Невольник. Том 1 и Том 2 (СИ)

— Врачи констатировали ушиб всей бабки. — проворчал я, нащупывая игломёт на правом бедре. И старой и новой винтовке по-любому досталось, могло сильно повредить при падении. Да и времени, чтобы снять её со спины, просто нет. Чёрт, барахтаюсь, как жук на спине. Нет, никуда я не поползу, тут буду воевать. Эх, ещё бы навести оружие на противника…
— Кэп, обезболивающее начнёт действовать через десять секунд. — в голосе искина прозвучало море сострадания.
— Через десять секунд меня мало-мало убивать будут. Сначала допросят, вернее попытаются допросить. Чёрт, Ева, не отвлекай! У меня и так каша в голове!
— Ш-шух-шух! — засвистели иглы, быстро разряжая магазин. Одна из тварей споткнулась под седоком, скачущим впереди, и тот повторил мой трюк, только в более жёсткой форме. Его не сбросило с мута, а перевернуло вместе с ним. Не маленькая туша зверя грохнулась на седока, и я был уверен — вольный труп.
Второй наездник резко остановил своего скакуна и ловко спрыгнул на землю, совершенно не опасаясь моего игломёта. Да твою же мать, это та дама, в элитной броне. Ну всё, Андрюша, будет тебе сейчас БДСМ.
Я успел расстрелять полный магазин, пепезарядиться, и даже начать стрелять, когда мощный удар выбил оружие из моей руки. Второй удар пришёлся в мою многострадальную грудную клетку, от чего в глазах потемнело, словно наступила ночь. Чёрт, похоже у меня сломано несколько рёбер, и эта сука только что попала прямо по переломам. Сознание ещё немного посопротивлялось и решило, что с меня хватит. Счастливый, я отправился в небытие.
* * *
— Да очнись же ты, мутово семя! — словно сквозь сон донёсся чужой голос. — Только попробуй мне сдохнуть, я тебя с того света достану.
— Мадам, ваши угрозы звучат неубедительно. — произнёс я шёпотом. — И право слово, ежели вам так возжелалось, вы ошиблись с объектом страсти. Увы, но в нынешнем состоянии любовник из меня неважный.
— Ты что несёшь, урод! Где золотое сияние?! Отдай по хорошему, и я обещаю — твоя смерть будет лёгкой.
— Давайте без угроз, мы же деловые люди. Желаете от меня что-то получить, предложите достойную оплату. И да, себя можете не предлагать, вы не в моём вкусе.
Удар. Темнота.
* * *
— Кэп? Кэп, ты меня слышишь?
— Ды. Дыа. — чтоб мне век не видеть голых женщин, как де тяжело дышать.
— Вольная отсоединила твой шлем, и поставила тебе в шею укол какой-то мощного стимулятора. Боюсь, этот укол заставит тебя говорить правду.
— Хорошо. Теперь эта кобыла хотя бы лягаться не будет.
— Как ты меня назвал, слизняк? — прозвучал рядом тихий, вкрадчивый голос.
— Кобылой, мадам. — слова давались с трудом, мысли в голове переплетались и путались. — вы так мило шипите, все змеи в округе обзавидуются.
— Ты больше не выведешь меня из себя, мутов выкормыш. Говори, где контейнеры с золотым сиянием?
— Возможно у корпов, или ещё где-то.
— Ты что несёшь?! Я читала отчёт офицера, там было сказано, что контейнер при вскрытии взорвался. Значит кто-то уже лазил в него! Так, стоп. Ты вскрывал контейнер вольной, что достался тебе как трофей?
— Конечно, моя сладкая. — говорить правду было легко, а вот соврать я просто не мог. Ну ничего, иногда правда настолько запутана, что лучше уж ложь.
— Ты доставал из контейнера золотое сияние?
— Я не знаю, мадам.
— Так, понятно. Ты доставал что-нибудь из контейнера?
— Да.
— Что доставал?
— Касулы с мутью, странную ампулу с жидкостью золотистого цвета.
— Где эти ампулы с золотистой жидкостью?
— В разных местах.
— Ты их спрятал?
— Нет. — ну а что ещё ответить ей? Я спрятал одну, значит её амне их.
— Ты надо мной издеваешься? — в голосе вольной, лица которой я не видел, прозвучала сталь.
— Немного.
— Сколько ампул с золотой жидкостью ты достал из трофейного контейнера?
— Одну.
— Бездна! Вот же идиот! И где она, эта ампула?
— На дереве.
— А где это дерево? — в голосе вольной появились любопытство и волнение.
— В лесу.
— Сука! В каком?!
 
— В фиолетовом.
— Не зли меня, недомуток! Ты можешь привести меня к ампуле с золотым сиянием?
— Нет.
— Да как так?! Она что, храниться у кого-то другого?
— Да.
— У кого?
— У Дракота.
— А Дракот у нас кто?
— Чёрный мут.
— Похоже на тебя не действует химия. — устало произнесла вольная и склонилась надо мной. Я смог разглядеть черты её лица — резкие, острые, но красивые. Хищница! И формы у неё ниже шеи просто высший… Чёрт, о чём я думаю! — Я права, меченый?
— Нет. — ответил я, и улыбнулся от всей души.
— Значит будем действовать по жёсткому варианту. — в тёмно-карих глазах вольной разгорелось адское пламя. — Думаю, тебе понравится.
* * *
Я как-то слышал рассказ сослуживца, побывавшего в плену у повстанцев африканского континента. Так вот, он сказал, что под пытками ломаются все. Нет, не просто раскалываются, рассказывая даже то, о чём сами забыли. Речь о самом человеке: его характере, взглядах на жизнь, на добро и зло. Руки настоящего мастера заплечного ремесла способны через адскую боль и кровь слепить новую личность. Ущербную, больную, но она будет иной.
Вольная, на моё счастье, не была мастером. Пока меня держали четверо её помощников, она била, резала, прижигала и в конце концов, окончательно вызверившись, взялась за топор. Идиотка, та дурь, что она мне вколола, смешавшись с химией, полученной из наруча, сработала как мощнейшее обезболивающее.
— Я так понимаю, ты не желаешь возвращать мне ампулы с золотистым сиянием. Что ж, посмотрим, как ты запоёшь, когда я отрублю тебе ногу.
— Командир, тревога! — откуда-то издали раздался громки крик. — Тревога! Приёмыши возвращаются! У нас около минуты, чтобы спрятаться!
— Убью! — раздался разъярённый голос обезумевшей фурии, а в следующую секунду мне прямо в кадык ударили пяткой ботинка. Я захрипел, забился, пытаясь вдохнуть через сломанную гортань хоть немного воздуха. В глазах потемнело, в который уже раз за сегодняшний день. Что-то кричала Ева, но я уже перестал воспринимать её голос, как что-то реальное. К тому же моё левое предплечье обожгло острой, столь сильной болью, что столь желанная тьма наконец-то широко распахнула свои объятия, и приняла меня всего…
* * *
Голоса. То невнятные, то совсем рядом, они словно плавали в пространстве, то удаляясь, то накатывая волной. Что-то родное, близкое исходило от них. А ещё, где-то внутри головы, бубнил женский голос:
— Кэп, медицинские картриджи пусты. Состояние тела тяжёлое, имеются критические повреждения.
— Хр-р. — вырвалось из моего горла. А ведь я попытался произнести — заткнись! Не знаю, как, но моя попытка внезапно подействовала. Ева умолкла, и посторонние голоса разом приблизились, нависнув прямо надо мной.
— Чёртовы моральные уроды, за что они так уделали парня? Я впервые вижу, чтобы вольные так изгалялись. — голос говорившего был с хрипотцой, такой бывает у заядлого курильщика. И веяло от него чем-то родным.
— Может задолжал им сильно. Слушай, не по людски вот так бросать этого сидельца. Давай я ему регенератор вколю, может очухается? — второй, басовитый голос явно принадлежал кому-то очень крупному.
— Саян, а это не наш хлопец, которого мы уже две недели ищем? — в разговор вступил ещё один человек. Слова произносит чётко, веско, явно привык командовать.
— Да хрен знает, командир. У бедолаги всё лицо располосовано, как определить, меченый он или нет? Эти суки даже кисть ему отчекрыжили. Вот накой нужно было так изгаляться?
— А чего ты ждал от шестёрок синдиката? В аномалии каждый становится тем, кем являлся всегда, не скрывая и не утаивая ничего. Что думаешь делать? У нас не так много шприцев с регенератором, чтобы тратить его на каждого встречного сидельца.
— Ну, этот парень точно не заслужил такой смерти. — произнёс тот, которого назвали Саян. И в этот момент у меня в голове словно щёлкнул выключатель — они говорят на русском! Твою же в бездну! Я слышу, как мои земляки обсуждают, что со мной делать!