Незримое пламя (СИ)

Я не стал дожидаться приказа и выдохнул короткую струю мастерского «Языка саламандры» в сторону соседнего каната. Сперва тот лишь слегка обуглился, заставив сердце уйти в пятки, но затем над ним всплыла алая надпись — «испепеление». Десять процентов — не бог весть что, но должно же у меня сегодня хоть что-то получиться? Канат оборвался, отправив в соседний котёл второго автоматона.
Мы выиграли достаточно времени чтобы добраться до лестницы, но чёртовы железяки и не думали сдаваться. Просвистели новые гарпуны — и когда мы поднялись на вторую секцию, на платформе нас уже ждал вооружённый молотом охранник двадцать второго уровня. Прежде чем он успел замахнуться, Уилл и Ронан не сговариваясь врезались в него плечами, заставив отступить на шаг и неуклюже завалиться за край.
— Обратный закон ниндзя, — расхохотался гладиатор, не торопясь пояснить, при чём тут вообще ниндзя. Расспрашивать его не было времени — Дея уже ступила на мостик, ведущий к очередной лестнице.
Безумные догонялки над пропастью продолжались долго — достаточно долго, чтобы моя выносливость успела подойти к концу, и если бы не своевременный баф Деи, я бы либо остался посередине очередного мостика, либо летел бы вниз, ожидая неизбежной встречи с расплавленным железом. Но всё хорошее или плохое подходит к концу — и в данном случае конец был явно не в нашу пользу. Падая с седьмого по счёту перебитого каната охранный автоматон успел уцепиться за наш мостик одной рукой. Тот натянулся под его весом словно струна лука, а затем лопнул с ужасным, но при этом каким-то жалобным звоном.
Дея, Юки и Ронан успели прыгнуть вперёд, уцепиться и вскарабкаться на платформу около стены. Нам с Уиллом повезло меньше — точнее, не повезло совсем. Гладиатор попытался схватить вторую половину мостика, но тот вырвался у него из руки, отправив в долгий полёт к нижним секторам плавильни и котлам с расплавленным железом. Я успел бросить взгляд на свою совсем небольшую полоску маны, закрыть глаза и сделать короткий вдох.
«Сердце демона» — активация.
«Шаг сквозь тень».
Моя попытка спастись скорее была проявлением отчаяния, а не строгих расчётов — в девяти случаях из десяти неуклюжий телепорт попросту бы размазал меня по ближайшей стене, а затем я бы отправился вслед за Уиллом. Усиление «Сердцем» же могло и вовсе выкинуть далеко за пределы фабрики. И всё же, как будто балансируя невезение с оборванным мостиком, «Анима» сжалилась надо мной.
Удача повышена на 1!
И на том спасибо.
«Шаг» закинул меня за стену плавильни, в какую-то глухую каморку, возможно служащую чуланом сто лет назад. Дверь, к счастью была не заперта, в противном случае выбивать я её мог только посредством своей невеликой физической силы. Мана — 18 из 175, старый добрый реген по единичке раз в десять минут.
Коридор за дверью, по счастью, был пуст и, судя по всему, совершенно заброшен. По высоте и ширине он не предназначался для автоматонов, и те не стали его расширять, пользуясь другими путями. Страннее всего было то, что под потолком всё ещё висели функционирующие электрические лампы, пусть и запыленные до невозможности, но вполне позволяющие ориентироваться в пространстве. Для кого они светили кроме меня — загадка, автоматоны ориентировались в пространстве без помощи глаз, а Марк Нонус вряд ли заглядывал в эту секцию фабрики.
Я выбрал направление наугад и двинулся вперёд размеренным шагам, экономя выносливость, здорово израсходованную во время погони в плавильне. Мои мысли неизбежно возвращались то к Миле, то к Уиллу — никто из них не заслужил такой смерти и очередной потери памяти. Мила хотя бы благословила меня на спасение друга, а Уиллу я ничего объяснить не успел. Да и если бы успел — стал бы он меня слушать?
Старый коридор казался бесконечным, но в итоге упёрся в знакомого вида винтовую лестницу, которая вывела меня на развилку из трёх абсолютно идентичных коридоров. Я честно пытался определить, какой из них с большей вероятностью может привести меня к цели или хотя бы вернуть в плавильню, но потерпел крах. Осмотр комнат по бокам коридоров тоже ничего не дал — в лучшем случае там находились рассохшиеся столы и кабинеты, заваленные рассыпающимися от прикосновения отчётами, устаревшими десятилетия назад. Вскоре я потерял счёт коридорам, лестницам и времени в целом, продолжая бездумно идти вперёд и вверх, вперёд и вверх, ощущая себя ещё одним автоматоном, имеющим лишь условную программу и небольшой запас энергии. Вперёд и вверх. Вперёд и вверх.
 
На очередном «вперёд» я вдруг остановился, уперевшись взглядом в когда-то блестящую, а теперь покрытую ржавчиной металлическую табличку с надписью на имперском. Надпись вполне можно было прочесть, и мои скудные познания в языке доложили мне, что она гласила «ПЕРВЫЙ НАД РАБОТОЙ». Полагаю, «начальник» расшифровывался именно так. Около полутора часов блужданий в потёмках — и я всё равно вышел именно туда, куда было нужно. Где, спрашивается, моё второе очко удачи?
В ответ на мой невысказанный вопрос за спиной раздалось до боли знакомое громыхание железных ног охранного автоматона. Как они умудрялись подкрадываться, издавая такой шум? А ведь я мог просто обрадоваться и не задавать идиотских вопросов, даже в мыслях…
Я не успел ни перехватить посох поудобнее, ни даже обернуться — стальная длань обхватила меня поперёк туловища и сжала с такой силой, словно я был тюбиком, из которого непременно надо было добыть зубную пасту. 80 хп из 95 — я зажевал лекарственным корнем предыдущие раны, лишь чтобы сейчас здоровье из меня выжали по капле. Маны всё ещё не хватало на новый «Шаг», так что я сделал единственное, на что был способен — повернул голову и дохнул «Языком саламандры» в голову-шлем схватившего меня врага. Тот будто бы замешкался, получив тридцать урона, но через пару секунд усилил хватку. 65 хп из 95. 50. 35. Я плюнул кровью в уродливую металлическую башку, услышав, как та зашипела на всё ещё раскалённом металле. Так запороться в паре шагов от цели умел только я.
— Стоп, — раздалась команда откуда-то снизу, и моё здоровье перестало катиться к нулю. Через несколько секунд автоматон разжал пальцы, позволив мне свалиться на пол и потерять ещё пару единиц хп от ушибов локтя и затылка.
Марк Нонус какое-то время разглядывал меня словно любопытную, но однозначно сломанную деталь важного механизма — то ли выбросить, то ли попробовать починить? Я стиснул зубы и попытался принять вертикальное положение, невзирая на адскую боль в районе рёбер. Получилось так себе.
— Один пришёл? — спросил наконец механик. По его лицу невозможно было сказать, какое решение он принял.
— Да, — сказал я не раздумывая.
— Врёшь, — понимающе кивнул он. — Но это не имеет значения. Желаешь отправиться на своё… перерождение сейчас или ещё помучиться?
— Лучше, конечно, помучиться, — осторожно процитировал я товарища Сухова.
Марк кивнул ещё раз, а затем развернулся и неторопливо пошёл прочь, сделав едва заметный взмах рукой — то ли мне, то ли охранному автоматону. Махина убийства последовала за ним незамедлительно, я — после недолгой паузы. Идти было тяжело и больно, но это был единственный вариант добраться до Маэстуса, раз уж его «дядя» решил, что я не представляю угрозы. Я планировал при первой возможности схватить гримуар и выброситься из ближайшего окна, хоть наружу, хоть в плавильню. Как только Маэстус окажется у меня в инвентаре, система перенесёт его к моей точке респа. Вряд ли механик подозревал, что чужак может провернуть такое.
Я думал, что мы направляемся в кабинет начальника фабрики, но Марк явно вёл нас в сторону от сектора с бухгалтерией и назад, в зону производства. Мы пересекли несколько заброшенных цехов — по установленным там станкам и ещё целым табличкам с надписями можно было догадаться, для чего они предназначались. Изготовление форм и шаблонов для автоматонов-лесорубов. Зона обслуживания, чистки и смазки. Главный сборочный цех.