Божья коровка 2 (СИ)

Так и не придя к какому-либо выводу, Пинчук вошел в приемную начальника отдела и поздоровался с секретаршей.
— У себя? — спросил у немолодой женщины.
— Да, — кивнула секретарша. — Заходите. Родион Степанович велел, чтобы сразу.
Вновь пожав плечами, капитан открыл оббитую дерматином дверь и вошел в просторный кабинет.
— Здравия желаю, товарищ подполковник! — выпалил с порога. — Вызывали?
— Проходи, Пинчук! — кивнул начальник, поднимаясь из-за письменного стола, украшенного целой батареей телефонов — обычного, внутренней связи и прямого с УВД. Обогнув его, он вышел к подчиненному и пожал ему руку, чем привел того в недоумение. — Присаживайся, капитан. Разговор есть непростой.
Подполковник устроился за столом совещаний, примыкавшим к начальственному, заняв место как бы равное с капитаном. Тем самым подчеркнул: мы сейчас с тобой — коллеги, которым нужно решить сложную проблему сообща.
— Ознакомься.
Дознаватель взял из рук шефа несколько листков под скрепкой и погрузился в чтение. Спустя несколько минут удивленно глянул начальника.
— Участковый мог представить дело как мелкое хулиганство. Этому Григоровичу выписали бы сутки или даже штраф, смотря какое настроение у судьи.
— Но потерпевший написал в заявлении «прошу возбудить уголовное дело», — кивнул Шимко. — Так заявление и зарегистрировано.
— Григорович… — протянул Пинчук. — Знакомая фамилия.
— Сын секретаря столичного горкома, — подтвердил Шимко. — Мне вчера оттуда позвонили, а потом и сам отец приехал. Спать как раз ложился… — он вздохнул. — С ним отправились в отдел, где и отдал ему сына. Заодно второго выпустил, чтобы тот не обижался и болтать не начал. Константин Сергеевич просил меня тихонько все прикрыть. Понимаешь?
— Засада, — догадался капитан. — Для начала участковый пусть перепишет протокол — вот и все дела. Откажу в возбуждении уголовного дела. Спишем на административку.
— Упрямится, — сморщился начальник. — Говорил я с ним. И понять его, конечно, можно: неприятностей боится. Есть свидетели и потерпевший, тот пожаловаться может. Ведь приемник, что ему сломали, стоит 80 рублей. Повторю: меня просили, чтоб без шума. Так что и административки для задержанных нельзя. Потому что судья, выписав штраф, обязан отправить в вуз телегу. Григорович-младший учится в университете.
Из которого его не исключат из-за горкомовского папаши, прикинул капитан. Но телега из суда все равно доставит неприятности. Шимко решил заработать благодарность партийного секретаря, избавив от хлопот подчистую.
— Побывай у этого Коровки, побеседуй с ним душевно, — продолжал подполковник. — Григорович обещал купить ему другой транзистор. Готов хоть импортный «Грундиг» из комиссионного приобрести. Взамен пусть парень напишет заявление, что претензий к фигурантам не имеет, погорячился, мол, и просит их не привлекать.
— А девчонка? — капитан ткнул пальцем в протокол. — Та, которую ударил Григорович?
— С нею проще, — ответил подполковник. — Выпивала с фигурантами, обжимались, наверное. Пригрозить, что сообщим об этом в ПТУ, и она заткнется.
— Прокурорские не придерутся? — спросил Пинчук. — Когда будут отказной проверять?
— Будь спокоен, — хмыкнул подполковник. — С горкомом воевать не станут.
— Хорошо, — кивнул Пинчук.
— И еще: об этом не болтай, — подполковник помолчал. — Сделаешь, как надо, не забуду. Ты просил, чтоб дали комнату в семейном общежитии? С этим трудно, но тебе пойдем навстречу. Как уладишь дело, можешь заселяться.
— Спасибо! — капитан поднялся.
— Работай! — подполковник размашисто поставил визу на протоколе: «тов. Пинчук, к рассмотрению».
В кабинет, который дознаватель делил с напарником, уехавшим в отпуск, Пинчук только заглянул, чтобы позвонить заявителю. У того имелся телефон, да еще он оказался дома. Обещал дождаться Пинчука. Замечательно! Он напишет под диктовку заявление, а второе капитан возьмет у потерпевшей. Пригрозит, что сообщит о недостойном поведении в училище, и девчонка не откажет. Можно справиться за день. И тогда Пинчук получит то, чем мечтал — комнату в семейном общежитии. За нее платить копейки по сравнению со съемной, где он обретается сейчас. Да и Ленка плешь проела: хочет завести детей. С этим у него проблема: семьям с маленьким ребенком комнаты в столице не сдают. Никому не нужно, чтоб его будили ночью плачем и чтоб ванную завесили пеленками…
 
Прижимая к груди дерматиновую папку, куда он спрятал стопочку бумаг по заявлению Коровки, капитан смотрел на проплывавшие за окном трамвая городские виды. Почему начальник доверился ему? Ответ нашелся почти что сразу: большинство офицеров райотдела — минчане. Кто живет с родителями, кто-то — и в своей квартире. А Пинчук перевелся в Минск из области, потому и мыкается по чужим углам. Оставалось получить квартиру в городе, но такое от начальника зависит. Вот проявит себя с лучшей стороны, а потом Шимко поручит что-то вновь. В их службе нередко возникают щекотливые вопросы. Если проблему не задавить на корню, возбуждается уголовное дело. Копия постановления о возбуждении идет прокурору. Расследование ведут следователи. Конечно, и они при необходимости могут черного бычка отмыть добела, но это уже будет их заслуга, не Шимко.
Если капитан решит вопрос, то начальник не обидит. Так пробиться можно высоко. Поддержка из горкома партии значит много. Услугу не забудут. Шимко со временем переведут в городское УВД, и он потащит Пинчука наверх. Или на более теплое место. Например — в дознание ГАИ. Там каждый второй материал щекотливый…
С такими мыслями капитан доехал до конечной остановки. Нужный ему дом оказался почти что рядом. Сверившись с табличкой над подъездом, капитан поднялся на второй этаж и позвонил в дверной звонок…
Спустя час он вышел из квартиры. Хлопнув дверью, Пинчук трудом сдержался, чтоб в сердцах не послать по-матушке Коровку. Или же на скотобойню, но постеснялся старушки, медленно поднимавшейся ему навстречу.
По пути на площадь Якуба Коласа, где располагался РОВД, Пинчук лихорадочно просчитывал варианты. Вот упрямый же гаденыш! Из-за него перспектива получения комнаты в семейном общежитии отодвинулась далеко. Или в никогда.
Что же делать? В принципе, есть вариант. Рискованный и сложный. Но чем черт не шутит?
Дальнейшее теперь зависело от решения Шимко. Кровь из носу нужно убедить. Шанс, который вдруг представился, упускать нельзя, вновь такой нескоро подвернется.
Подполковник был занят, пришлось немного подождать в приемной. Когда из кабинета вышли разгоряченные накачкой начальники угрозыска и ОБХСС, Пинчук скользнул в открывшуюся дверь. Шимко курил за письменным столом, пуская дым перед собой.
— Это ты… — сказал, заметив подчиненного. — Чего пришел?
— Есть разговор, товарищ подполковник, — по порученному вами делу.
— Присядь! — начальник указал на стул у приставного столика.
Пинчук последовал приказу. Папку положил перед собой.
— Говори!
— Был у потерпевшего. Заявление писать не хочет — отказался наотрез. Более того, угрожает жалобой в ЦК КПСС. Говорит: найду на вас управу, если вздумаете отмазать негодяев.
— Вот как? — Шимко вмял сигарету в пепельницу. — Что ты предлагаешь, капитан?
— Да закроем подлеца — и все дела.
— По какой статье?
— Той же двести первой, за хулиганку. Я поговорю с студентами. Сидеть они не захотят, поэтому покажут то, что нужно. Шли мирно к остановке, а этот в общественном месте разлегся на покрывале голым, распивал спиртное, ругался матом. Колбаска у него была нарезанной? Значит, ножик тоже был. Музыка у него орала, мешая отдыху советских граждан, проживающих в деревне.
— Общественное место? Там пустырь!
— Тропа есть, люди ходят, — Пинчук нисколько не смутился. — Ребята сделали ему замечание, он в ответ набросился на них с кулаками. Ударил каждого по паре раз. За нож схватился. Студенты в драку не полезли, убежали, а затем явились к нам и написали заявления. Негодяя мы нашли и привлекли к ответственности.