Озорная девственница для дракона (СИ)

— Чего ты злишься? — улыбнулся Эд, стараясь держать эмоции на цепи.
— Я злюсь? — Света приподнялась и повернулась. Мягкий кремовый свет очертил ее фигуру и налитую грудь. Пришлось сразу отвернуться и сжать губы. — Во-о-от! — отрубила девушка. — Именно это меня и злит! Ты что голубой, что тебя от одного моего вида воротит?
— Что ты несешь? У тебя жар, — Эд попытался ее обнять сильнее, чтобы успокоить. Укрыл одеялом, скрывая обнаженную кожу. — Тебе силы нужны, — добавил, словно пытаясь оправдаться. — Есть хочешь?
— Не ври. Дело не в моей болезни, а в тебе! Я оказалась виновата в смерти друга, значит, тот поцелуй в больнице оказался решающим. Вот почему ты и в прошлые разы, мягко сказать, отшил меня.
— Ты не понимаешь, — попытался вставить слово Эд.
— Понимаю, что просто тебе не нужна. Не нравлюсь. Противна. Да только почему не сказал мне об этом пару месяцев назад и продолжал общаться? Или не ты мне звонил по ночам? Или кто-то другой зажимал меня на кушетке и снимал чертовы штаны, чтобы…
Эд стушевался и сдавил сильнее руки, отчего девушка завертелась и укусила его за предплечье.
— Пусти!
— Не мог отказать, — проговорил тихо и ослабил хватку.
Света вывернулась и ударила его в плечо. Откуда силы взялись?
— Ах ты! Использовал меня! А потом «не мог отказать»?! Я тебя сейчас сама задушу, мерзкая рептилия!
Придержал ее руки и отодвинулся. Худые коленки угодили в пах, заставив выстрелить «ох» и согнуться.
— Вот дурная, — перевернул ее на спину, собрал руки над головой и прижал всем своим телом к дивану. — Что ты бесишься? — наклонился и ненароком вдохнул ее запах. Жаркий, манящий. Заноза вредная!
— Еще скажи, что просто дружил! Дружи со своей правой рукой! — выплюнула Света и сдалась. Отвернулась и заскулила: — Легче всего найти виноватого, а самому притвориться, что ты — невинная овечка и тебя заставили. Искусили-и-и-и. От одной мысли тошно.
— Я не говорил так, — Эду хотелось смеяться, но было не до смеха. Жар за трое суток выжал ее, а она все равно, думает о том, как затащить его в постель. Вот же коварная женщина попалась. Неисправимая. — Свет, что тебе нужно от меня? Зачем добивалась и добиваешься? Да, должен был признать, что я — дохлый номер и оттолкнуть тебя сразу. Великая прародительница драконов! Не мог я. Тянуло к тебе невыносимо и сейчас тянет.
Замолчал.
Света злобно прищурилась.
— То есть ты знал, что наши отношения заведомо провальные, и все равно заманивал? Будто паучок муху. Ты действительно настолько бессовестный?
Эд отпустил ее и быстро сполз с дивана. Кто прав, кто виноват. Разве теперь важно? Достаточно слов, потому лучше он закроет рот и будет ждать или спасения или расправы.
Молчание затянулось на долгие минуты. Света отвернулась к стене лицом и замоталась в одеяло. Она уже не плакала, но зубами скрипела. Пусть лучше злится, чем пристает.
— Я думала, что ты особенный, — проговорила Света печально, не поворачиваясь. — Мужчина, что сможет защитить и укроет от зла и невзгод, а оказалось…
Эденгар прошел в сторону кухни и застыл в проходе. Бросил раздраженно через плечо:
— Извини, что разочаровал.
  
Глава 13. Светлана
 
Утро не наступило. Ночь не пришла. День забыл, что нужно приласкать мир золотыми лучами и согреть его остатками осеннего тепла. Сплошная тьма пугала и не давала спать. Света вертелась, дрожала, и не могла признать, что ее жизнь пошла под откос из-за глупого желания стать счастливой.
Эд принес суп из перепелки, поставил его на тумбу у стены и молча ушел, будто не он, а темная туча прилетела в комнату и выпорхнула назад, в кухню.
Дракон долго не возвращался. Сколько прошло времени тяжело было сказать, казалось, что реальность провалились в вечность, разбавленную ворчанием троллей и стуком пульса в висках. Холодный пот продолжал лить, отчего рубашка снова промокла насквозь и неприятно касалась воспаленной кожи.
Света пыталась расслабиться и убедить себя, что уже давно взрослая и темноты бояться не должна, но пляска теней от свечи и обстановка все равно сковывали плечи и сжимали ее до предела, будто пружину. Хотелось кричать и прятаться, бежать и умолять Эдгара не оставлять одну. Но гордость не позволяла.
 
Живот крутило от голода, мышцы ныли из-за болезни. Обида вертелась под сердцем ужом, из-за чего Света не смела прикасаться к еде. А когда голова закружилась от слабости, и тени сгустились по углам и на потолке, будто тысячи мохнатых пауков, она подвинулась к тарелке и жадно выела все до дна.
Как же было вкусно! Возможно, последний суп в ее жизни. Кусочки нежного мяса таяли на языке, а наваристый бульон грел изнутри. Интересно, а Эд его тоже руками кипятил?
После еды стало легче: даже получилось согреться и отвлечься от сумрачных мыслей. На несколько минут, а затем все вернулось. С лихвой.
Все еще страшно было вглядываться в окно, потому что алые глаза Стражей бесконечно наблюдали за ней. Света чувствовала это даже спиной: холодком ползущим по плечам. Поджав ноги, она замоталась в одеяло и наклонила голову на колени. Зашептала старый свой стишок:
— Сто крысят, сто крысят
Нас съедят, нас съедят!
Коль хотите сбежать,
Вы должны их сожрать!
Свеча прогорела почти до конца — остался накренившийся обрубок парафина — и угрожающе затрещала. Света опустила ноги на пол и осторожно позвала:
— Эдгар? Где ты?
Он не ответил. Обиделся. Какая же она дура! Встретила настоящего мужчину и оттолкнула его своими капризами, глупостью… Но слов не вернуть назад. И чувства не вложить в сердце насильно, если их нет.
Тролли зашевелились, зарычали. Воздух стал плотным, душным. Еще немного, и горло пережмет огромная лапа тьмы, и жизнь оборвется. Фитиль качнулся и превратился в маленькую точку.
— Гори-гори ясно… — прошептала напоследок Света и сжалась от беспомощности. Было страшно, до остановки сердца. Под лопатку вошла острая игла ужаса, будто бабочку накололи на иглу.
Ее можно было мучить как угодно: терзать, колоть, бить… Но только не пугать мраком, только не гнетущей тьмой, что выедала последние силы. Когда мама была рядом, она укрывала Свету теплыми объятиями, и страх всегда отступал. Жутко было то, что с каждым годом черты ее лица таяли и отдалялись, а сейчас не получалось и представить любимые глаза, чтобы ухватиться за спасение.
Когда стекла затрещали, Света не смогла уже дышать. Рухнула на пол и сбила еле трепещущий огонь свечи, погрузив комнату в кромешную тьму. Завыла, но сцепив зубы, чтобы не шуметь. Она не привыкла делиться своими проблемами с другими. Если Эду все равно, это не изменить, и ей никто не поможет. Пусть так и будет.
— Ну, что же ты? — прозвучал над головой его мягкий голос. Крепкие руки потянули к себе. — Так боишься темноты? Эй…
Не получалось сделать вдох. Света беспомощно цеплялась за его плечи и смотрела в черную дрожащую муть. Ей все чудится! Чудится! Не по-настоящему! Он нереальный, неживой. Это просто иллюзия!
— Светлячок, дыши… — Эд склонился ближе, и носом потерся о щеку. — Я тут. Ничего не бойся, — по щеке скользнуло приятное тепло.
Но не дышалось. Тугой невидимый хомут сдавил горло, Света коснулась руками шеи и закатила глаза. Силы оставляли ее, отчего она выскользнула из рук Эда и чуть не слетела на пол. Дракон не позволил, крепко перехватил за талию и прижал к себе.
— Ты слышишь меня?! — он хорошенько встряхнул ее. Тело сложилось пополам, размякло, и Света сильно ударилась рукой о тумбочку.
Эдгар грубо выругался, развернулся и положил ее на диван. Тьма шевелилась, копошилась, дышала и втягивала ее все глубже.
— Света, тише, нужно расслабиться. Все хорошо. Это спазм. Просто слушай мой голос, — он поднял ее руки над головой и коснулся губами губ. — Дыши… прошу тебя. Мы выберемся, найдем выход. Ты только не оставляй меня одного. Мне тоже страшно.
В легких что-то взорвалось, Света закричала и подалась грудью вверх. Поцелуй дракона был отчаянным и терпким. На языке катался соленый привкус слез, тепло скользило по лицу и, казалось, озаряло темноту ласковым светом.