Божья коровка 2 (СИ)

— Не хотите стать соавтором? — предложил ему Борис. — В этой песне вы де-факто им являетесь.
— Нет, — сказал Кобзон. — Совесть мне не позволяет воспользоваться вашим затруднением. Хотя вы меня, признаюсь, поразили. Сочинить такую песню в двадцать лет! Да еще без музыкального образования! Услыхал бы где-нибудь мелодию, то решил бы: написала Пахмутова. Это в стиле Александры Николаевны.
Хорошо, что в этот миг Кобзон смотрел в ноты, потому не видел, как Борис залился краской. Ему было очень стыдно. В прошлой жизни ангелом Борис ни разу не был, но не воровал. В этой жизни довелось. Он, конечно, убедил себя, что это нужно, только совесть не смирилась все равно.
Неизвестно, как узнал об этом эпизоде Магомаев, но он тоже позвонил Борису.
— Мне сказали: для Кобзона сочинили песню, — начал разговор певец. — Не могли бы для меня? Что-нибудь патриотическое? Очень нужно.
О причине такой заинтересованности Магомаева Борис прекрасно знал. Года не прошло, как певца вернули из Баку, где он пребывал де-факто в ссылке из-за махинаций своих администраторов с деньгами. [67] Хотя сам Муслим замешан в этом не был, Минкультуры запретил ему концерты в СССР, разрешив их лишь в Азербайджане. Ссылка кончилась, но певец желал реабилитироваться в глазах начальства.
— Я подумаю над этим, — сообщил Борис.
Думал он недолго — воровать так воровать. Они с Ольгой пишут книгу «Малая земля»? Почему не запустить в народ песню с таким названием? Тем более, что в прошлой жизни ее пел тоже Магомаев. Она и популярности их книги поспособствует. Борис взял гитару и отправился к Муслиму. Там напел запомнившиеся в прошлой жизни строчки:
 
 
Малая земля. Кровавая заря…
 
Яростный десант. Сердец литая твердь.
 
Малая земля — геройская земля,
 
Братство презиравших смерть… [68]
 
 
— Замечательно! — сказал Муслим, когда Борис умолк. — То, что нужно. Вы большой талант, Борис Михайлович. Если постараться, то успею с этой песней выступить в концерте к Дню милиции. Обязательно скажу там, в честь кого ее вы сочинили…
Слово он свое сдержал. Концерт, показанный по телевидению, посмотрела вся страна, что аукнулось Борису. Главная редакция музыкальных программ ЦТ попросила его выступить в новогоднем «Голубом огоньке» [69] и исполнить одну из своих песен, но желательно такую, что еще не в эфире звучала. Думал он недолго.
— Можно я приду на запись со своей невестой и спою ей о любви?
— Хм, — произнесла редактор. — Любопытно. Предварительно хотела бы послушать.
— Не вопрос, — сказал Борис. — Назначайте день и время…
В новогоднюю ночь страна, прильнув к телевизору, увидела, как ведущая «Голубого огонька» Валентина Леонтьева подошла к столику, где сидела красивая девушка и парень, на груди которого красовались медаль «Золотая звезда» и два ордена. Сбоку к столику была прислонена гитара.
— Сегодня к нам в студию пришел необычный гость, — сообщила Валентина Михайловна собравшимся, а заодно и всей стране. — Это Герой Советского Союза, кавалер орденов Ленина и боевого Красного Знамени Борис Коровка. Борис Михайлович отважно сражался с маоистами на острове Даманском, был там ранен, но оправился и сейчас в строю. Он студент Московского педагогического института. Но еще он известен как композитор и певец. Передаю ему слово.
— Дорогие друзья! — произнес Борис, подняв бокал с шампанским. — Поздравляю вас с наступившим 1970 годом! Счастья вам и радости, благополучия и здоровья!
— Я скажу вам по секрету, что Борис Михайлович заглянул к нам на «Огонек» с гитарой не просто так, — улыбнулась в камеру Леонтьева. — Он споет сегодня свою новую песню.
— Песня называется «Выпьем за любовь», — кивнул Герой. — Посвящается моей невесте Ольге Ковалевой. Вот она, со мною рядом. Ольга — журналистка, вместе с ней мы пишем книгу о подвиге бойцов и командиров Красной Армии, сражавшихся на плацдарме у Новороссийска в 1942 году. Книга называется «Малая земля». Я надеюсь, что уже в этом году читатели увидят ее в книжных магазинах.
 
— Обязательно прочтем, — заверила Леонтьева. — А пока приглашаю Бориса на эстраду.
В следующем кадре зрители увидели певца, стоявшего перед микрофоном с гитарой на ремне. Вот он тронул струны…
 
 
Пусть прошлое раскрошится
 
Волною о причал,
 
Мы вспомним все хорошее,
 
Забудем про печаль.
 
Умчалась юность бедная
 
За даль туманных звезд,
 
И за любовь последнюю
 
Я поднимаю тост.
 
Выпьем за любовь,
 
Как блестят сейчас твои глаза,
 
Выпьем за любовь,
 
Пусть дрожит хрустальная слеза.
 
Выпьем за любовь,
 
И уже не надо лишних слов,
 
Выпьем за любовь, родная,
 
Выпьем за любовь… [70]
 
 
В кадре крупным планом появилось лицо Ольги. Она слушала, мечтательно улыбаясь. Сказать, что в этот миг ей позавидовали миллионы женщин СССР, означало просто промолчать. «Выпьем за любовь» записали и для радио, где потом крутили постоянно. Скоро эту песню распевала вся страна. Радовались лабухи из ресторанов — на них пролился золотой дождь от заказов посетителей. Если б в СССР в то время составляли рейтинг популярных песен, «Выпьем за любовь» заняла бы первое место. На счет Бориса в сберегательной кассе полноводной рекой потекли авторские отчисления. Сколько в СССР ресторанов? Тысячи. Если в каждом хотя бы раз за вечер исполнят «Выпьем за любовь» и заплатят автору всего лишь рубль в месяц (а в реальности — гораздо больше), сколько набежит в итоге? То-то. А ведь в ресторанах исполняли и другие песни авторства Коровки: «Где же ты была» и прочие. В считанные месяцы Борис стал богатым человеком. Но это все случилось позже…
Октябрь, ноябрь и декабрь 1969 года Ольга и Борис провели в трудах. Легко сказать, «написать книгу», сделать это оказалось делом муторным и тяжким. Ветераны, прибывшие на парад, говорили много, заготовленных кассет для магнитофона Ольге и Борису не хватило, их пришлось срочно докупать. А затем им предстояло перевести аудиозапись в текст и литературно его обработать. Шла работа так. Борис сидел перед магнитофоном и, включив его на несколько секунд, набивал услышанное на пишущей машинке. Работа донельзя тяжелая, доводившая его до изнеможения. Получив готовые страницы, он назавтра их читал, отмечая, что нужно опустить, а что обязательно оставить. Дальше с текстом трудилась Ольга — много, долго. Это только кажется, что записанный на пленку разговор можно лишь слегка поправить, получив на выходе готовый текст. Люди часто говорят сумбурно, и, захваченные вдруг пришедшей мыслью, перескакивают на новый эпизод, толком не завершив предыдущий. Потому так важно провести беседу правильно. Но таким умением Борис не обладал, а Ольге не хватало опыта. В результате записали много лишнего и теперь шерстили эти горы слов, отбирая нужные для книги эпизоды.
Трудились параллельно. В дополнение к «Эрике» невесты Борис взял в прокате пишущую машинку, и теперь они обе стучали в их квартире целыми днями, умолкая лишь на время сна и в перерывах на обед и ужин. Несмотря на закипавшие мозги, Борис испытывал непреходящее восхищение подвигом, совершенным ветеранами. Да, он тоже воевал и в той, и в этой жизни, но его бои не несли такого напряжения и мук. Месяцы в окопах и в развалинах, ежедневные обстрелы и бомбежки… Голод, холод, раны и болезни… Смерть товарищей… Поначалу ветераны вспоминали это неохотно, скупо, но потом, разговорившись, просто высыпали журналистам ворох тяжелейших эпизодов битвы за плацдарм. Отобрать из них необходимые для книги было очень сложно.