Незримое пламя (СИ)

— К… кх… — прохрипел я в ответ, тщетно пытаясь набрать воздух в лёгкие.
— Да-да? — осведомилась она, чуть-чуть ослабляя хватку.
— Кх… кхё… Кёльколиуке!!
Воздух небольшой пещеры, пропитанный запахом пепла и крови, наполнился сырой прохладой. Звуки боя исчезли, толпа на трибунах иллюзорной арены Уилла смолкла. Дух-хранитель, когда-то принадлежавший семье с Архипелага Затмения, ритмично мычал песню из моего заплечного мешка, погрузив мир вокруг в заклятье «время-вода».
Я вовсе не был уверен, что заклинание, которое сотворила кукла девятого уровня, поможет против владыки демонов, но нет — Дея застыла, как и остальные в зале, позволив мне ценой ещё десяти здоровья вырваться из смертельной хватки. 32 хп из 105. Кровотечение. Чёрт с ним, мне не нужно здоровье — только восемьдесят маны, немного ненависти и ровно секунда для удара. Учитывая, сколько урона Дея впитала от молний Марка и осталась жива, обычный «Коготь феникса» её разве что поцарапает, но под усилением посоха…
«Сердце демона» — активация. «Коготь…
— Невероятная наглость, — фыркнула Асмодей, небрежно махнув рукой, словно отгоняла муху. «Муха» в моём лице отлетела к ближайшей стене и врезалась в неё на двадцать урона. Как же больно, господи…
— Атаковать меня огнём? Я изобрела эту линию пиромантии! Да ещё под усилением демонического артефакта?!
Я всё ещё пытался подняться на ноги, когда она без малейших усилий забрала мой посох, с лёгким раздражением рассматривая кристальную сферу навершия.
— Ты не заслуживаешь дара суккубы, и я лишаю тебя его.
Она обхватила навершие посоха когтистой лапой и стиснула, лишь слегка поморщившись от натуги. Неразрушимый артефакт потускнел и осыпался на пол мельчайшими осколками стекла. Следом на пол упало копьё из чёрного дерева с грубо заточенным и кое-как обожжённым деревянным остриём. Дея одним движением уничтожила подарок от Хель и подарок от Эми, лишив меня моего единственного настоящего оружия.
— У нас есть ещё минута, пока твоя нелепая кукла продолжит бормотать, — сказала она, подходя ко мне вплотную. — Скажу как есть — ты злишь меня, но дважды смог удивить, а это чего-то стоит. Один дар я у тебя отняла, но взамен подумаю, как вознаградить тебя.
— Почему ты хочешь уничтожить мир? — выпалил я первое, что пришло мне в голову. Если Дее хватило сил, чтобы вырваться из-под контроля заклинания, может, этим воспользуется и инквизитор? — Ты же сама находишься в нём!
— Ах, это, — улыбнулась она. — Видишь ли, я здесь чужая, совсем как ты. Меня позвали сюда и связали на редкость неприятным контрактом — убить так некстати проснувшегося Улхсотота. Он же оказался…
Улыбка соскользнула с её губ, она вдруг замялась, и я вклинился, подливая масла в огонь.
— Он оказался слишком силён для тебя? Ты не справилась и застряла тут, да?
— Нет никого сильнее меня, — прошипела Дея, мгновенно наливаясь гневом. — Я непобедима. Но эта тварь… этот вонючий выродок… Сражаться с ним — всё равно что поедать личинок тараканов, запивая несвежей мочой. А он проникает всё глубже и…
Она оборвала тираду на середине.
— Неважно. Есть и другой способ. Контракт обязывает меня защитить этот жалкий мир, но если он… кончится по другой причине, я снова стану свободна. Я вернусь домой, Макс. Даже Юки не может себе представить, как я хочу домой.
Были то её чары или я начал сходить с ума от последних событий, но на последних её словах передо мной стояло не чудовище, а очень печальная и невероятно усталая женщина, на плечах которой висели три сотни лет одиночества в чужом мире. Впрочем, это продлилось лишь мгновение — пока окружающее пространство вновь не наполнилось криками и грохотом битвы. Кёльколиуке замолк, и я не знал, остался он жив или нет.
— Отдохни тут, — подмигнула мне Дея, и резко полоснула когтем по моему горлу, срезав оставшиеся тридцать очков здоровья. Вспыхнул «Крепкий орешек», затем «Дар жизни», пока я хрипел и булькал, пытаясь обеими руками удержать хоть немного крови в рассечённой глотке. — Увидимся через три минуты, милый.
 
Сквозь наползающую на глаза пелену картина боя смазалась, исказилась, раздробилась на отдельные куски. Вот Дея играючи отрывает голову легионеру двадцатого уровня, но вынуждена закрыться крылом от кровавого залпа трёх магов Ордена сразу. Вот Юки, давясь и жутко чавкая, пожирает внутренности одного из жрецов. Вот Ронан завершает своё смертоносное сальто, мощнейшим ударом превращая в кровавую кашу двух врагов перед собой. Вот Уилл пытается воткнуть Аккому в живот оба гладиуса, но тот опережает его, схватив за предплечья и разрывая напополам одним движением. Иллюзия арены исчезла, но крови не стало меньше.
Я моргнул — вроде бы всего на секунду — но когда открыл глаза, на ногах остались лишь четыре легионера, два жреца, один маг, Вильгельм Акком и Дея. Инквизитор и Владыка Нижнего Мира — или девяти миров, как сказала она сама, были с ног до головы покрыты кровью. Даже красная мантия Аккома не могла это замаскировать. Оставшиеся бойцы Империи тяжело дышали, некоторые шатались от кровоточащих ран, но никто не опустил оружие.
Мне казалось, или Дея тоже устала?
Старший инквизитор медленно поднял руку, отдавая приказ, и лицо демонессы исказилось в гримасе чистой ярости.
— У вас нет права даже смотреть на меня, черви, — презрительно сказала она, в очередной раз расправляя уже не столь безупречные крылья. — Вы недостойны этой чести!
Можно было подумать, что Владыка просто решила пафосно оскорбить своих врагов, но к несчастью один из боссов в старых играх Firestorm говорил именно эту фразу прежде чем использовать одну из самых неприятных своих способностей. Я не знаю, намеренно ли цитировала его Дея или так совпало, это было не так важно. Мне едва хватило следующей секунды чтобы зажать глаза руками, сохраняя их от вспышки такой мощи, что перебила бы сотню световых гранат.
Я осмелился убрать руки — теперь на ногах остался один Акком, закрывая ладонями опалённое лицо. Он стоял прямо напротив Деи и принял на себя почти всю мощь заклинания, частично закрыв меня. Дея медленно шла по залу вокруг него, короткими движениями добивая раненых. Было заметно, что вспышка отняла у неё огромное количество сил. Это не слишком вязалось с её хвастовством про непобедимость, но с другой стороны — сейчас она находилась настолько далеко от своего домена, насколько возможно. К тому же, кто теперь мог противостоять ей? Ослепший инквизитор? Я?
— Молись своему лже-богу, слепой дурак, — сказала Асмодей, закончив со своим чёрным делом и шагая к инквизитору.
— Мне не нужны глаза, чтобы уничтожить тебя, отродье, — глухой голос Аккома звучал особенно страшно, когда он отнял ладони от лица, обнажив две выжженных глазницы. — О Вечный Император, дай мне сил!
— Ты не сможешь… — начала Дея, но инквизитор не дал ей закончить. Он смазался в пространстве, как будто телепортировавшись к ней вплотную и без замаха направил кулак ей в лицо. Настал черёд демонессы отлететь к стене — без помощи крыльев. Мне показалось, что от скорости удара в воздухе прокатилась звуковая волна.
Старший инквизитор словно светился, заряженный своей безграничной верой. Дея изрыгала проклятья, она взмывала под потолок и рубила воздух страшными когтями, но Акком раз за разом оказывался быстрее. Каждый его удар рукой или ногой выбивал из Владыки сотни очков здоровья, и цифры не успевали раствориться в воздухе, как их сменяли другие. В один момент Дея издала рёв такой силы, что содрогнулась вся пещера и извергла из обеих рук поток белого пламени… туда, где Акком находился долю секунды назад. Коронное заклинание Асмодей попало точно в щель прохода, ведущего в зал, и оттуда донёсся грохот обвала. В следующий миг инквизитор уже стоял за спиной демонессы. А затем оборвал ей одно крыло.
Воздух, казалось, раскололся от чудовищного крика Деи. Дальше она могла только отступать, едва отбиваясь от слишком быстрого для неё врага. Всего несколько секунд — и он прижал её к постаменту в центре зала. Она снова замахнулась когтями, но инквизитор нанёс финальный удар — крит на три тысячи урона. Удар, пробивший грудь Асмодей насквозь.