Настоящий американец 3 (СИ)

* * *
Париж встретил меня дождем. Я посчитал это добрым знаком. Заселился в Le Meurice, оставил объемные чемоданы американского миллионера Фрэнка Уилсона в сьюте с видом на парк Тюильри, и, захватив с собой лишь небольшой рюкзак с вещами Теодора Петрова, направился в мотель намного проще, где не требуют документов.
Через два часа в новом образе я был в офисе детектива.
Жан Стекольникофф, он же Иван Матвеевич Стекольников встретил меня без особого воодушевления. Попытался продавить взглядом пока я усаживался в кресло для посетителей, затем вздохнул, словно смиряясь с чем-то неизбежным, и полез в сейф за документами.
— Ваша информация подтвердилась, — сухо уведомил он меня, а далее начал рассказывать о своем расследовании, которым занимался эти полгода на территории Австралии и Новой Зеландии. О многочисленных плантациях, на которых наравне с мигрантами из Азии трудились дети-сироты из Великобритании, о публичных домах, где детей-сирот заставляли обслуживать клиентов, о кладбищах, где не выдержавших издевательств детей хоронили пачками. — Здесь фотографии и негативы, показания местных жителей и бывших сирот, тех кто выжил, — закончил детектив безжизненным голосом, пододвигая ко мне объемную папку. — Месье Петров, такого ужаса, в который мне пришлось окунуться, выполняя ваше задание, я нигде и никогда не видел, — Стекольников поднял на меня глаза, они горели праведным гневом. — Эти нелюди, сотворившие все это с детьми не должны остаться безнаказанными! Видзоры должны заплатить за все сполна!
— Так я и пытаюсь вознести им по заслугам. — Он что думал, я с ним спорить начну?
— Я в деле! Раз уж влез в это дерьмо. У меня есть связи среди журналистов, которые не побояться все это опубликовать, — детектив бросил наполненный праведным гневом взгляд на папку. — Правда, только здесь во Франции.
— То, что нужно. Лишь Франция в состоянии бросить вызов английскому королевскому дому, у остальных стран кишка тонка, так что вряд ли где-то в Европе, кроме как во Франции эту информацию осмеляться опубликовать порвыми, а вот перепечатать французскую прессу вполне могут, — не раздумывая, принял я его помощь.
Пора уже заканчивать с этим делом о сиротах. Самому от него становится дурно. Разошлю копии собранных детективом документов по газетам в США, там еще о канадских сиротах информацию добавлю и, надеюсь, те, кто навязал мне это дело удовлетворятся сделанным. А может дело не в высших силах, а просто у меня шизофрения? Нас же двое в теле. Фрэнк эмоциональный малый, вот разрыл в моей памяти информацию о бедных сиротках и впечатлился, да так, что мне покоя не дает. Может и на Сару это он напал? А почему нет? Он на нее сильно обижен, вон даже вешаться решил. И сейчас мстит. От Торонто до Мидлтауна ехать всего три часа, так что вполне мог за ночь обернуться, пока я спал.
— Брр, — я помотал сырой от дождя головой. Задумался и даже зонт забыл раскрыть, когда вышел на улицу. Огляделся по сторонам в поисках такси. Велел себе не страдать фигней, а делом заняться. Нужно было возвращаться в дешевый отель, снять маскарад, и вообще пора уже лететь в Швейцарию. Благо авиарейсы между Парижем и Лозанной регулярные, да и время в пути составляло какие-то час с небольшим. Удобно, что Европа такая компактная.
МОК образца 1955 года совсем не тот, который я помнил. Он еще не набрал того веса, что в мое время. Но все же с улицы к президенту Комитета было не зайти. Пришлось использовать связи, которые я приобрел в те времена, когда бороздил с Вайлетт Средиземное море.
Как только добрался до отеля, того, который фешенебельный с видом на парк, а не на помойку, отыскал в визитнице нужный мне прямоугольник плотного картона и набрал номер.
— Спасибо что позвонили в Посольство Соединенных Штатов Америки в Итальянской республики. С вами говорит помощник атташе по культуре Джош Цукерберг. Чем могу помочь?
— Джош, добрый вечер, это Фрэнк Уилсон. Могу я поговорить с Уильямом Патерсоном?
— Прошу прощения мистер Уилсон, но мистер Патерсон с недавних пор переведен на должность второго заместителя посла Соединенных штатов в Швейцарии. У вас какой-то личный вопрос или я могу вам помочь?
 
— Спасибо за информацию, Джош. Вы можете подсказать телефон, мне нужен именно мистер Патерсон.
— Конечно, мистер Уилсон, записывайте.
Правильно я решил, что дождь — это добрый знак. Вот и первая удача — мой старый знакомый Билл Патерсон, который здорово помог мне в деле со статуями оказывается теперь работает в Швейцарии, что существенно упрощает дело.
Очередной звонок и вот я снова слышу голос сотрудника американского посольства, но уже в Швейцарии.
— Билл, привет! — воскликнул я, когда в трубке, наконец, заговорил Патерсон.
— О, Фрэнк, рад тебя слышать! Чем могу помочь?
— Поздравляю с переводом в Швейцарию.
— Спасибо! Честно сказать та история со статуями здорово в этом помогла, так что я в некотором роде твой должник, — рассмеялся он.
— Это хорошо, потому что я сейчас в Европе и как раз хочу попросить тебя о помощи. Не против если я прилечу к тебе в Берн?
Патерсон был не против, так что в столицу Швейцарии я прилетел на следующий день на борту DC-3 авиакомпании Air France и уже через час был в одном из кафе на улице Spitalgasse, где была назначена наша встреча.
На месте я оказался первым, занял столик на летней веранде, откуда прекрасно просматривался один из знаменитых бернских фонтанов, а именно “фонтан Волынщик” и заказал себе ужин. Ничего необычного всего лишь традиционные для Швейцарии Фондю, да картофельное пюре с луком и сосисками.
Патерсон появился, когда я уже, отобедав, наслаждался кофе. После дежурных приветствий и ответов на вопросы «как дела» я перешел к тому, зачем сюда приехал.
— Билл, мне нужно чтобы ты познакомил меня с кем-то из Международного Олимпийского Комитета. И желательно он должен быть из тех, кто занимается спонсорскими контрактами. Я хочу стать спонсором следующих олимпийских игр.
— Вот как! Ты хочешь не поиметь денег с этих лозанских скряг, а наоборот дать им денег? Очень необычно. До следующей олимпиады всего ничего, и ты далеко не первый из американцев кто обращается в посольство с похожими просьбами, но все они как раз хотят заработать.
— Отлично, значит я буду выделяться на общем фоне. Ну так что, можешь мне это устроить?
— Конечно, Фрэнк. Без проблем, — Билл вроде и улыбался, но я видел в его глазах, что он включил меня в список своих должников, а ведь до этого уверял, что это он мне обязан. Ладно, хрен с ним, иметь своего человека в посольстве США в Швейцарии может оказаться полезно для бизнеса. Главное, чтобы он устроил встречу на действительно высоком уровне.
— Десять процентов от суммы контракта. Это стандартная такса за услуги лоббирования интересов, — все с той же искренней улыбкой Патерсон сообщил мне цену за услугу. Удивил, так удивил. Что-то я не подумал об откатах, с чего-то решил, что плату он возьмет ответной услугой. Впрочем, логично, я еще не та фигура, чтобы мои услуги стоили дороже денег.
— Билл, ты же только что говорил, что я — особый случай, все хотят заработать, а я дать денег, — напомнил я собеседнику. — Может снизишь до пяти процентов?
— Тариф единый и он работает в обе стороны, — невозмутимо ответил Патерсон, раскуривая старомодную трубку.
— Хорошо, договорились, — пришлось соглашаться.
— Сейчас уже поздно, но я завтра утром еду по посольским делам в Лозанну, и заеду в комитет. Я лично знаком с Эвери Брендеджем, президентом МОК. Уверен он не откажется от личной встречи со своим соотечественником. Так что, позвони мне завтра вечером часов в пять, думаю, к тому времени у меня уже будут для тебя хорошие новости.
Попрощавшись с Патерсоном, я сел в такси и задумался над своими дальнейшими действиями, ведь вопрос с МОК будет решен не раньше завтрашнего вечера. Можно было снять гостиницу здесь в Берне, но тут из окна машины я увидел яркую вывеску проката автомобилей и не только — перед его входом стояло несколько интересных экземпляров. Понятное дело, я не смог проехать мимо и попросил высадить меня здесь.