Сводный враг (СИ)

Кажется, я влюбилась в эту наглую улыбку. Возможно, уже давно.
 Глава 25 
 
Я пропускаю Демида вперед, пока он заносит в квартиру очередной чемодан мамы. Их много. В нашей маленькой однушке становится слишком тесно.
— Ты когда-нибудь мог подумать о том, что будешь добровольно таскать вещи не самой любимой мачехи? Ой, еще и мои.
— Уже непохож на сводного врага? — ухмыляется он.
— Бывшего сводного врага, — поправляю парня. — У меня где-то есть тетрадка, где я записывала все прозвища, которыми обзывала тебя. Еще и мстить хотела. Но там все по-детски. Крыса под подушкой. Соль в чае. Зеленка в шампуне.
Кажется, он удивлен.
— Зеленка?
Я молча киваю. Да, это с возрастом я добрее стала, раньше я мечтала своими руками придушить этого типа, которого сейчас мечтаю поцеловать.
Хорошо, что мама занята своими делами и не видит нас.
— Я потом передумала. Не стала нарываться. За это ты бы меня… — Я замолкаю, когда Демид оказывается за моей спиной.
— Демид, можешь помочь? — их кухни доносится мамин голос. — Выкинь, пожалуйста, эти пакеты. Не знаю, сколько это все здесь простояло… Контейнеры за углом.
Я еле сдерживаю смех.
— По-моему, тебе стоит сходить.
— По-моему, тоже, — бурчит он мне в шею. — Как думаешь, Вика выпьет всю мою кровь за то, что я люблю ее дочь, или хоть немного оставит на поддержание жизни?
— Ой, вот это тоже можно выкинуть, — продолжала складировать пакеты мама.
— Всю, — обреченно кивает Демид, целует меня в макушку и идет за пакетами.
А я испытываю желание остановить его, прижать к стене и заставить повторить все, что он сказал.
За то, что я люблю… 
Я рассматриваю спину парня с открытым ртом.
— Не скучай тут, пока меня не будет.
Резко придя в себя, хватаю Демида за руку.
— Скажи еще раз. Пожалуйста.
— Не скучай без меня.
Мотаю головой. Боковым зрением вижу маму, но не собираюсь из-за нее замолкать.
— Нет. Другое. Ты другое сказал.
— Я тебя люблю. Блин, Котова, это же и так понятно.
Мама ахнула.
Мое сердце шмякнулось на пол.
Покровский же чмокнул меня в нос и скрылся за дверью.
— Все-таки будет у меня руки твоей просить.
Насмешливый голос мамы вырывает меня из другой вселенной, где мне только что в любви признались.
— Ты все слышала?
Она кивает.
— Не хочешь его догнать и что-то ответить?
— Не знаю, — после паузы продолжаю я. — Надо?
— Милая, как же я могу тебе подсказать. Только ты знаешь ответ. Если готова — вперед. Нет — лучше не спешить. Скажешь потом. Если есть что сказать, — смотрит на меня и улыбается. — Точно есть.
Немного подумав, я остаюсь. Мне нравится, что у меня есть выбор. Нравится, что я могу сама решать, что делать. Ведь то, что я не ответила Демиду, совсем не означает, что он мне безразличен.
Мое молчание — месть за то, что он меня из машины выгнал.
Я не забыла. Злорадно улыбнувшись, бросаю всю стопку белья на диван и иду к маме.
— Как ты?
Мама садится на стул, оглядывая кухню.
— Знаешь, дышать легче стало. Я о многом успела подумать, пока вещи там собирала. Не хочу от мужика зависеть. Больше не хочу. И любовь мне эта не нужна. У меня есть ты. Я собираюсь пожить для себя и для тебя.
Я ничего не отвечаю, потому что сказать нечего. Мне казалось, что я еще никогда не видела маму такой решительной.
— Тогда давай разберем все вещи, а потом на ужин что-нибудь закажем.
— Ну уж нет, — поднимается со стула она. — Я сама здесь разберусь. Потом и ужин приготовлю. Сама. Возьму и приготовлю. А ты пока гуляй. Бери Демида своего, и езжайте.
— Но…
— Никаких но. Мальчик мусор выкинул. Уверена, для него это впервые. Он заслужил мое разрешение сводить тебя в какой-нибудь ресторан. Давай-давай. Собирайся. Он вернется, я скажу, чтобы подождал тебя.
Она подмигивает мне.
— Я быстро!
— Молодые и счастливые, — доносится до меня голос мамы.
Столкнувшись этим днем с отцом Демида, я и подумать не могла, каким будет этот вечер. В тот момент казалось, что мне конец, но нет. Оказывается, жизнь только начинается.
 
Через полчаса мы уже оказываемся в квартире Демида. Почему-то я не была удивлена тому, что он привезет нас сюда. Наоборот, мне хотелось узнать, как он жил до того момента, как старший Покровский заставил нас всех переехать в его дом.
Классно он жил.
Не сравнится с моей бывшей комнатой в общаге.
— И ты добровольно уехал отсюда? — говорю я после того, как, обойдя всю квартиру, возвращаюсь к Демиду в гостиную. — Меня бы даже твой отец не заставил переступить за порог.
Замолкаю, видя, как Демид изменился в лице.
— Прости. Не хотела вспоминать о нем, само как-то вылетело.
— Все нормально. Иди ко мне.
Помедлив, сажусь рядом с ним.
— Если все нормально, можно спросить?
— Конечно.
— Почему ты переехал к нему? Это из-за хоккея? Он пообещал вернуть тебя в команду, если ты переедешь?
Демид удивленно посмотрел на меня. Его руки напряглись.
— Не понял.
— Ты не знал? Черт.
Похоже, он в шоке.
— Он сегодня сказал, что это из-за него тебя выкинули из команды. Но я не совсем поняла. Была же драка. Во всех соцсетях об этом писали. Тогда не складывается.
— Я предполагал, что он в этом замешан. С придурком мы потом разобрались, но в команду мне все равно запретили возвращаться. Отец! — Демид хмыкает. — Ну конечно! Я думал, кто-то из моих парней подкинул Тимуру твое фото. Отец. Это его рук дело.
Чего?
— Фото? Мое?
— Тимур узнал о тебе и решил подколоть меня. Любовь без ответа и все такое. За это и получил. Я тогда на вратаря нашего подумал, он был в курсе тебя. А тут…
Неожиданно Демид начинает смеяться.
И со стороны это выглядит немного странно.
— Все нормально?
— Представил, как отец сейчас бьется головой об стол, поняв, что своими руками мне помог, — продолжает улыбаться, запрокинув голову. — Он был уверен, что я не смогу признаться тебе. Подсунул мне тот пост, чтобы меня точно отвернуло от тебя. Ошибка вышла.
— Но ты все равно переехал.
— Ага.
— Зачем?
— Чтобы быть поближе к тебе, — выдыхает он мне прямо в ухо, отчего я охаю. — Не хотел оставлять тебя с ними наедине, вспоминая наше прошлое под одной крышей. Да и было приятно знать, что нас разделяет всего лишь одна стена.
И тут я вспоминаю.
— Мама заходила в мою комнату и видела нас спящими.
О, нет. Я покраснела. Опять.
— Я знаю. Слышал, как она подходила к двери.
— И даже не попытался спрятаться?
— Котова, я столько лет о тебе мечтал. Думаешь, буду прятаться? Нет! Пусть все знают, что я тебя все-таки добился.
Губами он дотрагивается до моего виска и тут же пересаживает меня к себе на колени.
Ух.
— Я тут подумал…
— О чем же? — спрашиваю, прикасаясь кончиками пальцев к его виску.
— Что ты самое важное, что есть у меня. Только ты одна. Я был идиотом, когда боролся с этим чувством.
— Тут даже спорить не буду, — смеюсь, наклоняясь к нему. — А хоккей…
— Ты — важнее хоккея.
Я в шоке.
У меня сердце сжимается.
Наверно, это самое милое, что я слышала в своей жизни.
Чувствую, как слезы наворачиваются на глаза. Но плакать точно не буду.
— Ты вернешься в команду?
— Возможно, — протягивает он, проводя рукой по моему позвоночнику.
О боже.
Держись, Еля. 
Только держись. 
— Ты должен вернуться!
— Почему?
— Всегда хотела быть девушкой хоккеиста, — шепчу ему прямо в губы.
— Раз хотела…
Его губы прикасаются к моим. Сначала нежно, отчего у меня дыхание замирает. Затем жадно, заставляя меня услышать собственное сердцебиение.
Секунда, и я уже спиной чувствую диван, а Демид нависает надо мной, смотря на меня такими глазами, словно увидел какое-то чудо.