Настоящий американец 3 (СИ)

— Фрэнк, вы только что победили в Ле-Манне. Плюс я знаю, что все гоночные команды из Европы заинтересованы в ваших патентах.
— И? Я всё еще не понимаю, — продолжал я отыгрывать молодого и еще наивного парня. Перспективы от предложения я увидел уже в самом начале нашей встречи, а сейчас позволял себя уговаривать.
— Вы с Кэрроллом будете лучшими амбассадорами проекта из всех возможных. Европейские гоночные команды будут слушать вас очень внимательно. Кроме того, Уилсон и Шелби — это уже бренд, под который нам выделят деньги многие спонсоры. Плюс вы уже имеете опыт постройки трассы очень похожей на Ле-Манн, — это он, видимо, о местном заброшенном аэропорте.
— Алек, вы уже выбрали место где может обосноваться американский Ле-Манн? — я решил прервать сплошной поток лести.
— Да, конечно, — улыбнулся Ульманн, обнажив крепкие зубы, — лучшим местом мне представляется Дайтона.
Ну вот он и произнес главное!
Себринг, Дайтона, Ле-Манн — тройная корона гонок на выносливость. Буквально через десять лет это все будет вне зависимости войду я в проект или нет.
Запах очень больших денег ударил мне в нос. Стать совладельцем 24-часов Дайтоны — что может быть заманчивее?
— Господа, я согласен войти в проект, но не только как амбассадор. Мне нужна треть.
Ульману и ребятам из Bank of America моё предложение не понравилось, тогда я недвусмысленно намекнул что и сам смогу организовать “гран-при Апстейта” благо мест в штате было полно. И только после этого они начали торг. Сговорились на четверти, и на следующий день мы с Перри и кучей корпоративных юристов банка с другой стороны подписали договор о намерениях. Шелби войти в долю отказался, не было у него на это денег, да и статус амбассадора его вполне устраивал.
А ближе к вечеру в моем особняке раздался очередной телефонный звонок. В этот раз нас с Кэрроллом пригласили на NBC, на шоу “Сегодня вечером со Стивом Алленом”. Мы становились популярными.
* * *
— Добрый вечер дамы и господа. Вы смотрите шоу “Сегодня вечером” и с вами я, его ведущий Стив Аллен. Сегодняшними гостями должны были стать Филлис Дилер и Джинн Кэрролл и я хотел поговорить о женском стендапе, и том влиянии, которое оказывают женщины на современную американскую комедию. Но буквально позавчера мне на студию принесли вот этот материал.
За спиной Аллена, а затем и на миллионах экранах американских телевизоров появляется смонтированная запись гонки в Ле-Мане.
Кадры старта, на которых один единственный гонщик спокойно идёт, пока остальные бегут, парочка моментов с авариями, победный финиш, объятия и душ из шампанского на пьедестале.
— Дамы и господа, встречайте — Кэрролл Шелби и Фрэнк Уилсон — первые американцы, победившие в европейской гонке 24-часа Ле-Мана!
Под аплодисменты, в студии вечерних американских шоу были зрители, они и хлопали нам, мы с Кэрроллом появляемся перед объективами телекамер.
Аллен встает из-за своего стола и пожимает нам руки.
— Хмм, — на публику задумывается он. — Я вижу здесь двух участников триумфа. Но где же третий?
Ведущий оглядывается и махает рукой, словно подает знак. Через секунду под восторженные вопли зрителей на сцену въезжает наш Фиат.
— Итак, Кэрролл, Фрэнк, кто был зачинщиком всей этой истории? — начинает Аллен интервью, когда мы все рассаживаемся в кресла.
— Вообще-то это был Фрэнк, — переводит на меня стрелки Шелби. — Мы с ним познакомились в Италии в прошлом году, договорились встретится во Флориде после гонки в которой я должен был участвовать. И он приехал, причем сразу на Фиате, и предложил сделать из него гоночный болид, а затем выступить на нем в Ле-Манне.
— Очень интересно. А как вообще вы познакомились?
— Всё очень банально, Стив, — тут уже я вступаю в разговор, — Мы с Кэрроллом надрали задницу итальянской шпане, которая решила испортить свидание одной парочке. Ну а после мы пропустили по стаканчику и разговорились, — отыгрываю я роль молодого безбашенного американца.
— Надеюсь у вас не было проблем с итальянской полицией? — в притворном ужасе восклицает ведущий.
 
— Ну что вы. У этих парней были еще большие проблемы с законом, чем у нас, так что обошлось без полиции. Ее просто никто не вызвал, — объясняю я расклад под смех зрителей.
— Фрэнк, я ведь правильно понимаю, тебе не впервой быть в центре внимания? — после того, как восстанавливается тишина, Стив задает следующий вопрос. — Это же ты нашёл в Италии древние статуи, одна из которых сейчас в музее Нью-Йорка?
— Было дело, — скромно признаюсь я.
— А правда, что у тебя несколько изобретений?
— Ну да, сделал парочку, — я вновь киваю.
— И ты профинансировал создание вашей машины и сам на ней участвовал в гонках?
— Всё правильно. Не знаю, как Кэрролл уговорил меня стать гонщиком. Приятель, — я дружески стучу кулаком по плечу Шелби, — больше ты меня в такое не втянешь. Теперь я уже знаю, какой это адский труд.
— Посмотрим, что будет в следующем году, Фрэнк, — улыбается Кэрролл и мы вместе с залом смеемся.
Затем несколько минут разговор идет о том, как мы делали машину, о самой гонке и о наших с Шелби дальнейших планах.
— Парни, а вам не обидно что эта самая тяжёлая и престижная гонка на выносливость проводится в Европе, а у нас нет ничего подобного? — напоследок задает вопрос ведущий, который мы обговорили до интервью.
— Спасибо что спросил, Стив. Обидно конечно. Но мы уже придумали как устранить эту несправедливость. И совсем скоро мы сделаем одно заявление, которое, думаю, всем вам понравится. Ну, а пока это секрет, — я прикладываю палец к губам. Новость о строительстве гоночной трассы в Дайтоне запускать в массы пока рано, сейчас моя задача — подогреть интерес публики.
  
Глава 3
 
Еще недавно Миддлтаун считался тихим американским захолустьем, где из всех развлечений только кинотеатр, посещение церкви по выходным и игры студенческой команды по футболу.
Сейчас же благодаря одному слишком деятельному попаданцу наши края стали стремительно набирать популярность. Первыми к нам зачастили любители провести хорошо время: послушать комика под лучшее пиво в Новой Англии.
После рок-фестиваля пришла череда музыкантов, которые начали съезжаться в Миддлтаун не только со всего штата, но и из соседних Нью-Джерси и Пенсильвании, и даже Канады. Центром их притяжения стал все тот же пивбар, выступление в котором давало путевку на большую сцену. Мой бармен Майкл молниеносно сориентировался в новых реалиях и обзавелся знакомствами во всех студиях звукозаписи в округе, и их представители стали частыми гостями бара.
За музыкантами потянулась молодежь со всей округи, и в Миддлтауне сразу закипела жизнь. И тут я понял, что-то пошло не так. Ведь изначально я хотел, чтобы эти великовозрастные обалдуи, резерв для армии битников и хиппи, тусовались где-нибудь подальше от моего тихого, провинциального городка, поближе к Бостону, ведь я специально именно там организовал первый в этом мире рок-фестиваль. Но, видимо, перестарался, слава о моем пивбаре, как кузнице рок-музыкантов пошла гулять по Америке, и я уже ничего не мог с этим поделать.
Оставалось лишь оседлать волну. А это значит, мне предстояло, во-первых, расширить производства пива, во-вторых, создать полноценный цех по производству аэроменов, заказы на которые посыпались как из рога изобилия. Был еще другой вариант — создать производство на паях и пусть уже деловой партнер занимается этой мелочевкой, благо, желающий быстро нашелся — старший брат Джесики, который только что вернулся из колледжа и поняв, что дело сулит большие прибыли, загорелся идеей заполнить мир воздушными танцорами. Отлично, пусть дерзает, я ему еще подкину идею надувных аттракционов и, возможно, надувных лодок. Надо только разобраться не заняты ли еще эти патенты, и если заняты, то выкупить их. Этим я и загрузил Перри Мэтьюза, дела которого после того, как он связался со мной пошли в гору, и он из крохотного офиса на периферии собирался перебраться в один из небоскребов, где должна была обосноваться «Way of Future LTD». Сейчас он как раз подыскивал помещение.