Якудза из другого мира. Том IV (СИ)

— Скажите, вы поможете мне одолеть моего врага? — наконец спросил я, когда молчание стало слишком тягостным.
— А зачем? Всё равно твои друзья рано или поздно умрут. Ничто не вечно на Земле, а так… Возможно, онрё может помочь друзьям избежать горя и разочарования, тоски разбитых сердец и боли обманутых ожиданий… Возможно, он помогает им, а не вредит.
— Так может быть пускай они покинут мир в отпущенный им срок, а не с помощью этого хмыря?
— Нет, если он вырвался на свободу, то пусть насладится этим временем. У онрё так мало удовольствий, — чуть потянулась Оива.
Я видел, как под одеждой поднялась высокая грудь.
— Так что… помощи от вас мне ожидать не стоит?
— Нет, не стоит, — покачала головой женщина. — Пусть мстительный дух развлечется в последний раз прежде, чем навсегда покинет Землю. Тем более, что он из Японии, а ты гайдзин… Он роднее… Ты можешь уходить, пришелец из другого мира…
Я стоял возле неё, смотрел в бесстрастное лицо. Понимал, что все уговоры напрасны. Она сама онрё. К тому же ещё и расистка…
Горькая усмешка коснулась моих губ. В Японии я хинин — из низшей касты. В мире японских духов — гайдзин, иностранец. Похоже, что везде я лишний и презираемый.
Ну, раз так, то хуже уже не будет…
Я поднял руку и положил ладонь на высокую грудь. Эх, какое же дивное ощущение…
Оива вздрогнула. Теперь её лицо уже не казалось таким уж холодным и отстраненным. Она с удивлением посмотрела на мою руку. Её глаза расширились.
— Ты… что себе позволяешь?
— Да ладно… Чё ты? — задал я риторический вопрос и накрыл её губы своими губами.
Она ударила меня в грудь кулаками, но я вовремя схватился за лозу и только благодаря этому не отлетел в сторону.
— Как ты посмел? Наглец! Да я тебя сейчас швырну вниз, к остальным… Ты тут останешься навек!
— И целый век я буду рассказывать, какая у тебя прекрасная грудь. Левая… Интересно, а правая такая же? — я тут же накрыл и правую грудь ладонью.
— Ах… — выдохнула Оива.
Две груди оказались в моих руках. Они напоминали мягкие булочки, только-только разогретые и извлеченные из микроволновки. Волосы возмущенно качнулись от моего прикосновения. Её женственный аромат заполнил ноздри, и это вызвало новую, ещё большую волную наслаждения внутри меня. Это был запах женщин, желавшей и желанной. Я глубоко вдохнул аромат её тела. Он был сладострастный, нежный, и я не чувствовал ничего кроме него.
— А теперь поцелуйчик на прощание и можно присоединяться к тем бедолагам, — ляпнул я и впился в губы Оивы.
От неё веяло такой сладостью и свежестью, что я невольно задохнулся на миг. Я наслаждался горячим дыханием, срывавшимся с её губ и наполнявшим мой рот. Наши языки неистово боролись друг с другом. И даже кулачки, бьющие меня в грудь, понемногу слабели.
Похоже, что я побеждал…
— Так нельзя! — простонала Оива. — Так не должно быть!
— Нельзя так нельзя, — пробубнил я, продолжая покрывать поцелуями мягкие губы. — Но если очень хочется, то можно.
Мои руки проскользнули за отвороты одежды и ловкими хорьками нашли то, что недавно сжимали. Теперь я уже всерьез принялся изучать кончиками пальцев шелковистость кожи и возбуждение сосков.
— Как же сладко…
Оива уже не отстранялась. Её дыхание стало прерывистым и громким. Она всё также сидела на качелях, а я нависал над ней и делал всё, что хотел. Но так было недолго. В какой-то миг я почувствовал, что женские руки проскользнули в мои штаны для того, чтобы обхватить кулачком мой ноющий орган. Она двигала им медленно и аккуратно, в то время как моя рука легла между её приоткрытых ног, чтобы найти тёплую и влажную киску.
— Ах!
Сначала ноги сжались от моего прикосновения, но после того, как кимоно было распахнуто на груди, а женское тело предстало в своей красоте, Оива сдалась на милость победителя. Её ноги медленно разошлись в стороны, а пальцы сумели погрузиться в мягкость и влажность сладострастия.
— Ах, ещё… Ласкай же, ласкай…
Легкие одежды слетели прочь, и мы предстали друг пред другом обнаженные и с явными признаками вожделения на телах. Мы хотели друг друга. Пусть это было безумством, но это было моим безумством, и я не хотел отступать перед ним.
 
Оива подняла ноги, как бы приглашая меня приступить к действию. Я опустился между ними на колени. Опустив глаза вниз, я увидел, что она была влажная и готова, влага блестела на губах её вагины. Оива легонько взяла мой орган и направила в себя.
— У меня никогда ещё не было на качелях…
— А у меня никогда ещё не было в мире духов… Я так давно не ощущала мужчин…
Толстая головка проскользнула между её горячих, влажных губ и погрузилась в обжигающую страсть. Никогда я не чувствовал подобного невероятного жара, а узость отверстия была такой, что приходилось проникать с трудом. Медленно, очень медленно я погружался всё глубже и глубже в тело Оивы. Я хотел её до конца, вкусить её обжигающее нутро, которое поглощало меня. Казалось, что это погружение будет продолжаться бесконечно.
— Ещё, ещё… Глубже… Дай мне почувствовать всего тебя…
Наконец, я почувствовал, что наши лобковые волосы соприкоснулись. Я был полностью в ней. Так мы задержались на какое-то время, просто наслаждаясь этим ощущением. Подтянувшись на лозе, я приподнялся, чтобы посмотреть на нас внизу. Увиденное и то, что мы были спарены, чуть не вызвало у меня оргазм, но я справился с этим чувством. Мои глаза поднялись, и я увидел большие груди, которые под своим весом немножко расплющились, но всё ещё сохраняли свою отменную выпуклость. Видеть красивое лицо было верхом наслаждения. По нему блуждало выражение похоти желанной женщины.
— Какой же ты нахал… Возьми меня… Ах… Бери меня… Бери… Как же глубоко-о-о…
Под такие возгласы я начал неторопливо раскачивать Оиву. С каждым разом чуть быстрее от себя и чуть быстрее обратно. Её кожа и в самом деле была очень мягкой и шелковистой на ощупь. Невероятная фигура сводила с ума одним своим видом. Я крепился изо всех сил, лишь бы не кончить раньше времени только от одного любования.
— Как же сладко… Изаму… Пришелец… Ещё…
Мы двигались, наслаждаясь нашими ощущениями. Затем я начал почти полностью выходить из неё и снова глубоко входить. Вскоре Оива подняла бёдра и обхватила ими меня так крепко, что я даже испугался — поломать же может. Наша страсть нарастала вместе с нашей скоростью движений до тех пор, пока мы не достигли крайней степени возбуждения. Мы хрипели и стонали, наши тела слились, издавая громкие развратные шлёпающие звуки. Так продолжалось пока мы оба не достигли вершины, не слились в едином оргазме.
Я уже был готов выйти и не кончить в неё, но Оива прижала меня крепко к себе. Её слова желания наполнили мои уши, она просила меня заполнить её горячим семенем. Меня ничего уже не могло остановить. Мой орган набух и затвердел, как боевой посох. Яйца подтянулись, подгоняя мою сперму вверх, и она с силой начала выплескиваться, наполняя её обжигающее лоно.
— А-а-а-а!!!
Оива закричала и забилась так продолжительно и громко, что вряд ли люди снизу не поняли, что происходит на проплывающей над ними платформе. Мне даже показалось на миг, что я услышал одобрительные крики.
Когда я вышел из неё, то она расслабленно улыбнулась и произнесла:
— Наглец… За это я не сброшу тебя вниз, но… Если хочешь, чтобы я помогла тебе, то придется повторить…
— Да? Тогда я готов приходить за помощью каждый вечер. Вот только как на это уговорить стариков?
— Я думаю, что мы сможем договориться, — произнесла Оива и потянулась ко мне губами.
А я что? Я не мог отказать женщине, тем более, если она согласилась мне помочь.
 
  
Глава 20
 
— Мы не хотим знать, что ты там делал! — в один голос заявили старики, когда я вынырнул из мира духов.
— То есть как не хотите? Я что — зря эпитеты и метафоры подбирал во время…