Божья коровка 2 (СИ)

И вот настал день, к которому готовились. Во Дворце съездов открылось торжественное заседание, посвященное 25-летию Победы. Телевидение вело его трансляцию. Зал заполнили участники войны, руководители большого государства. С докладом выступил сам Брежнев. Одетый в штатское, с двумя Звездами Героя на строгом пиджаке он не походил на ту развалину, обвешанную орденами, каким его Борис запомнил в прошлой жизни. И говорил он живо, энергично и с задором. Генсеку аплодировали — бурно, от души. Во дворце собрались победители…
Концерт был запланирован по окончанию мероприятия. Артистов в Кремль свозили на автобусах. Ну, так в одном ансамбле Александрова несколько десятков человек. Добавьте хоры, академический ансамбль народного танца Моисеева во главе с самим маэстро, Эстрадно-симфонический оркестр Центрального телевидения и радио… Только здесь Борис в полной мере осознал масштабы предстоящего концерта и аудитории, перед которой ему придется выступать. Зал Дворца съездов вмещает шесть тысяч человек! Не стадион, конечно, но цифра впечатляет. Акустика здесь великолепная, он убедился в этом на генеральной репетиции.
Их привезли заранее. За кулисами рабочие таскали мебель, готовя сцену к выступлению артистов. Бориса и других солистов отвели в гримерку, где им немного припудрили лица, а женщинам поправили макияж. Оставалось ждать, когда их позовут на сцену. Порядок выступлений они знали. Борису выпала участь выступать последним, что пробудило недовольство у других артистов. Закрывать концерт почетно, а тут в этой роли непонятно кто. Не заслуженный или народный, а вообще, как будто не певец. Как можно доверять ему финал? Но Григорьянц была неумолима.
— У него песня подходящая, — объяснила недовольным. — Вот напишите такую, приходите.
Из установленного в комнате динамика артисты слышали происходящее на сцене. Вели концерт дикторы Центрального телевидения Игорь Кириллов и Анна Шатилова. Они объявили первых выступающих — Людмилу Зыкину и хор Пятницкого. Людмила Георгиевна вместе с хористами исполнила популярную в то время песню «Растет в Волгограде березка». Следом пришел черед ансамбля имени Александрова…
На Бориса накатил мандраж — с каждым новым исполнителем приближался и его черед. Его трясло.
— Волнуешься? — спросил сидевший рядом Магомаев.
— Очень, — подтвердил Борис. — В первый раз перед такой аудиторией. Это вам с Иосифом не привыкать.
— К этому привыкнуть невозможно, — покрутил головой Муслим. — Каждый раз перед выходом на сцену трусишься, как заяц. Опасаешься забыть слова или опоздать с вступлением к оркестру. Но потом выходишь к микрофону и об этом забываешь. Так что не тушуйся, композитор! Так споешь, что все заплачут.
«Хорошо ему так говорить, — не поверил Магомаеву Борис. — Он певец от Бога, за спиною тысячи концертов. Ну, а я сапог армейский. Воевать гораздо проще…»
Вслух он это не сказал, лишь кивнул в ответ. Муслим хороший человек — добрый, вежливый, культурный. С таким дружить — большое счастье, тут Борису повезло.
Концерт тем временем продолжался. Спел Кобзон, за ним Гелена Великанова, наступила очередь Муслима. Подмигнув Борису, он поднялся и вышел из гримерки. Объявление ведущих — и под музыку оркестра зазвучала «Малая земля». Вот сейчас Муслим закончит, следом выступят танцоры Моисеева, и наступит очередь Бориса…
На мгновение Бориса обуяла паника. Захотелось встать и убежать куда глаза глядят. С большим усилием он справился со страхом, встал и вышел из гримерки. В коридоре к нему подбежал распорядитель.
— Ваша очередь, Борис Михайлович. Готовы?
— Да, — сказал Борис и отправился к кулисам. Там он встал за полотнищем, наблюдая, как выплясывают питомцы Моисеева. Вот они закончили танец эффектным па, выпрямились и подняли руки вверх. Зал взорвался бурными хлопками. Артисты поклонились и ушли со сцены. Нет, они бы постояли, наслаждаясь щедрыми овациями, но еще на репетиции всех строго-настрого предупредили: не маячить перед залом и, тем более, не выходить на «бис». Спел, станцевал — и скрылся за кулисами, уступая очередь другому. Публика во Дворце особая. Кроме ветеранов, в зале все Политбюро ЦК КПСС, не считая начальства рангом ниже. Борису не позволили провести в зал Ольгу. Заикнулся — глянули, как на идиота. Так что Ольга наблюдает за концертом по экрану телевизора, но зато цветному. Тесть помог им раздобыть «Рубин» — здоровенный ящик с атомной ценой в 700 рублей. Их распределяли по «своим»…
 
Из-за полотнища Борис разглядел передние ряды. Брежнев с членами Политбюро, маршалы и генералы, штатские в костюмах. Волосы побиты сединой, у многих — вовсе белые. Кители и пиджаки увешаны наградами. Звездочки Героев сплошь и рядом, а у многих даже не одна. Где ему до этих победителей!..
К микрофону, установленному на сцене, подошли ведущие концерта.
— Дорогие наши ветераны, — начала Шатилова. — Сейчас мы пригласим на сцену необычного певца. Он не просто исполнитель, а еще Герой Советского Союза, кавалер двух орденов. Свои награды получил недавно, отличившись в двух боях на острове Даманском.
— В девятнадцать лет Борис Коровка стал Героем, — подхватил Кириллов, — доказав, что нынешняя молодежь успешно продолжает славные традиции своих отцов.
— И еще, как оказалось, он талантливый певец, поэт и композитор, — продолжила Шатилова. — В этом зале прозвучали песни авторства Коровки. Это «Малая земля» и «Вновь продолжается бой». А сейчас нас ждет премьера новой песни. Автор посвящает ее памяти бойцов и командиров, павших, защищая Родину. Борис Коровка!
Зал зааплодировал. На негнущихся ногах Борис вышел к микрофону, разминувшись по пути с ведущими. Встал и посмотрел на зал. На него смотрели сотни глаз. Что там сотни — тысячи. «Боже, помоги! — взмолился он. — Не дай мне облажаться!»
Оркестр отыграл вступление, и Бориса словно бы накрыло пологом. Исчезли зал и люди в креслах, волнения и страхи. Остались музыка и он. Зазвучала одинокая скрипка, и он вымолвил в блестящий микрофон:
 
 
— Встанем…
 
 
Он произнес это глухо, словно под тяжестью свалившейся на плечи утраты.
 
 
— Пока еще с вами мы живы и правда за нами.
 
Там сверху на нас кто-то смотрит родными глазами.
 
Они улыбались, как дети, и в небо шагали.
 
Встанем…
 
 
Он пел, постепенно усиливая мощь голоса, но пока не форсируя его.
 
 
Пока с нами рядом герои и Родина с нами,
 
Мы скажем спасибо за то, что победу нам дали.
 
За тех, кто нашел свое небо и больше не с нами
 
Встанем и песню затянем…
 
 
Оркестр заиграл громче, и Борис вскинул руки:
 
 
— Встааанем!..
 
 
Никто и ничто не сдерживало его больше.
 
 
И бьется сильнее в груди наша вечная память, между нами.
 
Встааанем!
 
Герои России останутся в наших сердцах
 
До конца, до конца…
 
 
Борис не видел, как по залу пробежала волна. Она началась в задних рядах, где сидели люди, попавшие в зал по разнарядке от ветеранских организаций. Обычные фронтовики, без иконостасов из орденов с медалями на пиджаках или мундирах. Иногда — с единственной наградой. Они поднимались и замирали, не спуская взглядов со сцены, где певец у микрофона голосом, достававшим до глубин души, выводил проникновенные слова. Начавшись сразу в нескольких местах, волна захватила балкон и амфитеатр, перекинулась в партер, добежав до первых рядов. Члены Политбюро и руководители правительства завертели головами, не зная, как поступить. Первым встал Брежнев. Следом поднялись и другие.