Настоящий американец 3 (СИ)

— Черт знает что! — матерился Ромео, умудрившийся измазать травой свой белоснежный костюм. Попытки исправить приводили только к разрастанию зеленого пятна.
— Тебе тоже что ли прилетело? — не понял я.
— Да меня какая-то корова сбила! Носятся все, как ошпаренные! — разразился он эмоциональной тирадой. — Кто вообще этот ненормальный, который испортил нашу презентацию?! Этот урод еще пожалеет, что перешел дорогу Ромео! А охрана куда смотрела?! — набросился он на своего доброго друга Адриано Фальконе, который как раз подошел с вопросом «не может ли он чем-то помочь?»
— Какие у вас тут страсти кипят, даже хлеще, чем у нас в кинобизнесе! — подбросил топлива в огонь Дино.
— Я так испугалась, когда этот странный человек набросился на тебя, — вымученно улыбнулась Одри.
— Все было под контролем, — заверил я ее, утонув в глазах актрисы.
— Да, я видела. Ловко ты его, — она продолжила меня гипнотизировать.
— Фрэнк, на держи выпей, — нашу визуальную связь разорвала Алессандра, заняв тактически верную позицию между нами.
— Фрэнк, ты можешь уделить мне пару минут? — предложил мне выход из щекотливой ситуации Дино. — Или может лучше завтра встретимся?
— Лучше сейчас. Леди, прошу прощения, — выхватив из рук Алессандры стакан с чем-то алкогольным я направился к беседке. — Так что там у тебя?
— Фрэнк, мне пришла потрясающая идея! Что если снять фильм о вашей победе в Ле-Мане?!
— Гран-при?
— Что, прости?
— Название, говорю, для фильма такое подойдет.
— Гран-при, — посмаковал Дино. — Отлично! Именно то, что нужно! — в восторге воскликнул он. — Я знал, что не ошибся в тебе! Гран-при — это же гениально! — он все никак не мог успокоиться.
— И я буду сопродюссером, — добавил я.
— Да, конечно, без проблем! Фрэнк, ты просто находка для меня! Как удачно ты тогда напросился в наш с Одри в самолет! — расхохотался Дино.
Пока он не полез обниматься, я спросил его об актерах, которых он хочет пригласить на роли Шелби и Уилсона.
— Грегори Пек, — не раздумывая, ответил Дино.
— Это на роль Шелби, для меня Пек уже староват. Что ты думаешь о Шоне Коннери?
— Шон Коннери, — наморщил лоб кинопродюсер. — Что-то не помню такого.
— Он из начинающих, но очень перспективных.
— Откуда ты его знаешь? — удивился Дино. — Ты же далеко от мира кино.
— В общем, посмотри его. Потом скажешь свое решение. И о деталях все же давай чуть позже поговорим.
— Да, конечно, — закивал Дино. — Надеюсь эта безобразная драка не отразится на твоих делах?
— Любой пиар полезен, — подбодрил я сам себя.
С утра все газеты Нью-Йорка пестрили схожими заголовками: «Безобразная драка в Dyker Beach golf clab», «Автопроизводители и банкиры передрались на приеме», «На победителя гонок Фрэнка Уилсона напали в гольф клубе», а также фотографиями «я заламываю руку Билла Франса», «победный хук Билла Франса и полет банкира».
Ромео вместо завтрака курил одну сигарету за другой, то и дело срываясь в ругань.
Я же прилип к тексту Motor trend.
«Господа гонщики, организаторы гонок и автопроизводители, вы джентльмены или нет? То что произошло на недавней презентации гоночной команды Wilson — Alfa Romeo возмутительно!
Гонки — это поистине королевский вид спорта, место где соревнуются настоящие джентльмены. Гонщики — это современные рыцари, которые рискуют жизнью каждый раз когда выходят на трассу.
И что делают Фрэнк Уилсон и Билл Франс? Устраивают жуткую свару, вместо того чтобы сесть друг напротив друга и просто поговорить. Так не поступают в приличном обществе!
Господа, может быть вам стоит последовать нашему совету и сесть за стол переговоров?
Наша газета готова предоставить площадку для дискуссии и даже выделить медиатора».
Мои поиски разнообразных эпитетов для автора статьи прервал телефонный звонок.
— Слушаю, — хмуро бросил я в трубку.
— Мистер Уилсон, это Феликс Вуд. Акции American Tobacco растут! И вы просили узнать об акциях Альфа Ромео, так вот, они тоже пошли в рост!
— Спасибо, Феликс, ты меня очень выручил, — я в первый раз за утро улыбнулся.
 
— Нормально все, — теперь уже я отвлек Винченцо от ругани. — Скандал нам пошел на пользу.
Проводив семейство Ромео до аэропорта, я вздохнул воздухом свободы, понаслаждался немного этим состоянием и поехал проворачивать свою недавнюю задумку, возникшую когда я ехал по еврейскому кварталу. А ехать мне предстояло не близко, намного дальше Пенсильвании и Нью-Джерси, в Мичиган. Ведь типография, в которой придется делать заказ на печать листовок должна находиться как можно дальше от Нью-Йорка. Напечатать хотя бы пару тысяч листовок на пишущей машинке — задача нереальная, так что только типография, а мне нужно было минимум тысяч десять, а лучше — все двадцать.
С ее поиском и с размещением заказа проблем не возникло. Деньги решили все проблемы. За срочность и анонимность пришлось выложить круглую сумму, зато никаких вопросов и получил заказ уже на следующее утро. Дольше текст сочинял, на это дело потратил пару дней. Как ни странно, помогла память Фрэнка. Он, будучи влюбленным в Сару Шапиро, всячески старался понравиться как девушке, так и её отцу, поэтому иврит с идишем он более-менее выучил. Вот и мне пригодилось. Так что с помощью знаний реципиента и словаря мне удалось создать то, что по задумке должно всколыхнуть всю Америку.
Разумеется, меня после такого начнут усиленно искать. Именно поэтому я поперся в такую даль и выбрал чужую личину. Загримировался в этот раз я под Эдгара Гувера, но с пейсами. Хочу передать ему таким образом привет. Пусть знает, что у меня и на него есть планы.
* * *
Это был прекрасный июльский шаббат, и достопочтенный Самюэль Маргошес, известный раввин, журналист и автор большого количества книг шел в синагогу на Оушен Парквей.
Самуэля пригласил туда близкий друг, еще один нью-йоркский раввин, Абрахам Джошуа Хешель, который, как и Маргошес был не простым раввином, а журналистом, писателем, богословом и философом.
Поводом для приглашения стала бар-мицва юного Ицхака, младшего из племянников Хешеля, который был любимчиком своего дяди и обещал тоже стать выдающимся теологом и философом. Шутка ли, мальчику всего тринадцать, а он уже знает наизусть не только Тору, все её 613 законов, но и Сидур!
Выдающиеся способности Ицхака не оставили Маргошесу выбора, когда речь зашла о подарке. В его семье хранился старинный Сидур на иудее-арамейском, древний фолиант, которому больше двухсот лет. Маргошес очень им дорожил, но всё-таки принял решение отдать его одаренному Ицхаку.
Так что мысли у раввина были сейчас исключительно о предстоящей бар-мицве.
Маргошес перешёл улицу, свернул в переулок где и стояла синагога, на пороге которой он и замер.
Там стоял его друг раввин Хешель. Но не это его поразило. Весь тротуар у входа в синагогу, как и ступеньки, ведущие к двери, были буквально завалены листовками. Одну из которых и держал в руках раввин Хешель.
Маргошес сделал тоже самое, наклонился за листовкой и прочитал написанный на ней текст на идише.
“Америка, страна которая еще недавно была пристанищем и безопасным домом для избранного народа больше не является таковой! Десятки нацистских преступников, нелюдей виновных в уничтожении миллиона евреев по всей Европе нашли здесь свое убежище!
Звери, которые еще десять лет назад жгли нас в печах и травили в газовых камерах спокойно ходят по тем же самым улицам, по которым ходим мы, дышат одним с нами воздухом и работают рядом с нами в тех же институтах и компаниях.
К ужасу всех евреев это официальная политика, начатая еще администрацией предыдущего президента, Гарри Трумэна. Именно президент Трумэн санкционировал так называемую операцию «Скрепка», благодаря которой многие видные нацисты получили новые биографии и смогли спокойно переехать в США, где получили теплые места и возможность продолжения своей бесчеловечной работы.