-то значение?
— Нет, не имеет, — я приступил к завтраку. Всё-таки она нас немного старше. Совсем незначительно, мне так точно неважно было бы столь мизерное различие. Надеюсь, у Олега нет комплексов на подобную тему, и подобная разница в возрасте проблемой не окажется.
После завтрака мы принялись судорожно собирать чемоданы. Почему я ничего не собрал и не отдал приказа сделать этого, в общем-то, понятно. До меня добралась кровожадная Марина. Что она творила с моим телом, это просто уму непостижимо. И это было больно. Когда я выполз из её казематов, точнее, когда меня вытащил оттуда Игнат, я хотел только одного, свернуться в клубочек и уснуть. Зато безобразный шрам сильно уменьшился, и, наконец-то, побелел.
Так что, то, почему я не собрал вещи, было совершенно понятно и оправданно. Но почему этого не сделали все остальные, оставалось загадкой и для них самих. Так что остаток дня провели весело. Особенно если добавить ко всему этому Фыру, которая посчитала, что выполнила свой долг по извинениям, и бегала по дому за мной с ошейником в зубах, намекая, что кошечке тоже не помешало бы собраться.
Наше положение усугублялось тем, что мы сюда перед отъездом в столицу уже не вернёмся. И нужно было упаковать вещи, которые мы возьмём с собой заранее.
В обед Маша вспомнила, что надо из ателье забрать мои пальто. Я послал за ними Игната, нацепил на Фыру ошейник и наорал на чемодан, который попался мне под ногу. Оказывается, ушибить мизинец на ноге — это очень больно.
Наконец, всё вроде бы было собрано. Я отобрал у Маши какую-то жуткую шаль и пообещал её сжечь, если она не успокоится.
— Маш, самое главное, это упаковать твоё бальное платье и мой костюм. Всё на этом. Если что-то забудем, купим в Москве. А теперь давай уже поедем на вокзал. Будет куда хуже, если мы на поезд опоздаем.
— Вероника, а ты едешь на бал? — Маша решительно кивнула, бросив взгляд на шаль.
— Я не знаю, — она растерялась, услышав вопрос. — Дмитрий Фёдорович ничего подобного не говорил.
— Там хотят представить императору именно группы, которые обучаются по специальной программе. — Нахмурившись, ответил Олег. — И очень может так получиться, что тебе вручат приглашение в последний момент.
— Надеюсь, что этого не произойдёт, потому что в противном случае, я не буду знать, что делать, — Вика закусила губу.
— Как это, что делать, ехать с нами, — Олег пожал плечами.
— Не слушай его, — я злобно посмотрел на Мамбова. Он что специально всё портит? — Я вообще не понимаю, как этот солдафон попал в Академию изящных искусств. Это ему и Дмитрию Фёдоровичу, чтобы собраться на такое важное мероприятие, как императорский бал — надеть костюм, желательно выглаженный и почистить ботинки. — Я бросил взгляд на Машу, которая, закусив губу, смотрела на Веронику. У них были разные размеры, вот в чём дело. Маша вся изящная, как фарфоровая статуэтка. Вика же более фигуристая. — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал я, втайне надеясь, что Медведев не опомнится и не пришлёт это злосчастное приглашение.